Огонь в сердце твоем

      — Спасибо большое, что подлечили.       — Господи, стой ты на месте. Куда собралась? Твои раны ещё не зажили, — кричала невысокая девушка, которая представилась Аой.       — Я не хочу утруждать вас своим присутствием. Спасибо, дальше я справлюсь сама, — я старалась убедить ее, пока истребительница, широко расставив руки, преградила мне путь к двери.       — Ты здесь не гость, ты полноправный истребитель, которому нужно лечение!       — Я сама справлюсь.       — Стоять! Господин Ренгоку запретил вас отпускать. — После этих слов, я опешила.       — Прости, чего?       — Кеджиро сказал, что вы постараетесь уйти, но я должна остановить вас.       — Чего ещё?!       — О, проснулась! — Раздался уже знакомый голос за спиной.       Обернувшись и увидев пламенного столпа, мое непонимание только усилилось. Мужчина выглядел так, словно вчера у него не были сломаны ребра, он не лишился глаза. Одежда была чистой и выглаженной. Улыбка от уха до уха и кажущийся спокойным и добродушным взгляд, в котором я всей шкурой чувствовала бешеный пляс чертей.       — Господин Ренгоку, Сато хочет уйти! — мгновенно пожаловалась Аой.       — Да. Я это понимаю! Я и сам бы уже хотел быть полностью здоров, но, к сожалению, должен ещё восстанавливаться, — воодушевленно, без тени печали произнес блондин. — Но помимо лечения, у тебя и остальных ребят намечаются тренировки.       — Какие ещё тренировки? — От удивления у меня даже рот приоткрылся.       — У тебя хороший и интересный стиль. Ты быстрая и сильная, но в твоих движениях слишком много лишнего.       — Я и сама это знаю. Черт… — От смущения побагровели щеки.       Кеджиро был сильнее меня. Это было понятно и ребенку, но мне все равно стало неловко от его слов. Быть сильной — являлось основополагающей моего бытия, чтобы не нуждаться в помощи, чтобы быть независимой.       — Ты же хочешь стать лучше и быть сильнее? — словно прочитав мои мысли, спросил Ренгоку, уже зная ответ.       Складывалось впечатление, что он умел читать мысли.       — Стань моим учеником, — предложил мужчина, протянув руку.       Пристально и с недоверием окинула его с ног до головы, высматривая и выжидая подвоха. Но его не последовало.       В последнее время я стала слишком закрытой. Всегда легко находящая общий язык с другими, Сато сгинула во тьме, породив личность, которая изо всех сил избегает связей. И всегда рушит, даже ещё не возведённые мосты.       — В таком случае — стань моим учителем. — Я приняла протянутую руку, и меня тут же одарили теплой улыбкой.       От этого было ещё больнее. Данное однажды себе обещание — не подпускать к себе никого — стало трескаться об острые края действительности. Мне нужен был сильный наставник.       — Как дите малое… — буркнула Аой, прежде чем выйти за дверь и оставить меня наедине с мужчиной и с этой брошенной фразой.       — Это она о тебе. — Кеджиро немного наклонился ко мне.       Лишь дернувшаяся бровь выдала мое раздражение.       — Завтра приступим, а пока отдыхай.       Проходя мимо, мужчина положил свою теплую ладонь мне на макушку и легко взъерошили волосы.       Это действие, заставило погрузиться в очень глубокие и тяжелые размышления. Взяв пачку сигарет, я вышла по тому длинному коридору, что и этой ночью, на улицу. Солнце жарило со всей силы, находясь в зените. Стрекот разморенных цикад бил по ушам. Все пространство заполняли звуки: шелест травы, изредка доносящийся с улицы гам, разговоры в доме.       Я закурила. Дым от сигареты влился в поток воздуха, рисуя причудливые узоры, поднимаясь куда-то вверх, где его подхватывал ветер и уносил вдаль, растворяя в себе. До боли знакомый запах, попав в ноздри, лишь усугубил мои мысли.       — Как вы и хотели, Кетаяши, я буду тренироваться у столпа…       Сенсей видел во мне потенциал, который я не вижу до сих пор. Будучи истребителем демонов уже добрые три года, я перебила больше тысячи людоедов, но на это все. Не достигла каких-то высот. Я по-прежнему совершаю одни и те же ошибки в своих движениях, за что потом расплачиваюсь.       Учитель хотел, чтобы я продолжила обучение у столпов, потому что больше не мог ничего мне дать. Он не был каким-либо почетным воином. Кетаяши был просто истребителем, который после травмы ушел в отставку.       Мы встретились, когда мне было двенадцать лет. Когда я изо всех сил старалась выжить в мире, где всем плевать на тебя. Тогда я прислуживала в квартале красных фонарей у ойран. Еще немного и меня были готовы сделать одной из них, считая, что моя внешность достаточно привлекательна.       Длинные черные волосы, из общей массы которых выбивалась седая прядь на виске, оставшаяся мне, как вечное напоминание о смерти родителей. Их унесла обычная болезнь. Ничего необычного. Простая пневмония, от которой и по сей день нет лекарств.       Кетаяши увидел, как хозяйка колотила меня на улице за то, что я разбила любимую вазу уважаемой ойран. Он поинтересовался, в чем была моя провинность, и предложил женщине деньги, чтобы та отпустила меня. По сей день не знаю, сколько он заплатил, но женщина осталась довольна.       Так я и попала в небольшой, скромный дом на окраине деревни, где через несколько месяцев после того, как я немного освоилась, начались мои тренировки. Физическая подготовка, кендо, основы дыханий.       Успешно пройдя экзамен, мой учитель даже пустил слезу, а когда я получила катану, он был на седьмом небе от счастья. Ведь едва рукоять легла в мою ладонь, лезвие окрасилось в черный.       — О господи, это самый редкий цвет. Это означает, что твое дыхание — это дыхание солнца! — воскликнул он тогда вместе с Хаганедзукой. Но едва я вышла на свет, это оказался лишь темно серый.       Мое дыхание произошло от дыхания камня, которым и обладал мой учитель. Но, освоив приемы этого стиля, мое тело изо всех сил ему сопротивлялось. И в принципе до того, как я начала курить, понятия о дыхании пепла и дыма я не имела.       Это случилось полтора года назад. Когда я впервые подожгла сигарету и глубоко затянулась. Естественно, тут же закашлявшись. В тот момент это вызвало смех сквозь слезы. Стоя над изуродованным телом Кетаяши, я плакала, изо всех сил царапая ногтями кожу на бедрах, наполняя пространство гоготом, который эхом отражался от стен, перепачканных кровью.       Его сгубил простой демон, который решил поглумиться над инвалидом. Убить его мне не составило труда. Не вытаскивая сигарету изо рта, я отрубала его конечности, стараясь причинить максимальную боль, а позже, связав его, оставила на солнце. Демон умер у меня на глазах. Мой учитель был отмщен, но это не принесло мне покоя.       Первое время, не в состоянии вынести боль, что оставила мне утрата человека, который относился ко мне как к своей дочери, я убивала демонов как сумасшедшая, но это лишь сильнее губило меня. За ночь могла поубивать до пяти демонов, иногда и больше. Не особо вдумываясь в свои движения, а просто действуя по наитию: на место каменным атакам, пришли дымовые.       Я ни спала, ни ела, а лишь искала места скопления нечисти. Все это кончилось потерей сознания в городе, посередине оживленной толпы. Какая-то старушка выходила меня, буквально насильно заставляя питаться. Несколько дней я молчала, а потом выпалила все что было на духу. Прорыдав целую ночь на ее коленях, на утро я наконец-то вымылась, впервые за несколько месяцев. Привела себя в порядок, оставила деньги и письмо с благодарностью.       Когда спустя неделю меня вновь завело в этот же город благодаря заданию, я узнала, что женщина скончалась. Она была действительно в почетном возрасте, но все равно это нанесло добивающий удар по незажившим ранам, вскрывая их вновь.       Закончив с ничтожным демоном на том задании, я добралась до самодельной могилы наставника и, вылив на землю саке, купленное у лучшего торговца, подожгла одну сигарету для него, другую для себя. Тогда я и произнесла клятву — никогда не сближаться с людьми.       Защищать, помогать, но не связывать себя узами. Слишком много боли это приносит.       Тогда около месяца я изучала новые техники, которые лились из меня каким-то бешеным потоком вдохновения. Будучи одержимой этим какое-то время, я по-прежнему лила слезы по своей утрате. А потом я перестала чувствовать что-либо. На смену боли пришла пустота. И мне стало легче.       Будто бы зараженный гнойник вырезали, а ткани срослись без единой помехи. Но порой тоска по себе прежней охватывала меня. К сожалению, сколько бы я ни пыталась, не могла выдавить из себя слез. Так я отпраздновала собственные похороны, будучи живой.       Сейчас идеально выстроенная система могла дать сбой. Став ученицей Кеджиро, я могу слишком сильно начать ему доверять и привязаться. Но изо всех сил я буду избегать этого.       — Ты что?! Куришь? — Громкий возглас прямо над ухом выдернул меня в реальный мир. — Тебе лекарства помогать не будут! — вперев руки в бедра, взвыла Аой.