Забытая историей Султанша

— Нет! — только и вырвалось у меня. На мой крик все повернулись, в том числе и отец. Увидев меня, он поднял руку, останавливая казнь. Я поняла, что только одно может это всё остановить. Давно уже надо было это сделать. Эта мысль, наверное, пришла к нам с братом одновременно, потому что мы сказали одно и тоже: — Расторгаю, расторгаю, расторгаю. Я заметила, как издалека на нас гневно смотрит Валиде. — Что это значит? Почему остановили казнь? — подойдя, спросила она. — Кёсем и Мустафа приняли решение расторгнуть помолвку, а я как вы знаете последние слово оставляю за ними, — на удивление спокойно ответил Султан. — Что значит не будет? Столько потрачено на приготовления и всё в пустую? — Почему же? Мне кажется, что Бали Бей был настроен просить руки Айбиге. Или я не прав? — Конечно, Султан. — склонился подошедший Малкочоглу, которого, Слава Аллаху, отпустили палачи. Я намерен это сделать прямо сейчас. — Отдаёте ли вы вашу двоюродную сестру — Айбиге, мне в жёны? — Отдаю, — кивнул отец — А вы, Валиде Султан? Отдаёте, вы, вашу племянницу? — Раз Айбиге этого желает, то да. — Спасибо, вам, — подбежала к нам Айбиге, что готова была прыгать от радости. — вы сделали меня по настоящему счастливой. — Тогда, отец, мы пойдём, — вмешалась в разговор я. — Конечно, вы все свободны. Проходя мимо, мы заметили на лице Хюррем глубокое разочарование. — Она надеялась что тебя, Малкочоглу, казнят, — шепнула я, — а так тебя даже не отослали, а наоборот повесили и дали в жёны племянницу Валиде. — Ага, вот бы посмотреть на лицо Михримах. — Кёсем, Айбиге, давайте хоть в этот радостный момент не вспоминать эту змею и её дочку. — поучал нас Мустафа. — А мне казалось тебе нравилась Михримах, даже больше чем я, братец. — Не правда, Кёсем. Она может мне и нравилась, но после того, как они наговорили всё повелителю, она испортила моё отношение к себе. — Бедная Михримах Султан, — улыбнулся Бали Бей. Дойдя до входа в гаремную часть дворца, мы распрощались с Малкочоглу и Мустафой, что шли на заседание, и отправились в покои Айбиге, подбирай ей украшения и наряды. — Вот это тебе отлично подходит, — указала я на красную блестящую материю. — Да, мне тоже эта понравились. — Неужели? — улыбнулась я на слова Айбиге, — эта уже 20 ткань на счёту. Хотя почему я жалуюсь? Это хоть что-то. — Ну ты ж меня знаешь, — засмеялась в ответ племянница Валиде, — ты небось тоже ещё не выбрала, а на меня жалуешься? — Почему же? У меня уже давно есть это платье, Ахсан, принеси, покажи Когда служанка ушла мы занялись подбором украшений. Айбиге всё рылась в поисках чего-то по вкусу. Найдя что-то, она победно улыбнулась и показала мне два украшения — Смотри какие. Как раз для нас, — она указала на золотую диадему, что была сделана в форме листочков, — в этой пойду я. А ты в этой, — и показала на похожую, только серебряную, да и выполненную в форме продолговатых единичных листков. — Отличная идея, — тут меня прервала вошедшая Ахсан: — Госпожа, вот как вы и просили, — девушки подали мне очень пышное мерцающее, тёмно-синие платье. Также они показали лёгкую кружевную накидку такого же цвета. — Вау, — Айбиге даже откосила рот, глядя на одеяние в руках у служанок. — Хочешь, я позову портниху, она сошьёт такое же платье, только из той тканы, что ты выбрала? — дождавшись утвердительного кивка, я приказала: — Ахсан, проведи Айбиге, а я пойдя к лекарю, что-то мне не хорошо. — Может пойти с вами, Султанша? — встревоженно спросила она. — Нет, я сама справлюсь. Я шла по коридору к лекарю, как услышала голоса и подойдя к приоткрытой двери, заметила девушку, что лежала на кровати, а около неё стояла лекарша. В девушке я сразу же узнала Эвсун Хатун. Я несколько раз заставала её в покоях Мустафы. — Что со мной? — вставая, спросила она. Лекарша какими-то сочувствующими глазами смотрела на Хатун, что та явно начала волноваться: — Говори, что со мной? — Эвсун Хатун, ты беременна. Что? Аллах помилуй мне разве не послышалось? Да нет точно. Вот ужас на лице девушки. Надо что-то делать. Я не стала медлить поэтому в следующую секунду открыв с грохотом двери, ворвалась в комнату. — Эвсун Хатун, иди за мной. — Что? Что случилось? Если я чём-то провинилась перед вами — простит меня. Она явно пыталась узнать сколько много я услышала и услышала ли вообще что-то. — Потом всё узнаёшь, а теперь иди за мной. Теперь мы быстрым шагом направлялись к покоям Мустафы. — Вы ему всё расскажите, казните меня, да, Госпожа? — еле сдерживаясь от плача и трясясь от страха, спрашивала девушка. — Да, мне придётся рассказать брату, но ты не бойся, мы не станем убивать невинное дитя. Зайдя в покои мы застали Мустафу за ювелирным делом, что он переснял от отца. — Кёсем, Эвсун, что вы здесь делаете? Что-то случилось? — Случилось, братец, случилось, и очень плохое. Твоя наложница Эвсун Хатун, оказывается, беременна. Эта новость явно заставила его впасть в ступор. — Это, это правда? Я скоро стану отцом? — Да, мой Шехзаде. Я подарю вам ребёнка. — Конечно, если наши враги не узнают это. — Ты ведь никому не расскажешь? — Я видела с какой радостью отнёсся к этой новости Мустафа и с какими молящими глазами он смотрел на меня сейчас, поэтому не смогла отказать, хотя я сразу была не намеренна ничего никому не говорить. — Конечно, брат, ты же меня знаешь, не один посторонний человек не узнает об этом. А пока надо придумать план. — Но как? Что нам делать? Минуту Мустафа и Эвсун просидели в гробовой тишине, пока я расхаживала по покоям и думала. — Я знаю что делать, — наконец сказал я, — ты же помнишь что скоро у тебя отъезд в Санджак. Так вот, сейчас ты отправишь Эвсун в старый дворец, там пусть не понравилась тебе или что-то ещё. А после назначения тебя санджакбеем она приедет к тебе и ты расскажешь что одна из твоих наложниц-фавориток Эвсун Хатун беременна. Но это надо сделать побыстрее, чтобы никто не узнал про беременность по симптомам. — Должно сработать, Шехзаде, а вы как думаете? — Да, я тоже считаю, что это отличный план. Но кто будет смотреть за Эвсун всё это время? — о вот и первое волнение молодого отца. — Я думаю у Эвсун есть верная подружка, она с ней и поедет.