Смерть, как призыв к чему-то большему

***

«Неужели это он?», — услышав имя, произнесённое Вэй Усянем, Цзян Чэн опустил голову, стараясь подавить тошноту и неприятные ощущения в груди. Единственная капля симпатии, которую он испытывал к Лань Чжаню, теперь полностью исчезла. Вэй Усянь серьёзно произнёс: — Цзян Чэн. Цзян Чэн поднял голову на звук голоса Вэй Усяня, но внезапно его губы коснулись чего-то тёплого. На его талии оказались сильные руки, которые притянули его ближе. Ловкий язык Вэй Усяня проник в рот Цзян Чэна, обвивая его язык и вовлекая в страстный танец. Руки Цзян Чэна беспомощно упирались в плечи Вэй Усяня, пока тот удовлетворял свои желания. Только когда Вэй Усянь исследовал каждый уголок рта Цзян Чэна, он отпустил его, оставив Цзян Чэна слабым и запыхавшимся в своих объятиях. Вэй Усянь осторожно развязал красную повязку на глазах Цзян Чэна, достал из кармана траву, которая могла вылечить его глаза, разорвал её на кусочки и начал жевать. Затем он снова поцеловал Цзян Чэна, передавая ему траву, и крепко обнял его за талию, не позволяя ему убежать. Убедившись, что Цзян Чэн проглотил траву, он протянул ему флягу с водой. — Как глаза? — осторожно спросил Вэй Усянь. — Ты мерзавец! Щёки Цзян Чэна пылали ярким румянцем из-за страстного поцелуя. Не зная, что Вэй Усянь тайком скормил ему, Цзян Чэн чувствовал себя слабым и мог только опираться на Вэй Усяня, тяжело дыша. Его разум был пуст, он не мог думать ни о чём. Вэй Усянь схватил руку Цзян Чэна, которая в ярости пыталась ударить его. Выражение его лица смягчилось, а гнев, который ослеплял его, утих, когда он увидел слёзы в уголках глаз Цзян Чэна. Сожалея о своей импульсивности, Вэй Усянь осторожно вытер слёзы, которые он вызвал, и лизнул палец. Солёный вкус заполнил его рот. — М-м, яда нет. — Что ты делаешь? — Цзян Чэн не уточнил, что именно он имел в виду, но было очевидно, что он говорил о поцелуе. На лице Вэй Усяня не было и намёка на раскаяние. Он медленно произнёс: — Кормил тебя лекарством! Заодно проверил, нет ли яда, чтобы убедиться, что он нейтрализован. Цзян Чэн ещё не открыл глаза, но уже раздражённо сказал: — Кто позволил тебе делать такое? Что, если бы кто-то увидел? Почувствовав, что с Цзян Чэном что-то не так, Вэй Усянь использовал магическую печать телепортации, чтобы мгновенно оказаться рядом с ним, оставив Сюэ Яна и учеников позади. Вэй Усянь рассчитал, что, учитывая их скорость, им понадобится ещё около часа, чтобы добраться сюда. Этого времени хватит, чтобы побыть наедине с Цзян Чэном и воспользоваться моментом. Пользуясь тем, что Цзян Чэн не может открыть глаза, Вэй Усянь обнял его и сказал: — Здесь никого нет. Цзян Чэн поднял голову и спросил: — Ты бросил Сюэ Яна и учеников? — Я почувствовал, что с барьером что-то не так, поэтому прибежал первым. Боялся, что внутри барьера появятся зомби, как раньше, и ученики не справятся, поэтому пришёл один, — Вэй Усянь солгал, оправдывая своё решение оставить учеников и друга. — Вряд ли. Мертвецы не смогут проникнуть в твой барьер! Ты только не... М-м... — Цзян Чэн не успел закончить, как его губы снова были захвачены. На этот раз Цзян Чэн взял инициативу в свои руки, обвив руками шею Вэй Усяня и начав бороться за главенство. Никто из них не хотел уступать. Их губы и зубы сталкивались, словно пытаясь смыть неприятные воспоминания о недавнем инциденте. Вспомнив, что Цзян Чэн всё ещё болен, Вэй Усянь первым сдался и отпустил его. Сам факт того, что Цзян Чэн сам подошёл к нему, вызвал у Вэй Усяня бурю радости. Он боялся, что не сможет сдержать себя и захочет продолжить здесь же. Вэй Усянь наклонился к уху Цзян Чэна и тихо прошептал: — Если бы они увидели, я бы мог официально жениться на тебе! — Похоже, ты не хочешь оставить свои ноги целыми, — сухо ответил Цзян Чэн. — Я хочу и ноги, и тебя, — Вэй Усянь крепче обнял Цзян Чэна. — Не волнуйся, я проверил: здесь только ты и я. — Кто сказал, что никого нет? — раздался голос Сюэ Яна позади Вэй Усяня. Только что он вернулся с учениками и увидел, как Вэй Усянь злобно смотрит на белую ленту, словно хотел её проглотить. Это зрелище было настолько пугающим, что младшие ученики дрожали от страха и не решались подойти. Сюэ Ян предчувствовал, что Вэй Усянь может сделать что-то с Цзян Чэном, и, зная, что Цзян Чэн стеснительный, велел ученикам сначала разобраться с мешками Цянькунь, а сам отправился разбираться со старшим и вторым учениками. Вэй Усянь, увидев насмешливый взгляд Сюэ Яна, почувствовал, как у него ёкнуло сердце. Он так увлёкся Цзян Чэном, что совершенно забыл о внешнем мире. Цзян Чэн с детства был стеснительным, и Вэй Усянь только что обманул его, сказав, что вокруг никого нет, чтобы получить поцелуй. Теперь этот обман раскрыл его же друг. Похоже, его ноги действительно в опасности. Лучше бы это заметил кто угодно, только не Сюэ Ян. С ним невозможно договориться, и теперь его сбережения на свадьбу снова под угрозой. Вэй Усянь виновато посмотрел на Цзян Чэна. Его лицо пылало от гнева, и было очевидно, что он злится. Вэй Усянь не успел сбежать, как Цзян Чэн ухватился за его талию, сжав самое нежное место. Вэй Усянь стиснул зубы, чтобы не закричать от боли. Цзян Чэн был силён и точно знал, куда нажать. Вэй Усяню было очень больно, но он не мог издать ни звука. Если бы он не сдержался, его будущая жена могла бы уйти. Вэй Усянь не позволил Цзян Чэну сразу открыть глаза. Цзян Чэн мог только судить по голосу Сюэ Яна и, повернувшись к источнику звука, спросил: — Сюэ Ян, с тобой и учениками всё в порядке? — Конечно, нет. Как всё может быть в порядке? — Сюэ Ян улыбнулся, закинув руки за голову. Вэй Усянь умоляюще смотрел на Сюэ Яна, покачивая головой. Сюэ Ян поднял три пальца. Вэй Усянь сначала покачал головой, но, увидев разочарование на лице Сюэ Яна и его готовность позвать Цзян Чэна, быстро изменил своё решение и кивнул, в глазах появилась мольба. Цзян Чэн, не открывая глаз, естественно, не видел тайной сделки между Вэй Усянем и Сюэ Яном. Услышав, что с Сюэ Яном что-то не так, он беспокоился, что ученики пострадали, и спросил: — Кто ранен? — Со старшим братом Вэй Усянем у нас не было шансов проявить себя, — Сюэ Ян подмигнул Вэй Усяню, соглашаясь на его взятку, и достал из-за спины букет цветов, который Вэй Усянь забыл. Он положил его в руки Цзян Чэна и добавил: — Это подарок от старшего брата младшему хозяину. Ответ Сюэ Яна успокоил Цзян Чэна, и он отпустил Вэй Усяня, держа в руках подарок. — Что это? Вэй Усянь махнул рукой, чтобы Сюэ Ян ушёл, и велел ему забрать учеников. Сюэ Ян, получив устное согласие Вэй Усяня, с радостью ушёл. Ему не было интересно наблюдать за этими двумя. Он и так насмотрелся на них в Пристань Лотосов, а теперь ещё и здесь. Скучно. Лучше пойти поиграть с теми зомби. Сюэ Ян закинул руки за голову и, повернувшись, сказал: — Второй брат сам увидит. Я пойду разберусь с этими мертвецами, а вы, братья, наслаждайтесь временем вместе! Услышав насмешку Сюэ Яна, Цзян Чэн снова ущипнул Вэй Усяня, пока тот не вскрикнул от боли. — Мертвецы ядовиты, будь осторожен, не трогай их. — Знаю, у меня нет брата, который готов кормить меня лекарством изо рта. Вэй Усянь, увидев, как лицо Цзян Чэна покраснело от стыда и гнева, поспешил прогнать Сюэ Яна. — Сюэ Ян, не болтай лишнего. А то кто-то подумает, что между мной и А Чэном что-то есть, и мне придётся жениться на нём! — Вэй Усянь, ты что, ноги не хочешь оставить? — Цзян Чэн ударил Вэй Усяня локтем в грудь, заставив его замолчать. Вэй Усянь закашлялся от неожиданного удара и перестал шутить. Убедившись, что Сюэ Ян и ученики ушли, он осторожно сказал: — А Чэн, не торопись. У тебя травмированные глаза. Цзян Чэн уже не злился, выпустив свой гнев на Вэй Усяня. Он послушался Вэй Усяня и медленно открыл глаза. Яркий свет заставил его снова закрыть их, но поощрение Вэй Усяня заставило его попробовать ещё раз. В руках он держал букет из ярких разноцветных цветов, каждый из которых был уникален. Это был настоящий букет из сотни цветов. — Что это значит? — Цзян Чэн догадался, что это цветы, но не ожидал, что их будет так много. — На охоте есть традиция: можно подарить цветы тому, кто тебе нравится, чтобы выразить свои чувства. Я дарю тебе этот букет, чтобы показать свои чувства, — Вэй Усянь осторожно обнял Цзян Чэна за талию, и, видя, что тот не сопротивляется, усилил объятие. Цзян Чэн понял намерения Вэй Усяня, но не ответил на его чувства, а вместо этого спросил: — Ты уверен, что сможешь победить Лань Чжаня? Цзян Чэн имел в виду предложение Сюэ Яна в палатке клана Цзян: тот, кто выиграет охоту, получит возможность подарить цветы Цзян Чэну. Даже если бы Цзян Чэн не переродился, он всё равно знал, что Вэй Усянь сможет победить. С самого начала Вэй Усянь был более талантливым, чем он, и всё делал лучше без особых усилий. Хотя Цзян Чэн решил доверять Вэй Усяню после его возвращения из Небесной обители облаков, в глубине души он всё ещё не мог полностью принять это. Его язык всегда опережал разум, и эти слова были лишь попыткой проверить реакцию Вэй Усяня. Цзян Чэн чувствовал, что этот Вэй Усянь отличается от того, что ранил его в прошлой жизни, но всё ещё боялся, что это всего лишь сон. Услышав имя Лань Чжаня, Вэй Усянь положил палец на губы Цзян Чэна, не позволяя ему продолжать. — Не упоминай этого зануду. У меня ещё есть с ним счёты. Цзян Чэн отстранил палец Вэй Усяня, всё ещё не привыкнув к его частым попыткам сблизиться. С тех пор как Цзян Чэн переродился, многие события из его памяти произошли снова. Из-за его выбора Лань Чжань изменился, перенеся свои чувства с Вэй Усяня на него. Единственное, чего он не помнил, — это поцелуй Лань Чжаня. Цзян Чэн вдруг вспомнил, как в прошлой жизни Вэй Усянь вернулся после охоты в палатку клана Цзян с хитрой улыбкой на лице. Он сказал, что ему повезло, и его поцеловала застенчивая красавица. Красавица была настолько застенчива, что он не смог сразу освободиться. Хотя он не знал, как она выглядит, от неё исходил приятный аромат сандалового дерева, которого ему хватило бы надолго. — Вэй Усянь, разве быть поцелованным против воли — это повод для гордости? На лице Вэй Усяня появилось недоумение. Неужели Цзян Чэн считает, что поцелуй Лань Чжаня был лучше, чем его? — А Чэн, ты ударился головой? Как можно гордиться тем, что тебя поцеловал этот Лань Чжань! Вэй Усянь отстранился от Цзян Чэна и начал проверять, нет ли на нём ран, которые он мог пропустить. Осмотрев всё тело Цзян Чэна и не найдя никаких повреждений, он снова посмотрел в его глаза. В фиолетовых глазах Цзян Чэна он понял, что тот говорил о «себе». В душе Вэй Усянь проклял «Вэй Усяня» из сна Цзян Чэна сотни раз. Насколько же глупым был тот Вэй Усянь, если мог ранить своего младшего брата, который готов был отдать за него жизнь? Он потерял самое искреннее сердце Цзян Чэна, заставив его замкнуться в высокой башне. Вэй Усянь крепче сжал плечи Цзян Чэна. — Тот, кто гордится таким, — дурак. Даже если бы А Чэн поцеловал меня, пока я спал, я бы всё равно разозлился. — Вэй Ин, — уголки губ Цзян Чэна слегка приподнялись. Этот Вэй Усянь действительно отличался от того, что разбил его сердце в прошлой жизни. — Поэтому, А Чэн, если ты хочешь меня поцеловать, разбуди меня! Цзян Чэн взял свои слова обратно. Такого старшего брата действительно лучше не надо.