Кипрей узколистный

Гарри Поттер смутно помнил войну. Она прошлась по нему, давя надежды, воспоминания, устремления. Нельзя было точно сказать, что повлияло на него сильнее всего — может, смерть Фреда или Римуса, а может, осознание его собственной смертности. В любом случае, после всего этого к учебе он вернуться не смог — вместе с близкими людьми что-то важное умерло в нем самом. Он пытался жить как раньше, но каждое посещение лекций давалось ему с огромным трудом. В отличие от битвы за Хогвартс, битва с собой, считал Гарри, была проиграна, и он больше ничего не мог дать волшебному миру. «У меня нет сил», — звучало каждый раз, стоило Гермионе спросить его, хочет ли он посидеть с ней и Роном в библиотеке или выбраться в Дырявый котёл. Со временем «у меня нет сил» превратилось в своеобразную мантру. Жизнь вокруг текла в привычном ритме, но Гарри ощущал себя так, словно выпал из нее. В первые месяцы после войны его состояние не вызывало больших вопросов, но когда спустя полгода он почти перестал выбираться из дома, Рон и Гермиона сильно забеспокоились и заставили его показаться колдомедику. Тот прописал ему курс недешёвых снадобий, снимающих тревожность. Спустя еще несколько месяцев его наследство несколько подсократилось, а предложений о работе на горизонте не было, и Гарри решил научиться готовить прописанные ему зелья самостоятельно. Наконец, у него появилась цель в жизни. Как он выражался, сочетая самые изощренные ругательства, пока плавил котлы и наполнял комнату поместья на Гриммо едким дымом! У Кикимера сворачивались в трубочку его длинные уши. Со временем у Гарри начало получаться. Его затягивал сам процесс: выбор и аккуратное нарезание ингредиентов, тихое кипение заготовок. Спустя несколько месяцев его зелья почти не отличались по качеству от тех, что он приобретал в лавке, и расходы немного сократились. — А ты не думал начать готовить зелья на продажу или помогать колдомедикам? — аккуратно спросила как-то Гермиона, когда в очередной раз якобы совершенно случайно к нему заглянула. — Святому Мунго не хватает специалистов. — Шутишь? Я же… — Гарри хотел произнести «совершенно не умею», но слова застряли у него в горле. — Я об этом не думал. Да я в любом случае не смогу стать зельеваром. Это не моё, ты же помнишь, благодаря чему я справлялся с заданиями во время учёбы. Миссис Грейнджер-Уизли лишь мягко улыбнулась в ответ и положила ладонь на его предплечье, слегка сжимая. Спустя пару секунд она произнесла: — Я ведь вижу, что у тебя прекрасно получается, — она задумчиво поджала губы и посмотрела Гарри в глаза, — и ты мог бы помочь профессору Снейпу. От этих слов у Гарри в груди что-то больно сжалось. — Им и так занимаются лучшие колдомедики Британии, — сказал он раздражённо, — и он все ещё не вышел из комы спустя столько месяцев. Я могу из кожи вон лезть, но не разбираюсь в подобных состояниях. У Гарри перед глазами снова встала картина с окровавленным и заплаканным лицом истекающего кровью Снейпа в Визжащей хижине. Казалось, холод того помещения забрался куда-то глубоко и остался там навсегда. Он вздрогнул, когда Гермиона обхватила его замерзшую ладонь своей, горячей, и ощутил себя вором, крадущим чужое тепло и жизненную энергию. В гостиной было так тихо, что скрип половиц и дыхание оглушали. — Многие умерли, — на этих словах Гермионы Гарри опустил взгляд, — но он жив, — быстро продолжила она. — И ты мог бы варить зелья, благодаря которым это так. И, может, он скоро придет в сознание и отправится в подземелья, пугать новеньких гриффиндорцев. — Прошло много времени, я не думаю, что он… Гарри не мог выбрать между удручающим «очнется» и менее депрессивным «вернется в Хогвартс», и Гермиона прервала его метания: — Это именно ты спас его и именно благодаря тебе он награжден Орденом Мерлина. Что ж… просто подумай. Я переживаю за тебя. Рон тоже. — Рон, кстати, тоже мог бы иногда заходить, — произнес Гарри как бы невзначай. — Ну, знаешь, навестить старого друга. Гермиона закатила глаза и стукнула Гарри кулаком в плечо. — А ты мог бы быть менее циничным, Гарри. Учеба отнимает у него много времени. Если бы ты тоже пошел на аврора, то вы бы проводили больше времени вместе. Гарри поник, а затем вздохнул и крепко обнял подругу, вдыхая запах ее волос. Она была такой же поучающей, как Молли, но совсем не походила на нее, и пахло от нее по-другому — пергаментом, какими-то цветами, а не стряпней. Спрашивать Гермиону об учёбе было бессмысленно — она преуспевала в ней, как и раньше. — Что ж… до встречи. — Пока, Гарри. Перед тем, как покинуть мрачную гостиную, Гермиона смерила Гарри многозначительным взглядом, который он не мог разгадать.

***

— Хреново выглядишь, дружище. — И тебе привет, Рон. — выдавил Гарри, садясь за обшарпанный стол в Трёх мётлах. Он втянул носом воздух. Пахло огневиски, запечённой картошкой и назревающим неловким разговором. — Итак, Гарри, как твоя работа? — вставила своё слово Гермиона. Гарри прикусил губу и опустил взгляд. Помявшись, он уже хотел ответить, что «всё как на прошлой, позапрошлой и позапозапрошлой неделе», когда его перебил Рон: — Давайте хоть раз не будем обсуждать учёбу и работу, не для этого собрались. Лучше скажи, как у тебя на личном фронте, а, Гарри? Гарри скривился, и Гермиона тихо засмеялась, сжимая кружку со сливочным пивом. — А что, хочешь сказать, за те два месяца, что ты варишь зелья для этого слизеринского… — он кашлянул, — в общем, эм… может, есть там какая-нибудь симпатичная целительница? — Я больше озабочен тем, чтобы поставить Снейпа на ноги. Если бы не он, мы бы все сейчас пресмыкались перед Волдемортом. На последнем слове несколько волшебников за соседними столиками встревоженно обернулись на компанию друзей. Рон немного покраснел и, набрав в лёгкие воздуха, уже открыл рот, чтобы что-то ответить, но не нашёл слов. — Кстати, насчёт пива… — Гарри подозвал Розмерту и заказал тёмный эль. Тот оказался крепким и довольно неплохим на вкус, о чём Гарри и сообщил друзьям. Разговор наконец полноценно завязался. Время в Трёх мётлах летело со скоростью золотого снитча. В такие моменты, вспоминая прошлое и немного выпивая, Гарри чувствовал себя поистине расслабленно. Месяцы после войны чувствовались совершенно безжизненными, новый день — словно новая зацикленная картинка из "Ежедневного Пророка". «Интересно, — размышлял Гарри, — что бы сказал Снейп, читая газеты? А узнав о присуждённом ему Ордене Мерлина? Послал бы меня к чертовой матери… нет, к чертовому отцу, конечно. Свалил бы, наверное, куда-нибудь на Гавайи, пить кокосовые коктейли и лечить нервы». — …Гарри, ты меня слушаешь? — голос Рона прервал поток фантазий. — Нет, конечно. Вид у тебя ошалелый. Ты точно пьешь прописанные зелья? — Да пью я их. Кстати, интересно, что бы Снейп сказал, узнав, чьими снадобьями его лечат, пока он в бессознательном состоянии. — Может, мы скоро узнаем, — произнесла Гермиона. — Не дай бог… — прошептал Рон и получил от жены лёгкий подзатыльник. Гарри фыркнул. — Как Молли? — Всё сетует на то, что у вас с Джинни ничего не вышло, — пожал плечами Рон. — Хотя уже меньше, после нашей с Гермионой свадьбы. Джинни… Гарри было жаль ранить её, но рядом с собой он её не видел. В ней было много жизни и тяги к приключениям, и он чувствовал, что не может дать ей того, что ей было нужно. На душе, конечно, скреблись кошки, но всё равно у него было чувство, что так правильно. — Как она? — спросил Гарри, допивая эль. — Ты о Джинни? Уже нашла себе нового ухажёра. — Это только предположение, — вмешалась Гермиона, — нечего тут и обсуждать. Рон заказал вторую порцию картошки с мясом, и, выслушав поддразнивающие комментарии, ответил, что, вообще-то, учеба на аврора требует много энергии. Спустя некоторое время разговоры между друзьями совсем утихли. Гарри позаимствовал у подруги газету и принялся за чтение, которое заключалось в бездумном листании страниц. Заголовки о помолвке, статьи о личной жизни знаменитых магов и советы по уборке совершенно его не интересовали. На самом деле, Гарри не помнил, когда в последний раз ощущал действительно сильный интерес. И тут перед его лицом что-то пролетело. Он дернулся, сердце замерло в груди. Только спустя пару секунд до него дошло, что это сова. Та сидела на столе и сверлила Гарри требовательным взглядом жёлтых глаз. Он взял у нее послание и дал ей монетку. — Это из Святого Мунго… — сосредоточенно произнес он, разворачивая письмо. «Мистер Поттер, сообщаем вам, что мистер Снейп пришел в себя», — значилось в нём. — Кто-то умер? Ты побледнел, — нахмурилась Гермиона. — Нет! Охренеть… охренеть. Снейп очнулся, мне нужно в больницу прямо сейчас. Рон и Гермиона ошарашенно переглянулись, и Гермиона произнесла: — Это правда? Гарри, я очень рада, но ты уверен, что… — Я просто обязан его увидеть, — перебил её Гарри. — Нужно о стольком ему рассказать, о, Мерлин… — Гарри… Но он их уже не слушал. Быстрыми шагами он добрался до камина и схватил горсть летучего пороха, а затем выпалил адрес и исчез в зелёном пламени. В больнице он ощутил, что смелость покидает его. В груди что-то сжималось в страхе и предвкушении, в горле стоял ком, руки мелко тряслись. Уже год прошёл с того момента, как Северуса Снейпа нашли в Визжащей хижине в полумёртвом состоянии. Дверь палаты, казалось, отделяла привычный мир от мира мёртвых, и Гарри не мог её преодолеть. Отдышавшись, он трижды постучал в нее. Через пару секунд оттуда тихо донеслось: — Кто? — голос был хриплым, но его невозможно было не узнать. Гарри с трудом сглотнул и произнес: — Гарри Поттер. Собственное имя показалось каким-то чужим, словно паролем. Удачным ли? Казалось, молчание длилось вечность. — Входите. Гарри с удивлением отчётливо услышал в голосе Снейпа неуверенность. Это каким-то волшебным образом придавало сил, и он, наконец, зашёл в небольшую и плохо освещённую палату. Что ж, первое, что Гарри отметил — силуэт, сидящий на кровати, действительно принадлежал не кому иному, как Северусу Снейпу. Он был одет в неброскую больничную одежду, волосы его были взлохмачены, но чисты — похоже, кто-то из медсестёр постарался. Казалось, его профиль стал острее, а взгляд холоднее, чем раньше. Гарри вытерпел этот испытующий взор, преодолел несколько метров до стула, стоявшего рядом с койкой Снейпа, и примостился на нём, как сиротливый книззл. Он заметил на прикроватной тумбочке гору газет разной свежести и на выдохе произнес: — Вы всё прочитали? Снейп смерил его фирменным взглядом, от которого раньше кровь стыла в жилах. Сейчас же этот взгляд был очевидно менее устрашающим из-за усталого вида его обладателя. — Не успел. Видимо, колдомедики почему-то решили, что ваше присутствие скрасит моё пребывание в больничной палате. — Вы выглядите так, словно недовольны тем, что я избавил вас от участи читать жёлтую прессу. — А вы выглядите так, словно неслись сюда сломя голову. Гарри взлохматил волосы и опустил взгляд, а затем вспомнил, что унёсся из паба не заплатив. От этой мысли он ощутил, как кровь прилила к лицу. — Что вы уже знаете? — сменил он тему и заёрзал на стуле. — Сейчас мне бы очень хотелось знать, что вы здесь забыли. Гарри с трудом подавил раздражение. — Захотелось лично узнать о самочувствии человека, к лечению которого я приложил руку, — взгляд Снейпа приобрёл некоторую заинтересованность, но он и не думал ничего спрашивать, поэтому Гарри, помолчав, продолжил: — Готовил кое-какие зелья. Снейп почти не изменился в лице, но Гарри решил, что тот, должно быть, задаётся вопросом, не умер ли он на самом деле. Снейп немного опустил голову, задумчиво рассматривая простынь койки, на которой провёл столько месяцев, и до Гарри вдруг дошло, что волосы профессора уже достают до лопаток. Присмотревшись, он понял, что некоторые пряди отливают серебром. «Ему уже тридцать девять лет, — пронеслась в голове мысль, — он мог умереть в тридцать восемь. Такая короткая жизнь для волшебника». Гарри удивился, когда узнал его возраст в больнице, ведь Снейп выглядел старше своих лет. — То, что я жив, уже говорит о том что вы, видимо, приложили хоть немного усердия к изучению моего предмета. Браво, вы разубедили меня в своём полном отсутствии интеллекта. Гарри уже собирался возмутиться, но поубавил пыл и задумался над ответом. — Буду считать это комплиментом. Вы не ответили на вопрос о том, что вам уже известно, так что я буду краток и расскажу главное: сейчас двенадцатое мая тысяча девятьсот девяносто девятого года. Мы победили. Волдеморт мёртв.