Кипрей узколистный

От сырой земли исходил ужасный холод. В нос ударил запах прелой листвы. Тело не подчинялось, не было сил разомкнуть веки. Вдруг Гарри услышал шёпот, затем тихие шаги. Кто-то приближался к нему, и трава отчётливо шелестела в тишине леса. В этом звуке, как в шипении змеи, скрывалась неминуемая угроза. Гарри ощутил дыхание на своем ухе, и из его горла вырвался сдавленный крик, а затем он упал с постели. Такое пробуждение было даже приятным, учитывая то, что он видел сны и похуже. Любимая футболка прилипла к пылающему после кошмара телу. — Да мать твою… — протянул Гарри, выпутываясь из простыни и пытаясь встать с холодного пола. Шторы колыхались от ветра, а на полу, поблескивая в свете луны, красовалась лужа. С мыслью «хватит мне и одного шрама» он предусмотрительно обошёл её и захлопнул окно. Гарри наконец вздохнул спокойно и всмотрелся в весенний пейзаж, но почти ничего не разглядел из-за ливня. Гарри потёр слипающиеся глаза и вышел в коридор. На цыпочках пройдя мимо портрета Вальбурги Блэк, словно привидение, он завернул на кухню, где заварил себе крепкий чай, один из тех, что приносила заботливая Гермиона. Обычно это означало, что можно приступать к работе. Комната, в которой предавался своему увлечению, насквозь пропахла неудачным зельем от икоты, что хоть и было неприятно, но научило Гарри проверять срок годности ингредиентов и заучивать рецепт перед приготовлением. На полке, рядом с веточками валерианы, стояла банка сушёных пауков. Рон, завидев их, почти перестал навещать его уголок зельеварения. Терзаемый мыслями о прошлом и ещё приходящий в себя после кошмара, Гарри стал сосредоточенно перебирать свитки и бутыльки. Один из них он поднёс к своему лицу и вгляделся в отражение. Шрам… он уже год как не болел. Эта тонкая розовая ниточка была тем, что связывало прошлое и настоящее, и всегда напоминала Гарри о том, кто он есть, но также и о всей перенесённой боли. В голове у него возникла идея, и он вгляделся в часы, а затем потянулся к разделочной доске.

***

— Вы продолжаете свои эксперименты надо мной, а, Поттер? — произнес Снейп беззлобно, пока внимательно крутил в подрагивающих руках ещё теплый флакон. Болезненно бледный Северус Снейп сидел на койке, стараясь держать спину прямо, и напоминал собой изваяние. — Воспринимайте это как угодно. Снейп окинул Гарри изучающим взглядом и откупорил зелье, а затем вдохнул его запах. Гарри с замиранием сердца смотрел как тот, нахмурившись, сверлил взглядом густую тёмную массу. — Я подумал, вам это понадобится, — произнес Гарри, не дождавшись вердикта. — Я имею в виду… вдруг, вы хотели бы… — Можете заканчивать эту нелепую демонстрацию косноязычия. Мазь от шрамов, пусть и такого невысокого качества, действительно… может мне пригодиться. — Это вы так говорите «спасибо»? — Воспринимайте это как угодно. То, что Снейп отзеркалил его слова, Гарри истолковал как проявление доброжелательности и поджал губы, скрывая улыбку. Возникла неловкая пауза. Непонятно было, о чём говорить дальше… Узнать, чем тот планирует заняться после войны? Нет… это слишком личное. Или, может, всё-таки выяснить? Гарри нерешительно приоткрыл рот и сразу засомневался, но сказать что-то было нужно, поэтому он ляпнул: — Вам не нужна помощь? Снейп вопрошающе приподнял бровь, и Гарри сглотнул, ощутив комок в горле. — С мазью, например, — нашёлся он. — Вы сомневаетесь в моей способности нанести её надлежащим образом? — ответил Снейп своим излюбленным саркастичным тоном. — Нет, но у вас дрожат руки. Пальцы Снейпа до побеления костяшек сжались вокруг горлышка флакона — Гарри даже забеспокоился, как бы стекло не треснуло. Выдержав пару секунд, Снейп насмешливо фыркнул: — Мне ещё понадобится моя шея, Поттер. Гарри не сумел сдержать вздох облегчения, осознав, что Снейп не ответил оскорблением, и ему тут же захотелось провалиться сквозь землю от стыда. Он решил поскорее сменить тему: — Так вы уже прочитали ту стопку "Ежедневного Пророка"? — Вы снова об этом. Предпочитаю читать в тишине и покое, но в моей палате то вы или другие посетители, то целители, — слова Снейпа звучали неубедительно. — Но я, кажется, понимаю, почему вы так хотите, чтобы я всё прочёл. Гарри поднял на профессора сконфуженный взгляд. — Того, что я не стою в очереди на поцелуй дементора, уже достаточно, чтобы сложить какую-никакую картину, поэтому я никуда не торопился, — произнес Снейп, и его небритое лицо приобрело выражение полной безнадёжности. — И всё же я пробежался глазами по тексту, поэтому знаю, кто именно позаботился об этом и добился для меня наивысшей награды. Он сделал паузу, во время которой Гарри задержал дыхание. — И я вам… очень признателен, — нехотя закончил Снейп и посмотрел Гарри в глаза. Тот выдохнул и выдержал взгляд. Казалось, Снейп ждал чего-то — выпрямился, замерев, и не отводил глаз. — Любой поступил бы так на моём месте. Услышав это, Снейп словно отмер. Приподняв брови, он с возмущением возразил: — Вы и сами понимаете, что это не так. Таким ответом… — Я не напрашиваюсь на благодарность или какие-то комплименты, если вы так посчитали, — раздражённо перебил его Гарри, — и не вижу в своём поступке ничего необыкновенного. Мы можем не обсуждать эту тему, если она для вас так болезненна. В глазах Снейпа вспыхнуло недоверие, и Гарри тяжело вздохнул. — Вы и сами не раз защищали меня, помните? Я это обдумал и действительно оценил. И я и дальше буду приходить, пока вас не выпишут, и приносить свои посредственные зелья. Просто потому, что хочу, — Гарри помолчал, а затем рискнул спросить: — Что ж… вас навещают другие преподаватели? — Абсолютно бестактный вопрос, Поттер, — выдавил Снейп. — Минерва приходила вчера, намекала, чтобы я вернулся Хогвартс. — Значит, есть надежда, что вы вернётесь? Снейп скривился и ответил: — Не надейтесь. — Не рано ли вам выходить на пенсию? — Сдаётся мне, что я заслужил отдых. — Что ж… можете отдыхать. Напишите мне потом, как вам мазь. Ну, когда проверите её в действии, — с этими словами он поднялся и покинул палату.

***

— Гарри, ты сияешь как начищенный галеон. Не поделишься, что в письме? Гарри улыбался, сжимая в руках кусочек пергамента, на котором аккуратным почерком было выведено: «Удивительно, но ваше варево, кажется, действительно имеет какой-то эффект. Для того, чтобы убедиться в этом, мне потребуется ещё одна порция. С.С.». Сидящая рядом сова встрепенулась, выводя Гарри из транса, и он ответил: — А? Ничего особенного, Снейп просто хочет ещё парочку моих зелий, — самодовольно произнес он и, наклонившись вперёд в кресле, сунул послание в задний карман джинсов. — Да, в этом ведь совершенно нет ничего необычного, — улыбнулась Гермиона. — Снейп хочет чего? — Рон чуть не подавился тыквенным соком. — Он головой не ударился, когда на него змея накинулась? — Вполне возможно, — произнесла Гермиона, но, поймав недовольный взгляд Гарри, смущённо уточнила: — Но я не думаю, что причина в этом. Просто даже он не может отрицать, что Гарри достиг больших успехов. — Хоть кто-то всегда это замечает. — Не начинай. В гостиной семейства Уизли не первый раз за день повисла неприятная атмосфера. Гарри чувствовал, что с каждым днём ему становится всё труднее находить общий язык с другом. — Я думал, мы могли бы сходить на ближайший матч по квиддичу, — продолжил Рон, — но твоя пассивная агрессия отбивает всё желание. Посидели бы на трибунах, как в старые добрые, и обсудили бы любимых игроков, а не то, как ты сидишь в тёмной комнатушке и нарезаешь всякую мерзость. Гарри насупленно уставился на него, скрестив руки на груди. Из-за Гермионы лексикон Рона менялся. — Пассивная агрессия, Рон? Серьёзно? Я сам решу, как мне проводить время. Зельеварение действительно может приносить удовольствие, но тебе этого не понять. — Брейк, ребята! — выпалила Гермиона, и муж непонимающе на неё уставился, услышав маггловское слово. — Вы слышите себя? Как дети малые. Мы втроём через столько всего прошли. Рон, мне стыдно за тебя. — Да я не против сходить на матч, давайте уже просто закончим этот разговор, — сдался Гарри. — В конце концов, мы действительно редко куда-то выбираемся, и по квиддичу я соскучился. А сейчас мне пора к себе, еще столько флоббер-червей нужно нашинковать. Приятного вечера. Гарри подошёл к камину и привычным жестом зачерпнул летучий порох. Исчезая в пламени, он слышал отголоски напряжённого шепота друзей. Дом встретил его мрачным скрипом половиц. Кикимер кряхтел где-то в соседней комнате и сетовал на «вырождение древнего рода». Этот постоянный бубнёж порядком раздражал. Гарри даже подумывал о том, чтобы уехать отсюда, но ему не хотелось тратить все оставшиеся в банке средства или продавать этот дом. К тому же, пусть мрачный и слишком большой для него одного, он напоминал о тех временах, когда Сириус был жив. От одной мысли о том, что крёстного больше нет, Гарри чувствовал, как в груди разрастается бездонная дыра. Жить здесь было почти мазохистски приятно. Гарри зажёг камин, лёг прямо на ковёр перед ним, вытащил из кармана смятый пергамент и вчитался, чтобы отвлечься. Раз за разом он водил взглядом по педантично чёткому почерку под треск поленьев и незаметно проваливался в беспокойный сон. Флоббер-черви могли подождать.