Твои руки и твои ресницы

Катана с тихим лязгом бьётся о землю. Следом валится чужое обмякшее тело. Последнее. Вокруг, наконец, воцаряется тишина, но у Тсукишимы всё ещё эхом звенит в ушах визг десятка человек, разрывающий барабанные перепонки ещё пару минут назад. Парень медленно опускается на колени, зажмуривается, с силой стискивая руками голову. Его трясёт. Сердце пульсирует с такой скоростью, что, кажется, ещё мгновение и оно просто взорвётся, лопнет, вылетит, изнутри пробивая грудную клетку. Тсукишима бы этого хотел. Он бы хотел умереть прямо сейчас, ведь иначе он изо дня в день будет возвращаться в этот вечер. Возвращаться к родному лицу, исказившемуся от неестественно широко раскрытого рта и пронзительного воя. К безумным, по-настоящему страшным глазам, ещё недавно блестевших жизнью, а теперь мутным и красным от лопнувших капилляров. К крохотным веснушкам, которые так и остались прекрасными. Их не затронула трансформация.

***

— Тсукки, мы должны что-то сделать! — Это слишком опасно. К тому же я уже говорил, что не собираюсь работать без оплаты. «Нет денег — нет работы», ты забыл наше правило? Благотворительностью пусть занимаются какие-нибудь идиоты. — Кей. Это место, где мы выросли. Это люди, которые нас вырастили. Ты серьёзно собираешься сидеть здесь как бесчувственная скотина, пока они умирают? — Нет денег — нет работы. — Ты прекрасно знаешь, что у них нет денег! — Тадаши яростно бьёт ладонями по столу перед Тсукишимой, так что тот дёргается от неожиданности. Нечасто можно увидеть Ямагучи таким разъярённым. — У всех охотников одинаково тупые правила, никто не возьмётся за эту работу бесплатно. Мы их последняя надежда, Тсукки! К тому же там не просто какое-то лесное чудовище или сирены, там происходит что-то действительно… странное. Люди буквально звереют… — Вот поэтому мы и не будем в это лезть! Мы ничего об этом не знаем, Тадаши, это самоубийство! Идти сражаться с неизвестной хренью без малейшего представления, как и чем её можно убить? Для чего? Чувство долга? Совесть хочешь потешить? Тсукишима правда пытался быть спокойным, но теперь он по-настоящему раздражён. Вся эта затея ничем хорошим не закончится, он уверен, и его невероятно сильно злит эта абсолютно детская, ничем не подкреплённая наивность Ямагучи. Он ведь опытный охотник, неужели не понимает, насколько опасна его идея? Неужели он так просто готов пожертвовать собой ради благополучия кучки людей в богами забытой деревушке? Тадаши на время замолкает. Он больше не злится, его гнев ушёл так же быстро, как и пришёл, но ему невыносимо обидно от таких циничных слов Тсукишимы. Он ведь не такой бесчувственный, Ямагучи точно знает, что не такой. Почему же сейчас не может проявить эмпатию? — Так ты просто дашь им погибнуть?.. — Все когда-то умрут. — Отлично. Тогда, надеюсь, я умру первым.

***

На чужой побледневшей шее поблёскивает серебренная цепочка с переливающимся голубоватым кристаллом — лунный камень. Тадаши купил его у старого деревенского торгаша после очередной выполненной работы. Цена была слишком высока для такой безделушки, но Ямагучи увидел в этой вещи свой особый смысл. «Камень будет напоминать мне о тебе, когда тебя не будет рядом.» Тсукишима осторожно снимает с Тадаши кулон, тут же надевая его на себя, и нежно целует его холодный лоб, чувствуя, как собственные щёки становятся влажными от слёз. «Твои надежды исполнились, Тадаши»