Твои руки и твои ресницы

— Кагеяма, я тебе нравлюсь? Шоё задаёт вопрос тихо, не отрывая взгляда от шумных волн, тяжело накатывающих на берег. Над поверхностью воды, громко крича, кружат чайки — единственные соседи парней на пустынном осеннем пляже. Холодно. Когда очередной порыв ветра забирается под одежду, пробирая тело до самых костей, Шоё поджимает колени к груди и посильнее закутывается в плед. Мягкий, в сине-зелёную клетку. Хината подарил его Тобио ещё несколько лет назад на шестнадцатилетие. Плед порядком поизносился: цвет уже не такой яркий, а в некоторых местах вылезли нитки. Шоё глубоко вдыхает запах ткани, насквозь пропитавшейся запахом Кагеямы, и прикрывает глаза, в ожидании ответа. Вопрос застаёт Тобио врасплох. Он растерянно переводит взгляд со своего чая в термосе на Хинату и обратно, слегка хмурит брови, анализируя что-то в голове. Наконец, лицо расслабляется, он не спеша закручивает крышку термоса, убирает его в сторону и всем корпусом разворачивается к Шоё, пристально вглядываясь. — Мы встречаемся почти шесть лет. Ты сам как думаешь? Шоё поджимает губы, пытаясь сдержать улыбку. Выходит плохо, так что приходится пару раз покашлять, чтобы вернуть себе невозмутимый вид. Он поворачивается к Тобио, сверкая игривым взглядом и повторяет свой вопрос: — Ну так нравлюсь или нет? — Нет, не нравишься… Нравился ты мне шесть лет назад в старшей школе. А сейчас… — Тобио тянет Хинату к себе, усаживая между ног, прижимает спиной к своей груди. Чуть покачнувшись, дотягивается до сползшего пледа и закутывает их обоих как в кокон, обхватывая чужое тело руками и ногами. Шоё улыбается, удобнее устраиваясь в этих согревающих объятьях, и невольно замирает, почувствовав тёплое дыхание возле уха. — Сейчас я тебя люблю, — шепчет Кагеяма, укладывая голову на плечо Шоё.