Мы увидимся ночью.

      Огонь. Он был повсюду. В у роковую ночь Антон проснулся от едкого запаха гари, что принуждал мальчишку выплюнуть лёгкие на его же постель. Первым делом в глаза бросились очертания комнаты, которые представляли собой обитель тёплых воспоминаний с множеством игрушек и сказок на полках. Плюшевая кукла, солдатики, так и не собранный конструктор находились в окружении дыма, что постепенно заполнял все пространство. Пелена начала немного рассеиваться и тогда подключились остальные органы чувств — он услышал мамин крик. Где-то на просторах сознания появилась страшная мысль, которую школьник пытался отогнать в дальний угол, к именам плохо знакомых родственников и рассказам, что не впечатлили ребёнка, к вкусу просроченного молока, который когда-то попробовал маленький Антон.       Дверь в комнату открылась, озаряя мебель ярким светом из-за чего в глазах мальчика неприятно зарябило. Он зажмурился, хотел было встать с кровати, но мужская рука стремительно подхватила тельце и понесла далеко за пределы родной, уютной крепости.       Понедельник 4 января.       8:37       Кривая металлическая ложка с ажурными краями медленно поднималась и опускалась с периодичностью в несколько секунд, размазывая рисовую кашу по тарелке. Зелёные глаза внимательно изучали узоры, рассматривая в столовом приборе объект будущей работы. Тонкие пальцы юношы, облачённые таким же металлом, давно покраснели от пронизывающего холода, который сопровождал ребят на всем первом этаже детского дома. Антон завтракал в одиночестве, как обычно поглядывая на столик пару рядами выше. В столовой было много людей из-за чего парень чувствовал невероятный дискомфорт, однако не мог просто так уйти, самостоятельно отвести взгляд от светлых локонов, аккуратно падающих на плечики девчонки из 202-ой комнаты.       — Доброе утро, Антон, — послышалось из-за спины молодого человека, выбив его из колеи. Показался коричневый в клетку пиджак, седая голова и вот мужчина уже сидел перед подростком. — Ты как всегда чудно выглядишь, — он посмеялся.       Юноша нехотя отвернулся от блондинки и узнал в собеседнике библиотекаря — наверное, его самого близкого человека. В воспоминаниях пролетел недавний разговор о поступлении новых книг от какой-то волонтерской компании и Антон сразу же воодушевился. Кажется, мальчишка был готов днями напролёт читать произведения мировой литературы и столько же потом их обсуждать, что он, собственно, и делал.       — Здравствуйте, Валентин Сергеевич, — с тёплой улыбкой прощебетал он. — А вы знаете где лучше уколоть, — посмеялся парень и непроизвольно отпустил ложку, что с грохотом упала в тарелку.       В этот момент лампы на древнем высоком потолке неприятно замигали. Они и так плохо освещали помещение, а в последнее время вовсе работали через раз. Охранник объяснял это явление экономией электричества, а ребята тихо усмехались на его слова. Каждый знал, что проводку второго корпуса провели ещё при СССР, только вот страна распалась, и ее заслуги с течением времени без должного наблюдения канули в лету.       Мальчик немного поморгал и продолжил: — Между прочим, это все «грозовой перевал», который вы мне недавно посоветовали.       — Ого, не думал что ты заинтересуешься, — мужчина передвинул тарелку с кашей к себе поближе, предварительно убедившись, что никто не видит и попробовал завтрак. Скривился. — н-да, детей нынче не уважают, — чем вызвал короткий смешок Антона.       Поморщившись, Валентин Сергеевич поставил кашу на поднос и стряхнул крошки со стола на старый деревянный паркет: — Так, говоришь, «грозовой перевал»? Понравился?       Безумно понравился! Описание жизни двух поколений такое невероятное! Хитклифф и Кэти были лучшими друзьями, а потом этот переезд…и Хитклифф стал монстром…но…но они же созданы друг для друга! Почему жизнь так несправедлива? Или, наоборот, справедлива?       Краем глаза Шастун заметил движение позади седых волос, звуки отодвигающихся табуреток и девчачьего смеха, что означали конец завтрака. Конец завтрака для Антона. Зачем сидеть без дела, если она направляется прямиком на выход.       Так происходило изо дня в день: утром нести себя в столовую, дабы успеть налюбоваться золотыми волосами; бегать в душном спортивном зале, чтобы среди смешавшихся запахов пота и дешевого дезодоранта услышать лёгкие цветочные нотки; посещать часы скучных уроков музыки, ради нескольких минут наслаждения чистым сольным вокалом.       — Я думаю, лучше мы обсудим это с вами позже, Валентин Сергеевич, если вы не возражаете, — он потёр глаза, ещё сильнее привлекая внимание к глубоким синякам под ними, — чувствую себя усталым.       Если бы мужчина не знал о проблеме мальчишки со сном, которая преследовала того с самого момента переезда в центр, то жутко взволновался. За шесть с лишним лет Антон приспособился к ежедневному четырехчасовому отдыху, по крайней мере он так утверждал, а поэтому всеми силами пытался заставить поверить в детский лепет и взрослого человека. Первое время получалось плохо, Валентин Сергеевич специально гнал парнишку отдыхать вместе с ребятами, а то и раньше, не на шутку испугавшись внешне-будто-мёртвого вида ребёнка. Но когда осознал, что все попытки тщетны, стал разрешать оставаться в библиотеке чуть позже дозволенного. Мужчина и сам был не против полуночных бесед с Антоном за чашкой зелёного травяного чая или сладкого какао — эти разговоры были полны искренности и душевности, так сильно напоминавшие родной дом.       — Хорошо, Антош, тогда не буду задерживать тебя, — морщинистые руки, усыпанные миллионами веснушек, легко упали на пластиковую поверхность стола, пиджак выпрямился, — надеюсь, ты сможешь выделить пару минут деду и зайдёшь его проведать, — и снова смех.       — Безусловно, не переживайте, — парень чуть сильнее укутался в серую ветровку от очередного порыва холодного воздуха, проскользнувшего, как мерзкая змея по голым щиколоткам. — Тогда я пойду в комнату, полежу немного, зайду после обеда обязательно!       Понедельник 4 января.       9:25       Он полностью игнорировал внешний мир, забравшись в капюшон кофты. Тело автоматически вело хозяина к блоку. В кармане столовый прибор бился о монеты, найденные пару недель назад во дворе. Звон металлов создавал неприятное эхо, которое стремительно распространялось, казалось, чуть ли не на весь центр. Обои, ставшие заложниками времени, бессовестно отслаивались от стен, а звуки падающей штукатурки уже давно перестали пугать детей, даже самых младших.       Антона раздражают эти обои.       Антона раздражает эта падающая штукатурка.       Антона начал раздражать дождь, потому что после него весь корпус залит водой, капающей с дырявых крыш.       Антона раздражают дети, которые обижают других, выплескивая таким образом всю свою боль, делающие из невинных ребят монстров, подобных себе.       Чёрные кроссовки шуршат по паркету, заворачивая на очередной лестничный пролёт. Здесь темно. Одиннадцать ступенек наверх, пять шагов вперёд и налево — перед парнем старая деревянная дверь, которая отличается от остальных осыпавшейся белой краской. Это не его комната. Этот этаж вообще давно нелюдим после случая самоубийства девочки, которая, как говорят, повесилась прямо в блоке.                         Информацию и, собственно, причину заброшки посреди жилого комплекса Антону рассказал Валентин Сергеевич, но это секрет!       Тот год был ужасен для детского дома, хоть управляющие и пытались замять дело, в свет проскользнули детали произошедшего. От новостных агентов не было отбоя — в коридорах постоянно цокали каблуки и летало облако смешавшейся туалетной воды. Директор детского дома — тогда ещё Алла Леонидовна — боролась, казалось, не на жизнь, а насмерть с журналистами и просто любителями, желающими словить звезду славы на людском горе.       Однако со временем в выпусках местной газеты трагедия стала делить одну строчку с «Ищем рабочие руки в новый винный завод» или с «Продам машину не дорого» все ниже и ниже. Понадобилось несколько лет для реабилитации имиджа центра, повезло, что у несчастной не оказалось родственников. Впрочем, мальчишка все равно не был близок с кем-то, чтобы поведать страшную тайну «четыреста четвёртой», а посторонние не были заинтересованы в причине пустующих помещений.       Дверь легко поддалась вперёд, открылась с неприятным скрипом и на белом лице подростка заиграли солнечные лучи. Зрачки Антона сузились от яркого света, заставили прикрыть глаза рукой. Вместе с этим он сделал глубокий вдох приятного морозного воздуха.       От многолетней пустоты небольшие квадратные метры совсем зачахли — пара кроватей прогнили в центре и поэтому немного проседали. Полки, которые висели чуть выше, расслоились на множество сырых фанерных листов. Огромный шкаф из темного дерева устрашающе стоял перед входом и сильно выделялся на светлом фоне. Будто стражник, охраняющий покой милой дамы.       Мальчишка грустно улыбнулся собственным мыслям.       Ради большего комфорта подросток каждые несколько недель проводит влажную уборку, правда, из-за щели в разбитом окне пыль образуется гораздо быстрее чем в любой другой комнате.       Ещё здесь холодно из-за того же разбитого окна.       И ещё иногда Антон встречает новых друзей, обычно с мохнатыми длинными хвостами или усами.       Но все же он часто посещает это место.       404-й блок давно стал для юноши своеобразным порталом в свой спокойный и свободный мир. И все благодаря рабочему столу, который Антон по достоинству считал своей гордостью.       В это время дня солнце полностью освещало элементы незамысловатого интерьера сквозь большую оконную раму. Такие стояли на всех этажах до небольшого внепланового ремонта в позапрошлом году. Теплый свет отражался от миллионов металлических конструкций, красиво переливаясь.       Взору предстало всё: ножи самых разных размеров, новые острые ножницы, которые Антон недавно выменял у Дениски на найденные редкие монеты, наждачная бумага, плоскогубцы, чайные ложечки с ажурными краями, металлические прутья, столовые ложки и вилки, множество осколков разбитых бутылок всевозможных цветов, дешёвые кольца, что продаются вместе с рублевыми жвачками… Одним словом — коллекция.       Ее обладатель улыбнулся и переложил столовый прибор из кармана в коробку к остальным имеющимся. Он займётся им позже. Сейчас Антон действительно устал. Этой ночью его глаза не закрылись ни на минуту, полностью потонув в вымышленной книжной вселенной. В голове появилась соблазнительная идея немного, совсем чуть-чуть подремать прямо на одной из старых кроватей. Обратно в своё обиталище идти не хотелось.       Антон был не брезглив, старой подушки и пледа, который полностью покрыт катышками, вполне хватало для удобства. Он как раз принёс их несколько недель назад, одолжив у библиотекаря, якобы из-за холодных зимних ночей.       Валентин Сергеевич не знал о тайном штабе своего приятеля, потому что лично запретил Антону подниматься на шестой этаж и, тем самым, поспособствовал непослушанию подростка.       А Антон что? А Антону интересно! Он всего лишь пятнадцатилетний ненужный, постоянно путающийся под ногами мальчишка, мечтавший стать особенным хотя бы в своих глазах. А эта комната…она дарила то желанное чувство необыкновенности, отличия от массы, окружавшей юношу каждый день. Он не хотел быть похожим на них, парень искренне считал ребят в детдоме — сборищем мерзких подобий на людей, жалко пытающихся стать одним из достойных представителей человечества.       404-я стала его личным секретом от целого мира.       Подобные мысли будоражат кровь и заставляют улыбаться.       Физическая сущность Антона одержала верх над социальной, худощавое тело легло на старый желтый матрас. В спину сразу же надавили несколько пружин, область таза находилась на уровне ниже, чем весь скелет. Поза была, откровенно говоря, неудобной, затылок продувался небольшим напором зимнего воздуха, плед едва помогал сохранять тепло.       Уютно.       Единственная мысль, что посетила голову.       Нет мешающих криков, которые постоянно звучат в коридорах вплоть до отбоя, ворчания Димы или глубоких томных вздохов Серёги — его соседей по комнате. Антона даже посетила слабая надежда на ощущение полного умиротворения, прямо как много лет назад. Он очень скучал по этому состоянию.       Воспоминания о Сером заставили нахмуриться. Но, не желая портить настроение, мальчик крепко-крепко закрыл глаза и постарался абстрагироваться от самого себя.       Темнота окружила его. Ребенок боялся её сколько себя помнил, а сжирающее изнутри чувство одиночества не оставляло никаких шансов на полноценный здоровый сон. Под веки запрыгнули разноцветные солнечные зайчики будто пытались разбавить темную густую мглу, в которую забрёл юноша. Перед глазами появлялись и быстро меняли друг друга сюжеты той, прошлой жизни Антона. Вкус горячего молока с мёдом появился на языке и исчез в ту же секунду. В ушах зажужжали пчёлы, а нос щекотали летающие пушинки одуванчиков, которые так любил собирать мальчик на опушке у дома. Возникающие образы затуманили сознание, словно длинные и крепкие лианы, обвивающие худые конечности, тащили глубоко в неизведанные джунгли без единого шанса на спасение.       Зайчики выполнили свою миссию: через пару минут дыхание Антона стало тихим и равномерным.                         ⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱       Каштановые волосы развивал ненавязчивый соленый ветер. Он струился, незаметно проскальзывал сквозь белые пальцы, что при лунном свете сливались с таким же белым, невероятно, Антон бы даже сказал, невозможно белым песком. Холод, который успел овладеть юным телом отступил. С каждым вздохом грудная клетка больше наполнялась морским бризом, расслабляя напряженные мышцы. Мальчишке было так хорошо, что он не хотел раскрывать веки, наслаждаясь драгоценными мгновениями блаженства. Казалось, даже малейшее движение способно испортить рисующуюся картину.       Рядом с правой рукой что-то зашуршало, песчинки защекотали прозрачную кожу, а затем это что-то до него дотронулось. Чья-то ладонь.       Пальцы Антона переплелись с чужими, завязались в крепкий узел. Жест побудил табун мурашек от предплечья до макушки. Почему-то присутствие человека вызвало резкие и тёплые эмоции, ведь парень сможет разделить этот момент с живой душой.       Не в силах сдержать порыв, Антон повернул голову и распахнул глаза, желая подробно разглядеть причину столь приятных чувств. Знакомый силуэт заставил до боли сжать кулаки.       Сердце ушло в пятки.       Ира.       Ира Кузнецова из 202-ой.       Золотые локоны, выбившиеся из двух объемных кос, летали из стороны в сторону, поддавшись легкому ветерку. Персиковые пухлые губы блестели, а голубенькое платьице в горошек с воротничком подчеркивало хрупкую талию девчонки. Фарфоровые ручки и ножки, будто покрытые миллионами мелких-мелких дорогих камней, отражали лунный свет, сверкали, казались Антону ненастоящими. К ним хотелось прикоснуться и одновременно спрятать куда подальше от этого жадного, жестокого и грязного мира. А глаза… с таким трепетом они смотрели на Антона, что он сначала засмущался, потом побледнел, снова порозовел и все это за какие-то секунды.       Осознание близости привело в чувства: он резко отдёрнул руку, будто и не мечтал о случившемся ежедневно.       Тишину прервал звонкий знакомый смех:       — Ха-ха-ха, ну ты чего, Тоша?       Тоша.       Он молчал с полминуты, пытаясь осознать, что вообще происходит. Антон обвёл глазами пляж, на котором находились подростки. Синее звездное небо освещало берег, состоявший на половину из песка, на половину из гальки. Луна и впрямь горела большой, яркой лампочкой в космическом пространстве. Ее можно было разглядеть в отражении на водной глади, где ветер создавал заковыристые узоры. Водоёму не было конца и края, он пролегал далеко за горизонт и Антон пришёл к выводу, что, скорее всего, находится у моря. Или океана. Последний раз ему предстояло возможным лицезреть подобный пейзаж лет десять назад, если не больше. Тем не менее, маленького Антона то недолгое, но насыщенное путешествие привело в восторг, и он был очень рад очутиться здесь снова.       Так красиво. И что я тут делаю?       Когда два зелёных шара в очередной раз наткнулись на подругу, прибывавшую в замешательстве, он встрепенулся, пригладил челку и зашевелил извилинами так, как, казалось, на контрольных по проективной геометрии не напрягался.       — А…я…все хорошо. Как тебе вид? — он обвёл рукой окружающую их местность, пытаясь унять дрожь в голосе. Взгляд непроизвольно упал на своё же костлявое запястье и выпирающие синие венки. Только сейчас парень заметил, что находится без одежды. В одних плавках.       Антон сконфузился и потерял дар речи. Комичность происходящего забавляла и в то же время безумно огорчала его. Хотелось и плакать, и смеяться.       Как? Как же он…? А Ира видит…? Конечно видит!       Щеки запылали, а в слезничке начала образовываться соленая вода. Безвыходность ситуации ещё больше давила на Тошу, он согнулся, открывая вид на выпирающие из бледной кожи позвонки, постарался прикрыть живот и бёдра руками, но получалось, честно говоря, плохо. Очаровательные природные образы больше не радовали глаз, хотелось очутиться в своей сырой, но привычной постели и в очередной раз начать перечитывать заевшегося Булгакова или Достоевского.       «А что вы на меня так смотрите, отец родной? На мне узоров нету и цветы не растут.» — неожиданно взбрела на ум цитата одного из произведений Михаила Афанасьевича.       Будь в Антоне смелость, он бы с удовольствием произнёс её в слух, харахорясь и полностью представляя Ире свой мужской потенциал. Но смелости не было. Ни сейчас, ни когда-либо. Не в силах и глаз поднять на девушку он так и продолжил пялиться в песок, на котором сидел. Стыд заполнил парнишку от макушки до кончиков пальцев ног.       — Тош, что-то не так? Я же вижу, ты какой-то нервный что ли, — она приблизилась и положила руку тому на плечо. Сейчас каждое прикосновение отдавалось зудом и жарким огнём в груди, — посмотри на меня. — тоненький голос встал шумом в ушах.       Слишком тонкий, слишком ласковый, слишком… какой-то слишком неправильный. Нереальный.       Думая об этом Антон ослабил хватку. Ранее обрывистое дыхание утихомирилось, веки больше не подрагивали. Решив бросить ситуацию на произвол судьбы он доверился партнёрше. Постарался расслабиться, опустил локти, медленно выпрямился.       Ира улыбнулась. Нежность, с которой девочка смотрела на Антона сводила того с ума, буквально гипнотизировала. Он считал настоящим чудом их встречу и, в принципе, общение, какой-либо контакт. Ведь за столько лет в реальной жизни, которая в данный момент казалась выдумкой, глупой шуткой, которую хотелось, как книгу, оставить на далёкой пыльной полке, чтобы никогда не перечитать, отношения ребят ни на шаг не сдвинулись с холодного «привет» и «пока». И то, здоровались дети лишь на уроках музыки, исключительно из-за нравов Елены Петровны.       — А где это мы? — подал голос мальчик. Он был все ещё тихим, прерывистым, но уверенным.       Игнорируя вопрос, Ира переложила свою ладонь с плеча на алую щеку подростка. Потихоньку приблизилась, ощущая скованность друга, и поцеловала в лоб. Неодобрительно помотала головой: — Горячий, — сказала она шёпотом.       Сердце пропустило удар.       Что вытворяет эта девчонка? И почему молчит?       — Мне кажется, — Ира немного отодвинулась и с хитрым прищуром произнесла низким, не слышимым Антоном ранее, голосом, — я знаю, что нам делать.       — Что? — исходя из недавних событий и числа потрясений, что испытал Антон за короткий промежуток времени, он, кажется, был готов ко всем идеям блондинки. Ну или он хотел так думать.       — Пошли окунёмся! — весело воскликнула она. Быстро и резво встала на ноги, заставив светлые песчинки разлететься в разные стороны. Потянула руку удивленному товарищу, — да ладно тебе, вода тёплая. Вставай давай!       Сердце пропустило второй удар.       Молча он позволил Ире помочь подняться, а в голове царил настоящий хаос — ядерная война с применением высокоскоростных ракет и новейшего лазерного оружия. Кровавая битва красных и белых — тех, кто стремился подавить, и тех, кто пытался образумить.       Сравнений существовало бесконечно много, но все они сходились в одном — Антон в этой войне занимал далеко не выигрышное положение. Вопросов собралось больше, чем ответов и нужно было понять, как эффективнее всего начинать заполнять пробелы.       — И всё-таки, Ир, что это за место? — ребята медленно плелись прямиком к морю-неморю, ковыряя ногами гальку. Антон шёл, потупив взгляд в песок, рассматривал ракушки и всё, что от них осталось. Девушка же шла немного впереди, грациозно, с прямой осанкой и поднятой головой — вылитая маркиза. Смесь эмоций, что обрисовали ее лицо, выводя плавные линии, было невозможно понять, во-первых, из-за того, что Антон не знал её, как человека, а во-вторых, не особо-то и хотел понимать. Его черепная коробка была забита более важными проблемами.       — Я не знаю, — честно выпалила она, пожав плечами. Слова вылетели легко, их подхватил ветер и унёс вглубь острова так быстро, что Антон и не посмел усомниться в их достоверности, — но здесь мы всегда вместе. — Ира заглянула в зелёные глаза и улыбнулась самой родной улыбкой, что когда-либо озаряла Тошу. Схватила парня за руку, вновь переплела пальцы. Тепло, словно парное молоко, разлилось по венам.       Антон обомлел. В его сознании взорвалось множество салютов, яркими искрами обжигая внутренности. Только эти салюты, в отличие от реальных, не угасали, наоборот, с каждой секундой количество взрывов росло в геометрической прогрессии.       Этого не может быть. Этого просто не может быть.       Это значит, что его чувства взаимны? Они будут счастливы до конца своих дней — вместе?       Поддавшись соблазну, который сдавливал рёбра, рвался наружу так резво, будто ломал кости, Антон остановился:       Будь что будет!       — Ир, я люблю тебя. Тишина. Он жадно впился взглядом в девушку, стоящую напротив и время словно остановилось. Фраза пеплом осела где-то на затворах сознания. Шаг, который юноша пытался заставить себя сделать многие годы, дался подозрительно легко, но от этого не переставал быть менее важным и долгожданным. Сердце бешено забилось, на ладошках проступил пот и Антону даже показалось, будто у него взаправду поднялась температура. Он направил всю концентрацию, имевшуюся в тощем организме, на отслеживание малейших движений лицевых мышц девчонки, представляя её дальнейшую реакцию.       В глубине души он был готов к любому исходу событий, ведь так часто прокручивал сцену признания в голове. Например, вот сейчас она громко засмеётся и уйдет сплетничать с подружками об очередном ухажере. Или, нет-нет, не так, она шлёпнет его по загривку и убежит в слезах, оскорбленная и униженная. А может просто посочувствует, обнимет, не испытывая ничего кроме жалости и «посоветует» кого-нибудь из своих соседок, пусть даже Алёнку.       Но, на удивление, ни один из вариантов не проигрался. Ира — такая красивая — стояла не зная куда себя деть. Крепче сжала руку парня, второй незаметно дернула подол платья, неловко переметнулась с ноги на ногу, Антону даже показался выступающий румянец. Действительно, ее щёки порозовели! Смущенная девочка потянулась к не менее смущенному мальчику, встала на носочки и чмокнула чуть ниже скулы.       — Я тебя тоже, глупый, — уткнулась носом в голую ключицу.       Сердце пропустило третий удар.       Мысль о сбывшейся мечте подкашивала ноги, буквально сводила судороги в икрах. Рой бабочек взорвался в животе так же быстро, как Ирины слова прозвучали в тот миг, разделяя мир на «до» и «после». А затем наступило состояние полного, чистого и светлого счастья. Да такого, что хотелось кричать, бегать, прыгать, закружить подружку, его подружку в страстном танце, никогда-никогда не отпускать ее тонкие запястья и просто быть рядом. Вместе наслаждаться неописуемой туманной красотой и шумом волн.       Не на шутку разыгралась фантазия: образы будущей совместной жизни легли пеленой перед глазами, стирали грань между выдумкой и реальностью. А как же обзавидуются его товарищи, которые смеялись над этой не имеющей шансы любовью, когда Антон впервые поцелует Иру на виду у всей столовой!       Не найдя слов, парень встал столбом.       — Пойдём уже купаться, ну, пару метров не дошли, — возлюбленная захохотала и отвернулась, скрывая глупую улыбку. Потянула Антона за собой в холодную воду, которая обладала нужным отрезвительным эффектом.       Спустя некоторое время тело адаптировалось к температуре природного бассейна. Стало тепло и как-то по-домашнему уютно рядом с Ирой, на душе наконец перестали скрести кошки.       Они болтали, кажется, обо всем на свете. Рассказывали смешные жизненные истории или, в случае Антона, забавные книжные сцены. Какие-то сплетни о старших ребятах, а ещё о любовном романе физрука с поварихой, вот чего мальчишка явно не ожидал услышать! Ира оказалась настоящей поклонницей Би-2 и любительницей зарубежных сериалов, но, Тоша плохо в них разбирался и поэтому беседу не поддержал. Зато в литературе мнения знатоков сошлись — статусом «произведение года» вышла честь обладать книге «451 градус по Фаренгейту» Рэя Брэдбери.       Иногда девушка, выжидая подходящий момент, словно дикая рысь, предпринимала попытки окунуть Антона с головой в море-неморе, но все они оказались провальными. Каждый раз мальчишка лишь победно поднимал голову, усмехался и возвышался над подругой. Или уже не подругой?       — И-и-р, — протянул Тоша с коварной улыбкой. Неловкость покинула ребят и позволила полностью наслаждаться обществом друг друга. — А мы с тобой…друзья? Я о подобном только в книжках читал…       — А кем ты хочешь быть? — блондинка прищурила глазки, в которых потрескивал огонь, и подплыла чуть ближе.       — Я не уверен, но кажется, когда мужчина и женщина испытывают взаимные чувства, они становятся парой.       — Та-а-к, — она подплыла ещё ближе, нагло пересекая черту дозволенного. Из-за влаги волосы Иры стали на тон темнее, обворожительно прилипали к лицу и длинной шее. Нежные руки легли ему на плечи, движение сопровождалось учащенным сердцебиением обоих.       — Ты…получается, будешь моей девушкой? — осторожно, трепетно спросил Антон, будто отпрашивался подольше погулять, а не предлагал вступать с ним в отношения.       — Буду.       Их макушки находились в критически-малом расстоянии друг от друга, парень затаил дыхание. Вот этот момент! На котором Антон невольно сминал бумажные страницы и пищал в скомканное одеяло, пытаясь не разбудить соседей. Первый поцелуй — самая долгожданная сцена, какой-бы детектив, любовный роман или ужасы он не читал. А если за этим поцелуем не следить, а быть, непосредственно, участником сие действия, это же вообще! Умереть можно! Тем более разделит первый поцелуй Тоши не кто-то, а Ира…ночью на море под звёздным небом… От этих мыслей голова шла кругом.       В воде было стоять намного проще: она выталкивала тело за счёт содержания определенного, Антон точно не знал какого, но планировал изучить при первой же возможности, процента соли, что влияло на её плотность, и мальчик был безумно благодарен природе за осуществлённый фокус. Ноги не хотели выполнять свои основные функции совершенно.       Он робко поднёс ладони к её талии, сжал, удивляясь размерам. У Иры все рёбра на месте? Прикрыл веки, чувствуя свежее дыхание на губах и…неожиданно, руки Антона наткнулись друг на друга, воссоединились. Больше не ощущалось ни дыхание, ни трение ткани об пальцы. Вообще ничего.       Он открыл глаза, озираясь по сторонам: девушки не было. Она растворилась в теперь словно обжигающей жидкости. Стало жарко, как в парилке, а ещё страшно и абсолютно не весело. Паника овладела Антоном. Брызги полетели во все стороны: мало ли, Ира решила нырнуть, да поглубже, чтобы подразнить его. Вот, сейчас как ущипнёт за коленки, выскочит и начнёт заразительно громко смеяться! Но нет. Песочное дно, видимое сквозь прозрачные воды, свидетельствовало об обратном.       Ну не могла же она просто исчезнуть?       Антон совсем растерялся, как бешенный, стал выслеживать подругу, выискивать взглядом родные светлые волосы и небесные волокна сорочки. Сам глубоко нырял с головой, безжалостно вырывал водоросли. Глаза уже неистово болели, то от вхождения в контакт с морской водой, то от вырвавшихся наружу слёз. Они были красные и опухшие.       Отчаявшись, парень бросил мимолетный взгляд на берег и в груди вспыхнула искра надежды: чей-то силуэт рисовался на пляже под пальмой, почти на том же месте, где ребята сидели ранее.       Ну конечно! Ира просто испугалась настойчивых действий со стороны Антона и убежала. Безусловно, так и было. Пока мальчишка пробирался через склизкие веточки и листочки, которые неприятно липли к телу, он много раз успел поругать себя за необдуманный поступок. Ну и чего он добился? Того, что любовь всей жизни считает его мерзким похотливым извращенцем?       Томный, грустный, полный печали вздох вырвался из груди. Так облажаться, ещё и перед кем. Антон не осмелился поднять голову ровно до тех пор, пока ступни не вышли на мокрый, холодный песок, чувствуя приятную свежесть. Капли стекали по затылку, щекотали, но Антон был серьёзнен и не обращал на лёгкий зуд никакого внимания. Он уже придумал целую поэму извинений и оправданий, готов был прочитать её чётко и с выражением, собрал волю в кулак, как в мысли нагло и безоговорочно ворвались, сметая всё на своём пути:       — Привет, а вблизи ты ещё забавнее, — эхом отразились в ушной раковине незнакомый голос и неуместный смешок.       Не Ира. А если не Ира, то кто?       Антон молниеносно взглянул на источник звука и разочаровался. Сердце неприятно ёкнуло, да так сильно, что дышать стало сложно, даже в какой-то мере, больно.       Вместо серых родных глаз его встретили чужие голубые, локоны не светлые, а тёмные. В тени оттенок смотрелся слишком тёмным — угольным. Неприятные ассоциации вызывал этот цвет и мальчишка непроизвольно сдвинул брови. Образ сидящего на песке парня не воспринимался, казался иллюзией, что вот-вот растает и Антон, как прежде, утонит в сладких грёзах.       Но она не растаяла ни через секунду, ни через две, ни через десять. Возникшая догадка молотом ударила по виску:       — Ты кто такой? Куда ты дел Иру? Отвечай! — обезумевший Антон вмиг подлетел к незнакомцу, толкнув его в грудь. Брюнет упал на лопатки и был удивлён не меньше водолаза. Мокрые следы отпечатались на белой рубашке.       — Какая Ира? Я даже не знаю, кто это! Угомонись! — в долю секунды он поднялся и выставил руки перед собой в защитной стойке. — Ты вообще там один был…       — Что ты несёшь, чучело? — совершенно не ожидая подобного ответа, спросил Антон. Ураган эмоций бушевал внутри. Подросток подумал, что парень насмехается над ним и поэтому, неосознанно, перешёл на оскорбления.       — Чучело?! — незнакомец возмущённо вскрикнул, его глаза округлились. Видимо, Антон резанул по живому, не на шутку задев самолюбие героя. На ум взбрела аллегория боевого поля из игры «кораблики» и сейчас он явно затопил один из вражеских суден. — Ты себя-то видел? Не руки с ногами, а торчащие зубочистки! И на голове у тебя, — он запнулся, — горшок, а не причёска!       — Ах ты, — боль в области солнечного сплетения сменила злость, а затем — ярость. Сжатые кулаки так и стремились к идеальной челюсти нового друга, намереваясь приукрасить её. — Хватит мозги пудрить! Повторяю ещё раз, для особо одарённых: что ты сделал с девчонкой? — Антон чеканил каждое слово, удивляясь собственной стойкости и упорству.       — Да ничего я с ней не делал! Боже, куда меня занесло вообще, — он глубоко вздохнул и закрыл лицо руками.       Пользуясь случаем, Антон решил подробнее разглядеть обвиняемого. Так сказать, насобирать улик в доказательство своей правоты.       Белая рубашка с манжетами, расстегнутая на первые две пуговицы сверху, оголяла чётко выведенные ключицы и шею, синие джинсы в обтяжку были то ли малы на человека, то ли сшиты по какой-либо последней модной тенденции, ведь обрывались, не доходя до голени. Дети в детском центре подобные вещи не носили, поэтому образ сильно резал глаз. Не понимал Антон всех этих новшеств в одежде — ну неудобно же! И не греет совсем, одни минусы. Обувь оказалась единственным неброским элементом — на вид новые, чёрные кеды, подстать волосам — стандартный скин в «The Sims».       Ничего особенного — подумал Антон и даже немного расстроился. Внимание могли привлечь лишь пара простых серебряных колец на среднем и большом пальцах правой руки, но Антон принципиально не рассматривал их.       — Знаешь, что? — рука с отблёскивавшим металлом бессильно повисла на боку, заставила болотный взгляд метнуться обратно к недовольным глазам. Брюнет указал головой на землю, — Давай сядем и спокойно поговорим? Ты мне расскажешь про Иру, — он сделал акцент на имени, — а я — всё, что знаю. Идёт?       Было заметно, как сын маминой подруги пытается заглушить в себе позывы продолжать столкновение двух напыщенных индюков, отдав предпочтение более логичному и рациональному решению. Антон был благодарен ему за это.       — Идёт. — прозвучало как-то резко и хмуро.       Молодые люди долгое время смотрели перед собой, не двигаясь, каждый думал о своём. Около ушей надоедливо летали сверчки и цикады, поражая своими размерами и разноцветными окрасами. Тоша вздрагивал каждый раз, как только в его поле зрения вновь появлялись перламутровые крылья или оранжевые глаза с бусины, а сосед, вместо того, чтобы поддержать, коротко смеялся. Морские дорожки давно испарились с юного тела, теперь Антон чувствовал себя липким, потрепанным и уставшим. А ещё, кажется, поднялся ветер. Стало холодно и сыро — с одной стороны — привычное состояние, но с другой — резкий контраст с последним часом жизни только сильнее удручал.       — Так и будем молчать? — не выдержал подросток. Спросил раздражительно, выплюнув фразу под нос.       — Кто такая Ира? — чётко ответил вопросом на вопрос незнакомец. В отличии от Антона, спина которого согнулась колесом, тот сидел ровно, с направленным в небо подбородком. Его внешний вид посылал в космос вибрации уверенности и надменности, которые с легкостью улавливались рядом сидящим человеком.       Тоша ухмыльнулся, не хотел рассказывать правду ему. Решил отзеркалить тактику собеседника:       — Как тебя зовут?       — Арсений. — Арсений взглянул на Антона сверху-вниз, — пошутишь как-нибудь?       Не дождёшься.       Хотя Антон был вынужден признать, что имя гармонично сочеталось с обликом великолепного мерзавца, коим сейчас казался тот.       — А как я могу обращаться к тебе? — продолжил брюнет, не дождавшись ответа.       — Антон.       — Очень приятно, Антон.       — Не могу сказать того же. — юноша был доволен озвученной дерзостью. Он даже немного улыбнулся, скрывая поднятые уголки губ в сжатом кулаке, гордился собой.       — Сколько тебе лет? — Арсения тоже позабавил ответ знакомого, но больше от наивности и детской напыщенности.       — А это важно?       — Мне — нет. А тебе?       — Слишком много вопросов задаёшь, Арсений. — не замечая того, настроение мальчишки стало медленно подниматься к отметке «нейтрально». Злость сошла на нет. Он все еще иногда мотал головой в поисках подруги.       Не хотелось признавать, но голос молодого человека положительно сказывался на эмоциональном состоянии, успокаивал что ли. Интересно, может по профессии он — психолог? Или какой-нибудь диктор радио… А может даже актёр.       — Зови меня просто — Арс. Так привычнее.       — Хорошо.       Они снова умолкли до появления первого жужжащего насекомого:       — Как же достали. Может, пройдёмся? Мошкара облепила, — Арсений сухо принял предложение.       — Ира — это девчонка, которая мне очень нравится. Уже несколько лет. — тихо, с опаской начал повествование Антон, шурша босыми стопами по пляжу, внимательно следя за реакцией слушателя, — я очнулся на этом острове пару часов назад рядом с ней, мы много говорили, — его щёки покраснели, будто стремились выдать все тайные грешки с повинной, — пошли купаться, а потом она… она просто исчезла, понимаешь? Ни с того ни с сего.       Арсений задумался. Спустя пару минут тишины Антон успел пожалеть о сказанном, ругая себя за излишнюю откровенность. От скуки и растущей досады он пинал ракушки ногами, время от времени стискивал зубы, когда натыкался на острые края. Хотел было развернуться и пойти в обратную сторону, но в уже привычной манере умозаключения знакомого упали, как снег на голову:       — Думаю, если ты мне не врёшь, — Арс косо посмотрел в сторону Антона, — твоя подруга либо была фантомом, который в определённый момент решил испариться, либо это я — слепой, не заметил второго человека и она исчезла в связи с более мистическими обстоятельствами. — Тоша смотрел на парня с ярко выраженным удивлением, — но в одном я уверен точно, — Арсений остановился, сложил руки на груди, — дело — дрянь.       — Да, что ты говоришь, — мальчишка шумно выдохнул, хотел засмеяться, но не смог. Рана была свежей, а дело действительно пахло жареным. — Что делать-то?       — Что делать, что делать, что делать…- как заворожённый повторял Арс. Он продолжил движение вперёд, только медленнее, будто с трудом решался на каждое совершённое действие. Остановился напротив зелёных глаз. — Сейчас ты ничего не сможешь сделать, друг мой, — брюнет многозначительно улыбнулся.       Резкая смена эмоций на его лице заставила Антона усомниться в благоразумии человека. Он прижал липкого к себе за плечи, незаметно сморщив нос, будто они были старыми хорошими друзьями. Юноша выпрямился, как гитарная струна, даже возразить ничего не успел.       — Что ты имеешь в виду? Конечно, я могу ей помочь, — Антон растерялся, не понимая к чему клонит парень. Ира же сейчас где-то там, одна, ждёт его. Как Арсений может такое говорить?       — Так, давай пойдём от обратного, — пальцы сильнее сжали белую кожу вокруг сустава, — У тебя когда-нибудь девушки были? — аккуратно поинтересовался тот.       Подросток засмущался. Какое ему дело до личной жизни Антона? И вообще, они знакомы от силы полчаса. Разве корректно интересоваться подобным у незнакомого человека?              — Нет. — мальчик ответил скупо, покрываясь красной краской.       — А парни?       — Что? — Тоша машинально оттолкнул от себя тело, прибывав в недоумении. — Нет! Конечно нет! Зачем это тебе? — Арсений тихо посмеялся, но ничего не возразил.       Спустя время раздумываний парень закатал рукава помявшейся рубашки и начал активно жестикулировать:       — Ну хорошо, а теперь смотри как я вижу ситуацию: ты — Антон, мальчик не имевший любовного опыта с людьми в принципе, — Тоше стало неприятно от сказанных слов, но прерывать монолог он не стал, — плескаешься в море ночью один, а потом в трауре выходишь на берег и ищешь какую-то Иру. — Арсений поднял глаза на мальчишку, пытаясь понять, какие эмоции вызвал его рассказ. — Ты вообще уверен, что она — настоящая?       Антон внимательно следил за нитью повествования и уже где-то на середине понял, что вывод окажется не обнадеживающим. Сказанные вслух фразы ввели его в ступор, озвучили то, что юноша так сильно не хотел признавать.       Может, Иры, действительно, здесь никогда и не было. Может, Антон — гребаный псих, который придумал всю эту любовную историю, а что самое страшное — сам в неё и поверил. Тоша столько лет подряд помешан на блондинке, что сойти с ума оказалось проще простого.       Волосы на затылке встали дыбом.       Нет! Нет, она точно была здесь. Мы держались за руки, обнимались, такое нельзя придумать.       — Да, она настоящая. Настоящая, — Антон расфокусированным взглядом смотрел в песок, не зная, пытается донести информацию больше до Арсения или самого себя. Он стоял поникший, происходящее воспринималось выборочными кусками и всё — как в тумане.       — Брось, давай смотреть правде в глаза, — подросток поднял полные слёз орбиты и уставился на просветителя, — Ты просто влюбился в девчонку из сериала или какого-нибудь журнала, ведь так? Слушай, а эти у неё, — Арс поднял сжатые ладони к груди, его голос понизился, — большие? А? — он от души засмеялся, переступив с ноги на ногу.       Не то, совершенно не то хотел услышать испуганный мальчик. Он впервые в жизни усомнился в собственной адекватности, а посторонний смех только подливал масло в огонь.       — Я не псих, понятно? — всхлипывая, тихо произнёс Антон. — Она точно была здесь, понятно тебе? — уже громче, с напором вскрикнул он, толкая в плечи Арсения.       — Эй, эй, эй, кажется, мы ходим по кругу, не думаешь? — парень замешкался, стал отходить назад. — Я не имел в виду ничего плохо, просто, давай успокоимся и прогуляемся чуть дальше? Впереди точно есть какой-нибудь отель или кафе, м, что скажешь?       — Отель или кафе? — подросток безэмоционально повторил его слова. — Ире сейчас страшно, она сидит и ждёт, когда я её спасу, а ты мне предлагаешь поискать отель или кафе?       — Спасёшь? Да откуда ты её спасёшь, Антон? Что за бред сумасшедшего ты несёшь? — Арсений развёл руки в стороны, не на шутку разозлившись, а мальчишка повернулся к морю, скрывая раскрасневшееся лицо. Он и сам не до конца понимал суть собственных высказываний, но одним прыжком окунуться в реальность было выше его сил. — Ладно, валяй. — послышался шумный вздох и звуки удаляющихся шагов, — Ищи свою Ирочку где угодно, хоть на край света шуруй, только без меня. — последняя реплика неожиданно, но так предсказуемо разбила все надежды Антона.       Облупившиеся осколки полетели куда-то вниз, с грохотом упали на самое дно души, располосовав всё на своём пути. Горечь от собственной наивности встала поперёк горла. Чувство беспомощности постепенно заволакивало мальчишку в тёмный, густой, дремучий лес.       — Я сделаю всё, чтобы её найти. — неизвестно для кого продолжал речь Антон. Говорил тихо, слова безвозвратно улетали в морскую даль, — Даже, даже если один, даже если прийдется горы перейти…        …море переплыть — в мыслях завершилось образное выражение. Ничего лучше, кроме как полезть в воду, на ум не пришло.       Холодно, холодно, холодно.       Впереди темно — водоросли перекрывают слабые лучи лунного света.       Холодно, холодно, холодно.       Становится сложно дышать, пламя разгорается внутри — лёгкие заполняются жидкостью.       Холодно, холодно, холодно.       Обрывки слов Арсения не долетают до сознания мальчишки — его здесь уже нет.