Языковые курсы

Рихард продолжал ходить ко мне на индивидуальные занятия, но не задерживался попить чай или помочь с проверкой домашки, как раньше. Он просто говорил «удачи» и закрывал за собой дверь. Мне стало как-то одиноко. После шести моя квартира будто теряла цвета. Она становилась серой и не уютной. Всё оставшееся время я либо смотрела сериалы, либо слушала музыку, но ни то, ни другое не приносило мне удовольствия. Ту дурацкую статью удалили (из-за вмешательства Rammstein и Slipknot) и никто уже не писал мне всякую хрень по типу: «сколько у него см?» или «как ты его зацепила?». Мне было стыдно, что я использовала Рихарда, а потом наехала на него, но мы оба гордые и не спешили извиняться. Я ждала его извинения, а он — мои, наверное.

***

Летели дни, недели и незаметно подкрался мой день рождения. Десятое июля как раз воскресенье. Коллеги и ученики поздравили меня ещё в пятницу. Группа корейского языка подарила набор косметики, японцы — вкусняшки и, как сказал один из учеников, «кавайную» канцелярию, а мои немцы отделались тортом «Захера». Было видно, что делали они его сами, чем очень меня обрадовали. Придя со всем этим добром домой, я всё съедобное спрятала в холодильник, а остальное разложила по полкам и ящикам. Приняв более — менее удобное положение на диване, я принялась строчить приглашения. Согласитесь, всегда приятно получить: «Привет, у меня в воскресенье день рождения, приходи к пяти тридцати!». Мне стало интересно, придут ли участники Rammstein, так что я и им отправила сообщение. Ответ не заставил себя долго ждать. «Привет! Мы обязательно придём, но чуть раньше. P. S. Рихард готовит что-то грандиозное! С уважением, группа Rammstein». Готовит? Интересно. Речь о том какая я плохая или нравоучения о сдержанности? «Тарья, ты дура. Человек изгаляется, готовит «что-то грандиозное», а тебе хоть бы хны». Оу, моя совесть дала о себе знать. Как вовремя… «И что ты предлагаешь? Извиниться у всех на глазах, а потом на пальцах объяснять, что произошло?» «Нет, конечно. Но извиниться ты обязана и это не обсуждается!» Подумав, я всё же решила послушать свое второе «я». В конце концов я же виновата. Следующий день я посвятила готовке. Да, еду можно заказать, но мне приятен сам процесс приготовления, а посуду за меня помоет посудомойка. Торт печь уже не надо, закуски и салаты у меня всегда получаются быстро, а родители привезут что нибудь мясное. Быстро нашинковав овощи, я кинула их в миску, но не заправила, чтобы не испортились. Ближе к вечеру мне стало скучно и я отправилась в парк. Не смотря на время, была адская жара и духота. Куча детей, взрослых и самых странных созданий на земле — подростков гуляли по аллеям. Я никогда не понимала их, даже будучи в этой секте. Зимой носят кеды на босу ногу, летом одеваются во всё чёрное, говорят на птичьем языке и не уважают остальных. «Да?! А кто сам с зелёными волосами и выбритыми висками ходил? Кто все деньги родительские прожигал? А кто окно в школе выбил и директора послал? А кто…» «Всё — всё, я поняла. Да может я была ещё хуже чем нынешние подростки. Но я…» «Чё ты к ним приципилась? Они к тебе лезут что — ли? Ты, вроде, хотела мороженое. Так давай, иди за мороженным». «Миленько» поболтав сама с собой и вспомнив пару не очень хороших моментов из жизни, я вышла из парка и направилась в кондитерскую — побаловать себя. О Боже мой! Сколько тут всего! Тут же оставив тело взрослого, мой внутренний ребёнок ринулся к прилавку, желая скупить все пироженки. «Купи! Купи! Купи!» кричала «картошка». «Возьми меня!» просили «корзинки». Внутри меня все бурлило и плясало от разнообразия десертов. Но, как подобает взрослой девушке, я с полным безразличием рассматривала витрину в поисках «медовика». Выйдя оттуда с кислым лицом, я приняла решение печь пирожные дома, так как не готова отдавать сто двадцать рублей за сухой кусочек бисквита с кремом. Пройдясь по торговым центрам и умудрившись не потратить ни копейки, грустная вернулась домой. Поднимаясь по лестнице я постучала ногтями по почтовому ящику, проверяя нет ли там чего интересного. Обычно, тот издаёт звонкий звук, но сегодня мало того, что стук был глухой, так ещё и ящик ни с того, ни с сего открылся и все содержимое упало на пол. Кучка писем без адреса, индекса и марок красовалась у моих ног. Подняв один конверт, я заметила, что у каждого послания был свой номер и дата, всего их было девять. Кто-то на протяжении недели кидал их мне. Я не стала долго думать, собрала всё в охапку и отнесла домой. Разложив по порядку, я вскрыла «единицу». «Тарья, если ты ждёшь моих извинений, то ты просто тратишь время зря». — Рихард, мать твою, ты серьёзно? На обратной стороне листа красовался кусочек какого-то изображения. — Ёлки-палки. Он растянул девять строк на девять писем, что-ли? На втором также был кусочек изображения. Мне стало немного страшно, так как такой дичью страдают только преступники или психи в фильмах. Я открыла все письма, половина из которых содержали только частицы какого-то одного большого пазла. Собрав все бумажки воедино, получилась какая-то эмблема. Незаконченная звезда Давида в круге. «Спасибо, что не пентаграмма». Интересно, что это могло значить? «Погуглив» этот символ, я не нашла ничего полезного. Мои внутренние часы уже собрались на боковую, и несмотря на то что мне было жутко интересно, я заснула прямо за столом.

***

Меня разбудил воробей, залетевший каким-то образом ко мне в квартиру. Птицы не видят стекло и не понимают почему они иногда врезаются в «воздух». Такая же история случилась и с моим новым соседом. Пока «Серёжа» бился головой об окно, я умудрилась крепко схватить его. Тот сразу прикинулся мёртвым и обмяк, как тряпка. Аккуратно, дабы не сломать бедное создание, я открыла окно пошире и положила птицу. «Серёжа» сразу оживился и упорхнул. «Интересно, а у диснеевских принцесс тоже день начинается с освобождения бедных птичек из плена?» Весь день прошёл в предвкушении чего-то особенного. Раньше я просто приглашала своих друзей и родственников, Антон — своих, и всегда наши посиделки оборачивались конфликтом. Оксане Дмитриевне — маме Бывшона, никогда не нравились мои блюда. — Почему здесь так много мяса? Шашлык?! Боже мой вы изверги своего организма! Много жирного! Много солёного! Много сладкого! Где правильная пища? — тараторила она, а мою семью это выводило из себя. В последний день рождения, когда история вновь повторилась, я резко встала из-за стола, так что все замолчали, и показала рукой на дверь: — Если вам что-то не нравится, дорогая Оксана Дмитриевна, то выход там, я никого не держу. На меня все настороженно посмотрели. Моя мама нахмурилась, а отец и его брат изучали счастье и гордость за меня. — Что? — она чуть не подавилась «не правильной пищей». — Я сказала пошла вон. — Хамка! — выдвинула она и вышла. За ней потянулась и остальная сторона Антона. Он же остался. Я ждала что-то по типу: «ты извини, она просто привыкла к пп» и все в этом духе. — И зачем? Ты не могла потер… ? — парень хотел продолжить, но словив злобный взгляд моего отца осекся, молча встал и ушёл. После этого наши отношения разошлись «по швам». Но сегодня точно будет особенный день! Я уверенна! Ведь не будет сварливых родственников, запрета на алкоголь и дурацких фито — батончиков, которые мне каждый год дарил Бывшон. А будет Rammstein, пиво, веселье и шашлык. «Стоять. Ты ничего не забыла? А извиниться?» Вот умею я все обломать. Но «я» права. Надо извиниться, когда Рихард приедет. Сразу, вот возьму и попрошу прощения. Пока я наводила марафет и накрывала на стол, в дверь позвонили. — Иду! С какой-то странной лёгкостью и радостью я открываю. На пороге стоял он. С огромным букетом роз и виноватой улыбкой. — Антон? Что ты здесь делаешь? — Пришёл извиниться. — Не стоит. Ты мне не интересен ни как личность, ни как парень. Давай не будем портить жизнь друг другу. Я хотела закрыть дверь, но парень придержал её ногой. — Подожди. Дай мне шанс. Я все осознал и понял. Прости меня. — Я тебе его и так даю. Иди ищи себе фитнес-подружку, может, она сможет порадовать твою мегеру-мамашу и твоего внутреннего пижона-пп’шника, — и с этими словами захлопнула дверь. Я выдохнула и посмотрела в дверной глазок. Парень со злости пнул ногой рядом лежащую соседскую кошку и ушёл. «А кошку-то за что?»

***

Наконец в дверь снова позвонили. Я подскочила, но в этот раз настороженно, вдруг опять «этот» пришёл, он может. Посмотрев в глазок, я увидела только чью-то склонившуюся голову и осторожно приоткрыла дверь. — Gute Geburtstag! — на пороге стоял только Тилль. — Держи, это тебе. А это Рихард просил передать, — он протянул коробочку и пакет. — Спасибо, проходите. Чай, кофе? — Спасибо, но нам надо ехать. Так что поторопись. Я кивнула и скрылась в комнате. В пакете лежало короткое платье персикового цвета, белые туфли и записка. «Я жду тебя в этом наряде». В коробочке лежала фан — атрибутика. Я не смогла удержаться и нацепиоа пару браслетов. Покрутившись у зеркала, я вышла к солисту. — Я красиво выгляжу? — Не я покупал — не мне судить. Поехали, — мужчина взял пару конфет и мы вышли. Я всего лишь пожала плечами, приняв это за комплимент. Я всю жизнь прожила в Москве, но данное место увидела впервые. Студия звукозаписи на виниловые пластинки. У входа нас уже ждал Рихард. — Ты иди, мы позже подъедем, — я кивнула Линдеману и вышла из машины. Подбежав к гитаристу, я уткнулась в него: — Ты прости меня! Я не хотела тебя использовать, правда! Рихард улыбнулся и потрепал меня по голове: — Ты тоже меня прости. Надо было сказать тебе раньше. Я не обижался, просто занят был. — Занят? Чем? — То изображение, которое ты собрала… Ты же его собрала? — я энергично закивала, — отлично. Это логотип моего проекта «Emigrate». Я долго думал, стоит ли его вообще выпускать в свет, но сейчас я уверен, что его обязаны услышать все. Спасибо. — «Спасибо» за что? — я у ставилась на него с непониманием. — За вдохновение, — мужчина замялся, — сегодня, в твой день рождения, я бы хотел, чтобы ты услышала песню, посвящённую тебе, — Рихард протянул мне пластинку. — Спасибо, Рихард, я рада, что смогла помочь — понимая, что краснею, я опустила голову. — Кстати, тебе идёт этот комплект. Тебе нравится? — Да, очень, — я улыбнулась и смущенно засмеялась. Какое-то странное тепло разливалось в моей груди, в районе сердца. Гитарист провел для меня небольшую экскурсию по студии. Он увлечённо рассказывал об истории винила и музыки. — Ах да, чуть не забыл, — Рихард остановился. Я напряженно встала рядом с ним. Парень повернулся, встал на одно колено и протянул кольцо с небольшим бриллиантом в красном футляре в форме сердечка, — Тари, выходи за меня! Внутри меня всё перевернулось. Я почувствовала как краснею. «Он делает предложение?! Мне? Зачем?! Любит? А я его? Люблю?! Да? Я молчу?! Почему? Скажи?! Сказать… Сказать что?!» — Люблю! — я поняла, что ответила не то и прикрыла рот рукой. — Это значит «да»? Я кивнула и покраснела ещё больше. Теперь я понимала, от чего мое сердце сладко замерло, когда Рихард решил переступить через себя и подыграть мне; почему так муторно и серо было в сердце, горечь разливалась неприятной патокой на языке, когда мы поссорились; почему душа радостно запела и закружилась, когда я услышала про песню, посвященную мне.

***

Дома уже все собрались, когда мы приехали. — Знакомьтесь, мой жених. Всё застыли, от неожиданности. Мама уронила тарелку, а папа чуть не поперхнулся коньяком. Первая «оттаяла» Сара. Она подбежала к нам и крепко обняла. — Повезло, повезло! Мне бы так! — Дети мои! — мама расплакалась и принялась каждого тискать и целовать. Как и ожидалось вечер прошёл прекрасно. Никто не жаловался на что либо, а просто вселился. Под конец все были слегка пьяны, но драк, которых так боялась Оксана Мегеровна, не было, потому что все устали и разошлись по домам. Пьяные, мы попытались поцеловаться, но свалились со стульев. Я прижалась к Рихарду. — Теперь я, — икнув от колличества спирта в крови, прошептала-просипела я, — самая счастливая. Ответа не последовало, так как оба заснули.