Огонь в сердце твоем

— Сато, прости вольность Санеми. — начал Ояката. — Посылая ворона, я передал послание — выдавить из тебя эмоции. Не думал, что он заденет тебя именно таким способом. Как ты уже поняла, целью всего этого было понять, как можно развивать то о чем говорил Кеджуро, чтобы ты могла использовать максимум своих сил впредь. — его голос, как кристальный звон, проникал в самое ядро сознания. — Я действительно не считаю правдой все, что говорил. Прости. — Санеми смотрел на меня с легкой неуверенностью. Не похожий сам на себя, он словно стушевался от всего того, что сказал до этого. Хотя на мой взгляд это было вполне в его характере, и я была бы уверена сполна, что Шинадзугава был собой, если бы сейчас так искренне не искал ответа в моих глазах. Меня кидало то в жар, то в холод, потряхивая от той бури эмоций, которые до этого наполняли тело. Виски пульсировали, а голова кружилась от переизбытка гормонов в крови. Все это, создавая безумный коктейль, пьянило, наряду с запахом сухих трав и ладана. — Если ты хочешь кого-то винить, то тебе стоит винить меня. Никто из присутствующих не несет ответственность за те слова, которые я говорил. — Я понимаю. — наконец высказалась я, после шумного выдоха. Нависшая тяжелая атмосфера стала постепенно выветриваться с легким сквозняком. — Санеми, наши отношения не задались с самого начала… Поэтому думала, что то, все твои слова являются действительностью. Но если это не так… Мне не на что злится. Я доверяю господину Убуяшики, Ренгоку и так же хочу доверять тебе. — оставляя большие паузы после каждого предложения, я старалась подобрать именно те выражения, которые лучше всего описали бы мое состояние сейчас. — Твои слова являются отражением твоей мудрости. — осторожно сказал глава, и положив руки на пол перед собой, низко поклонился. — Мне жаль, что мои действия принесли тебе боль. Я готов понести ответственность за это. Прости, Сато… Я чувствовала, как зрачки расширяются. Веки то открывались, то закрывались, горло саднило и неприятно сдавливало от чувства смущения и неловкости. — Извини. — Кеджуро и Санеми повторили поклон за главой. Сидя перед тремя взрослыми мужчинами, которые сейчас стыдливо опустили взгляд в пол, зависнув в молитвенной позе, я чувствовала, как сердце в груди разрывается. — Нет… Прошу, встаньте. — жалобно простонала. — Это неправильно… Повисла тяжелая пауза, в которой я продолжала бездумно лепетать, что не имею права обижаться на то, что может принести пользу, и готова пройти через все, чтобы только сделать перевес на сторону охотников. Мое сердце обливалось кровью, но не из-за злости, а из-за того, что так беспечно повелась на нападки столпа ветра, что позволила им задеть меня, из-за чего сейчас Ояката вынужден просить прощения. — Прошу, давайте забудем об этом! Оно не стоит того, чтобы сейчас переживать. Хоть немного ситуация прояснилась? — Действия Санеми, позволили немного понять, что именно происходит с твоим телом во время сражений. — словно оправдываясь сказал Убуяшики, наконец-то вновь выпрямившись. — Ты можешь снять печать. — Какую? — озадачилась я. — При ударе в живот, я прикрепил, врученную мне печать, под твою грудь, чтобы Ояката мог лучше прочувствовать, что именно происходит с тобой. — признался Санеми. Я опустила взгляд, и поджав грудь одной рукой наконец-то смогла заметить маленький листик бумаги, прикрепленный к одежде, который до этого не замечала. — Это было для того, чтобы ты точно ничего не заподозрила. Необходимы были твои искренние и настоящие эмоции. — пояснил глава. — И как? Что-то удалось узнать? — спросила я, нервно теребя в руках бумажку с рисунком. — Да. Едва уловимо было то, что уже упоминал Кеджуро. Благодаря печати, я мог почувствовать, что именно происходило в твоем теле. — брюнет смотрел на меня, своими слепыми глазами, но словно заглядывал внутрь. — Такого, как при битве с Аказой, мы однозначно не смогли бы добиться, но этого и не потребовалось. Видишь ли, милая. — говорил он медленно, чтобы я точно все поняла, и нежно. — У тебя достаточно особенное тело, которое обладает способностью вырабатывать огромное количество гормонов, они помогают тебе улучшать концентрацию, внимание и скорость. В сочетании с той агрессией и яростью, которые рождаются в твоем сердце при раздражителе, а именно тем, что дает этот импульс, создается поистине устрашающая аура. Я уверен сполна, что тот паралич, который был у Ренгоку, был вызван твоей силой духа. Перезвон музыкальных подвесок звучал отдаленно, как будто бы они находились в нескольких десятков метров от меня. Слова Оякаты, проникая в глубину сознания, рождали легкую тревогу и некое предвкушение. — И как мне это развивать? — Ты тормозишь сама себя. — неоднозначно ответил Убуяшики и улыбнулся. — Кеджуро, подай Сато печать, лежащую на столе, пожалуйста. — мужчина осторожно поднялся. Половицы под его ногами тихо скрипнули, но осторожные шаги были бесшумными. — Сейчас я покажу тебе то, что видел Ренгоку. Мое сердце трепетно забилось, а мурашки пробежали к макушке. Пламенный столп передал мне новый лист бумаги, но уже с другим рисунком на нем. — Приложи ко лбу. — попросил брюнет, и я послушалась. Перед глазами резко потемнело, стало прохладно и задул ветер. Ощущения были реальными настолько, словно я находилась в каком-то другом месте, нежели, чем в комнате для аудиенций. Картинка начала постепенно проявляться, и первым, что я увидела, был Аказа. Все выглядело безумно знакомым. И наконец, я поняла, что за место это было. Страх буквально сковывал тело до дрожи в конечностях. Было невероятно непривычно наблюдать за собой со стороны. Белой молнией, девушка летала из стороны в сторону, осыпая атаками демона, который не поспевал реагировать. — Теперь ты понимаешь? — прорвался сквозь пелену нежный голос Убуяшики, и я сорвала печать со лба. Отдышаться было невероятно трудно от того насколько та атмосфера была пропитана злостью. Я раз за разом пыталась втянуть кислород, но никак не могла нормализовать дыхание. — Именно это твой главный козырь. А если мы сможем понять, что с твоей кровью… — протянул Ояката. — Я поняла. Мне стоит скорее вернуться к медитации. — Идите, ребята. Удачи. Я в вас верю. Мы поднялись и поклонившись, удалились из комнаты. Шаги отдавались эхом в голове. Я была слишком погружена в свои мысли. Те самые чувства, которые я испытала, находясь в шкуре Кеджуро были неописуемы и не поддавались даже моим личным объяснениям. Которые я так судорожно перебирала в голове. Все это казалось каким-то нереальным, неправдоподобным. Я много слышала историй об индивидуальных особенностях человеческого тела — редкой крови, невероятной гибкости и ловкости, силе и тому подобному. — Сато! — Кеджуро потряс меня легко за плечо, и я наконец заметила его обеспокоенные медовые глаза. — А… Что? — Ты не реагируешь… — мужчина расслабился, услышав ответ от меня. — Извини. Задумалась. — улыбнулась. — Так вот… Сато, ты действительно не держишь зла? — переспросил ветреный столп. — Нет. Не думай об этом. — искренне произнесла. — Мне не за что обижаться. Это помогло разобраться, так что… Спасибо. Его зрачки расширились, Санеми приоткрыл слегка рот и уставился на меня. Осенний ветер колыхал его белые волосы. — Все в порядке. — повторила я. — Т-ты правда?.. — не смог он найти подходящих слов, что рассмешило меня. — Да. — Как я и говорил — у Сато большое сердце. Она прекрасный человек. — приобняв за плечи, Кеджуро зажмурился от смеха. Взгляд Шинадзугавы переменился, он стал нежным и трепетным, что никак не вязалось с его внешним видом и знакомым мне типом поведения. Мужчина заметно расслабился. — Тебе явно повезло Ренгоку. — тонкие губы изогнулись в улыбке.  — А? Что? — переспросила я, но моя фраза осталась без внимания. — Мне пора. — Был рад встречи, Санеми. — пламенный столп легко поклонился, и седовласый парень ответил тем же. — До встречи. — попрощался он и исчез из поля зрения. Мы остались на веранде вдвоем с Ренгоку. Мужчина встал напротив меня, нежно улыбаясь. — Я горжусь тобой, Сато. — Почему? — переспросила, чувствуя, как сердце начинает бешено стучать в груди. — Потому что… — многозначно ответил Кеджуро и потрепал мои волосы.