Огонь в сердце твоем

      Когда я открыла глаза, была уже глубокая ночь. В тусклом свете не потухшей свечи были видны очертания комнаты, и предметы отбрасывали пугающие тени. За окном была идеально круглая луна, свет от которой слепил глаза.       Отдаленно были слышны спокойные разговоры людей и лай собак. Дождь прекратил топить улицы в воде, и наступила характерная для этого момента прохлада.       Я повернулась к мужчине, который, закинув на меня ногу, безмятежно спал. Его распущенные волосы золотыми прядями струились по крепким плечам и легко спадали на лицо. Нежно-амарантовые губы были растянуты в легкой улыбке. Такие необычные густые и черные брови, которые по праву можно было считать его визитной карточкой, и пушистые ресницы подрагивали еле заметно. Ренгоку спокойно и размеренно дышал, продолжая поддерживать контроль.       Не в первый раз я сплю рядом с ним, но именно так впервые. До этого, если мы засыпали вместе на кровати, он никогда не касался меня, сейчас же он буквально вжимал меня в себя, прижимаясь рукой и ногой к моему телу. Конечно, все изменилось. Теперь мы были кем-то друг для друга, а не просто учитель и ученик, которым забавно проводить время вместе.       Я давно начала испытывать к Кеджуро чувства, но продолжала нагло врать себе, чтобы спастись от боли. Не думать об этом в итоге не спасло. Все равно меня тянуло с бешеной силой к нему.       С чего все началось?       С того момента, когда после первого совместного купания на утро я проснулась на его плече, и мне было невероятно спокойно. В тот раз, открыв глаза и увидев его улыбку, мое сердце как-то особенно екнуло и подпрыгнуло в груди. Тогда что-то очень глубинное и древнее выплеснуло в душу тепло. Но я изо всех сил глушила это, сама не осознавая, как я хочу быть рядом.       Все это время я подсознательно корила себя за то, что ушла. Но не хотелось мне верить, что могла вот так просто полюбить человека, которого едва ли знаю. Однако сердце решило иначе.       «Разожги огонь в своем сердце.»       По телу проскакал табун мурашек, от воспоминаний его слов вновь внутри стало невероятно тепло.       Я неосознанно улыбалась, рассматривая его спящее и расслабленное лицо, думая о том, как я счастлива в этот момент.       Клятва себе была нарушена и разбита вдребезги, но я больше не чувствовала сожаления. Словно оковы прошлого спали, и теперь, пробудившись от долгого и ужасного сна, я могу вновь почувствовать себя живой, а не быть осколком пережитого времени.       Я верила ему. Ренгоку нельзя было не доверять, это было понятно еще с первых моментов. Он никогда не давил на меня, не обижался, когда я огрызалась, а всегда был искренним и добрым, словно все понимая.       — Не спится? — Раздался голос.       От испуга я резко дернулась и тонко взвизгнула, но Кеджуро только рассмеялся.       — Извини, не хотел напугать.       — И давно ты не спишь? — обиженно произнесла я, присев и сложив руки на груди.       — Достаточно.       — Так почему притворялся?       — Не хотел отвлекать, — усмехнулся мужчина.       — Черт… — цыкнула я, отвернув голову, чтобы скрыть смущение. — Я курить хочу! — схватив сигареты, уже хотела встать, но мою руку перехватили.       — Одну не пущу. Мало ли сбежишь. — Улыбка была катализатором еще большего покраснения моих щек.       — Не уйду я никуда!       — Но я все равно иду с тобой. — Ренгоку неспешно присел.       Одеяло медленно соскальзывало с его тела, оголяя крепкую грудь, затем торс с отчетливо видными мышцами пресса и выпирающие бедра. Я не могла оторвать взгляд, заново изучая каждый сантиметр его совершенного тела. И впервые в своей жизни почувствовала странное, но приятное напряжение внизу живота.       Он накинул сверху халат, небрежно завязав, и только это отрезвило меня. Я резко вскочила и тоже оделась. Мужчина приятно улыбался, а когда я подошла к нему, чтобы выйти на балкон, располагающийся за его спиной, столп легко поцеловал меня в макушку, которая так идеально находилось на уровне его подбородка.       На самом деле мне было неловко из-за такой разницы в росте. Я была Кеджуро всего лишь по плечо, выглядя на фоне, словно ребенок.       Откинув нахлынувшие мысли в сторону, я все же вышла на улицу и встала у самых перил. Было приятно прохладно, в воздухе витал запах свежести и сырости. Земля почти высохла, остались лишь редкие лужицы, напоминающие о сегодняшнем ливне. Пальцы тут же выполнили привычную манипуляцию с сигаретой и спичками, что мгновенно подарило долгожданное спокойствие.       Кеджуро тоже вышел на балкон и обнял меня со спины. Сперва я напряглась, из-за нелюбви подпускать кого-либо к своему тылу. Почувствовав это, он осторожно поцеловал меня в шею, и я расслабилась.       — Невероятно красиво, не правда ли? — спросил он.       — Да…       Бриллиантово-белая луна зависла посередине иссиня-черного неба, собрав вокруг себя миллиард мелких блестящих крапинок. Они по очередности мерцали, подражая симфонии звуков земли.       Стрекота сверчков и цикад уже не было, на смену этому пришел шелест высохшей листвы, которая еще была на деревьях, но вот-вот была готова сорваться. Тонкий шум воды в речушке, которая, разрубив небольшой городок, протекала ровно посередине.       Глубокое и тягучее умиротворение наполнило мое сердце и с каждой затяжкой увеличивалось еще сильнее. Было невероятно спокойно. Ренгоку, сцепив руки под моей грудью и положив свой подбородок на мою макушку, слегка раскачивался, словно убаюкивая.       — Ты знала, что твой цвет волос похож на луну?       — Нет.       — Он вроде белый, но отливает дымчато-серым. Невероятно красивый. — Его слова вызвали улыбку.       — Спасибо. А мне нравятся твои, словно закат солнца. Блондинистые, уходящие в красный. Никогда прежде не видела таких.       — Это особенность мужчин моей семьи, как и брови. Такие же у моего отца и брата.       — Вы особенные.       — Не могу так сказать. Мы словно копия отца. Ты обязательно это поймешь, когда увидишь.       — Ты все же хочешь меня познакомить с ним? — с опаской спросила я.       Раньше меня можно было назвать его ученицей, но сейчас мой статус немного непонятен. Вроде бы можно сказать, что мы вместе, так как признались в чувствах друг другу, но…       — Теперь я просто обязан это сделать, — спокойно произнес Кеджуро. — Теперь ты моя, и я не хочу отпускать тебя. — Последовал более трепетный поцелуй в голову.       Я зависла, не понимая, что значат его слова, но внутри все перевернулось от нежности, и смогла лишь сильнее укутаться в его объятия.       — Пока ты спала, я послал своего ворона к главе. С завтрашнего дня нам будут давать совместные задания.       — Чего? Да ладно? Как?       — Не переживай, я не считаю тебя слабой. Напротив, буду тебя тренировать и находиться рядом.       — Но как ты это сделал?       — Я же пламенный столп.       Выбросив потушенный окурок за балкон, обернулась к нему. Ренгоку улыбался. Насколько же он силен… Потеряв глаз, как свой основной орган чувств, и восстановившись после таких травм, решил продолжить сражаться, не теряя надежды и оставаясь собой. Так еще и улыбаясь.       Он смотрел на меня с нежностью своим янтарным глазом. Сердце сковало болью. Кеджуро был сильнее меня, после потери матери он не сдался, а нес в себе все время данное ей обещание и продолжает это делать, когда отец прекратил тренировать его, он дорос до уровня столпа самостоятельно, не опуская голову. Он не сомневался в себе, не сомневался в деле, которое делает, и прилагал максимум усилий.       Обхватив его лицо ладонями, осторожно убрала прядь с раненого глаза. Было заметно, что под веком ничего нет. Поперек красовался уже затянувшийся шрам, но на лице была улыбка.       — Кеджуро, тебе больно? — мой голос дрожал из-за образовавшегося в горле кома. Мужчина легко встрепенулся, высвободив глубинные эмоции. На лице отпечаталась печаль и скорбь, стерев улыбку. — Тебе больно…       Большая ладонь легла на мою, застав осторожно погладить его по скуле. Он молчал, и в этом безмолвии я чувствовала большее, чем если бы он говорил.       — Я больше не уйду. Я больше не оставлю тебя одного. Там, у поезда, ты жертвовал собой, проливая кровь. Ты не хотел, чтобы кто-либо пострадал, не беря в расчет самого себя. Теперь я буду защищать и оберегать тебя. Приложу все усилия, чтобы с тобой все было хорошо, и ты был счастлив, — говоря медленно и неспешно, я чувствовала, как глаза наполняются слезами. — Не хочу, чтобы тебе было больно, но, пожалуйста, Кеджуро, не скрывай это от меня. Ты сам сказал, что мы пройдем через все вместе. У меня нет опыта. Последние несколько лет я не общалась с людьми и все время была закрыта, но ты… Ты заставил поверить меня в себя, заставил открыться и вновь довериться миру. Хочу быть рядом с тобой, и если кому-то больно, давай нести эту печаль вместе?       Сгребая меня в охапку и уткнувшись носом в мое плечо, Ренгоку заплакал, а я обняла его, желая подарить всю свою нежность, осторожно гладила по голове.       — Я тоже, Сато… — он тонко всхлипывал. — Теперь думаю только об одном: чтобы у меня было достаточно сил тебя защитить. Я стал слабее и чувствую это…       — Научу тебя ориентироваться без зрения, и все будет хорошо, — старалась успокоить я.       — Я хочу сберечь тебя и твое сердце, которое вынесло все тяготы прошлого. Я хочу подарить тебе счастье.       — Все будет хорошо, Кеджуро. Мы справимся. Ведь есть друг у друга.       — Я люблю тебя, Сато.       — И я тебя… — Он отстранился. Глаза покраснели от слез, что тонким ручейком стекали по щекам. Ренгоку стал целовать мое лицо с какой-то невиданной мне до этих пор жалостью, в которой не было ничего унизительного, а лишь было еще одним показателем его искренности. Я вторила ему, а после поцеловала в губы.       — Все время ты прятала от всех эту неисчерпаемую доброту?       — Огонь в сердце твоем делает меня сильнее…       Так мы и стояли на балконе, спрятавшись от всего мира в объятиях друг друга. Целуясь и даря всё тепло; мы распахнули души, не боясь получить удар. Я чувствовала такое единение, что уже не понимала, где заканчивалась я, а где начинался Ренгоку.       Луна и звезды на ночном небе были свидетелями начала чего-то нового. Истоку любви, которой предстояло еще через многое пройти…