читай по губам: u my self place

      Тэхён впервые просыпается не от давящей пустоты внутри себя, или чужого резкого прикосновения к обнажённой коже, или ненавистного будильника с устаревшей мелодией. Тэхён просыпается от яркого аромата выпечки и утренних солнечных лучей, блуждающих по его сонному лицу и неосязаемо целующих нахмуренные брови, покрывшиеся корочкой губы и бледные щеки. Хочется словить это мгновение, поймать, запечатлеть навсегда на своих пальцах и не выпускать. Такой покой и такое умиротворение случаются лишь в глубоких долгих снах, где он сидит среди звездчатых хризантем возле дедушкиного сарая и наблюдает за тем, как с небес к нему спускаются человеческие тайны.       Впервые, Тэхён не ощущает больших ладоней на своём животе, что крепко и до боли прижимают к кровати.       Впервые, Тэхён не слышит возле уха сиплого дыхания или хриплого стона.       Впервые, Тэхёна не выворачивает наизнанку в туалете от неохотного пробуждения и не случается очередной припадочный приступ.       Говорят, жить и быть нормальным — очень удобно в современном мире. Настолько, что даже не приходится думать о том, как на сей раз скрыть болезненный умирающий вид, чем оплатить проезд в метро, где смыть остатки от проведённой ночи по всему телу и куда пойти, если дома никто не ждет. Вставать на любимую работу, наслаждаться хорошей погодой, провожать влюблённым взглядом дорогого сердцу человека, заботиться о каких-то не насущных делах и слушать музыку в перерывах от дел — это и значит быть нормальным, не так ли? Повезло, наверное, тем, кто родился в не сумасшедшем мире. В мире, в котором плохое и неправильное отгорожено от твоей размеренной жизни и не проникает внутрь, пока сам не позволишь, не дашь согласие на открытие правды. Тэхён вот раньше тоже думал, что относится к числу нормальных. Для него вся необширная вселенная умещалась в одном крохотном невинном ребёнке, мечтающим о путешествии на Луну и встречи с прекрасной, одинокой розой.Он не замечал ничего из того «грешного», «запретного», «постыдного», что таилось за стенами его волшебного непробиваемого замка любви и бесконечного счастья. Пока, разумеется, лицом к лицу с этим не столкнулся и не увидел уплывающие на океанское дно — хрупкие надежды.       Когда-то и он вставал до рассвета, мчался к прекрасной принцессе (лесной фее), собирал для неё букет звездчатых хризантем, лютиков, ириса; дарил самую искреннюю прямоугольную улыбку и нежно целовал в лоб, обещая вернуться перед закрытием больницы. Это был их нормальный мир, поделенный на две части: мечты и фантазии, наполняющие жизнь более приятными красками, и важные больничные процедуры, при которых разыгрывались мини-сценки:

— Тэхён-а, смотри, сейчас мне сделают укол и я смогу летать, прямо как Динь-динь. — Разве ты не хотела стать русалкой и построить свою подводную крепость? — Я решила стать феей. Она умеет исполнять желания, и твоё я тоже исполню. — И что за желание прячет моя душа? — Чтобы звёзды вместо меня забрали тебя и не переставали светить. Никогда.

      Никогда — тоже весьма абстрактное понятие.       Его лучше не произносить, если не уверен ни в завтрашнем, ни в каком-либо другом дне.       Запретное слово наравне с тяжёлым и сокрушительным «всегда».       Тэхён отлипает от пропитавшейся потом подушки, разминает шею, спускает голые ступни на мягкий ковёр и зевает, пытаясь определить на настенных часах сколько времени. 10:58. Чтож, неплохо. Успевает заскочить домой, перекусить и отправиться на подработку в кофейню. Солнце взошло за горизонт, потому, по крайне мере, в дневные сутки парень может позволить вести себя как среднестатистический двадцати двух летний студент, зарабатывающий на существование простым, но прибыльным трудом и мило беседующий с клиентами, словно не прячет в глазах многолетнюю грусть. Он поправляет съехавшую с плеча футболку, еле как зачесывает запутавшиеся пряди и выходит из комнаты, надеясь, что хозяин квартиры не проснулся и у него есть шанс незаметно исчезнуть с поля зрения.       Однако Чонгук оказывается на кухне, соединенной с гостиной, возле плиты в смешном розовом фартуке. Виниловый проигрыватель играет знакомую песню с начала двухтысячных годов. Пахнет сладкими блинами, клубничным молоком и… фруктовым дезодорантом. Живот невольно урчит, привлекая внимание.       — О, — с улыбкой выдыхает, — доброе утро, — Тэхён мысленно сравнивает эту улыбку с весенним солнцем, только-только становящимся жарким и ослепительным для людских глаз. Он действительно готов назвать его улыбку самой тёплой и лучистой.       — Джон Ледженд? — убирает ладони в карманы шорт. Щурит нос от вкусного запаха. — «Used to love u»?       — Почти, — неслышно смеётся, продолжая крутиться перед кипящей сковородкой, — «Stay with you». Знаешь подобные песни?       — Грех не знать настоящих легенд.       — Но вчера все же выбрал Адель.       — Настроение было… меланхоличным.       — Понимаю, — серьёзно кивает, цепляясь глазами за помятый небрежный вид. Похож на воздушное облачко. Белое такое, кучерявое, неприкосновенное, до невозможности далёкое. — Можешь принять душ, пока я тут. Одежду приготовил заранее, твоя не высохла ещё…       — А…       — Да, я решил постирать её. Или… зря?       Тэхён вдруг расплывается в улыбке, не в силах совладать с подступающей…смущенностью? Радостью? Игривостью?       А может и с нежностью.       Приятно, когда о тебе заботятся.       Даже если это мужчина, чьё имя он узнал лишь вчера вечером и с кем познакомился в стриптиз клубе.       Отпустим факты и сосредоточимся на настоящем.       — Спасибо, — делает неловкий поклон и торопится уйти, скрывшись за дверью.       Одежда вскоре стопочкой лежит на тумбочке, а сам русоволосый под струёй прохладной воды закрывает глаза и расслабляется, довольствуясь окруженным комфортом и уютом. У Чонгука гель для душа с запахом мёда, а шампунь мятный. На стеклянных полочках стоят разные бутыльки без этикеток. Обои бежевого оттенка, чёрный кафель с подогревом и на вешалке висит очаровательное нижнее белье с изображением человека паука и халка, рядом с ним и мокрые после стирки вещи Тэхёна.       Тэхён много где бывал. И в шикарных квартирах, и в дорогих отелях, и в высоких небоскрёбах, и в двухэтажных коттеджах, но, по какой-то неизвестной причине, полностью выспаться и очнуться в приподнятом настроении получилось лишь в этой. В квартире номером сто тридцать два. В квартире с говорящими стенами, пыльными книгами, горькой музыкой, шерстяными коврами и чудаковатым владельцем.       Или это все от того, что он давным-давно потерял свое убежище и теперь беспечно пытается найти его в человеке.       Или он врет себе и боится признаться, что до этого ни разу ни у кого не оставался до утра. Один из пунктов неозвученных правил:       1. не целоваться.       2. не принимать жалость.       3. не рассказывать о Соён.       4. не видеться перед уходом.       5. не разговаривать после.       Три уже нарушил. Что же дальше? Тэхён совершенно не относится к тем, кто из-за проявленной вежливости или внезапной вспышки заботы начнёт влюбляться, романтизировать отношения и верить во взаимность. Да и кто в здравом уме захочет встречаться/заводить семью/любить такого, как Ким Тэхён? Это не правда — в нем звёзд не шестьдесят процентов. И они не прячутся больше в русых волосах, кровеносных сосудах, кишечнике, на кончиках пальцев и в костях. Они забивают своей сверкающей пыльцой его лёгкие, перекрывают доступ к кислороду, размножают опасных бактерий и убивают до той поры, когда сознание отключается и тело безвольной куклой попадает в чужие руки.       Ким Тэхён не питался звёздами.       Не поклонялся им.       Не любил их.       Не верил в них.       Он только запрокидывал голову, смотрел на чёрное небо и долго-долго плакал, умоляя богов забрать его и поселить возле неё.       Он поклонялся ей.       Он любил её.       Он верил, что она ждёт.       Его звезда. Его солнце. Его лесная фея.       Как-то раз ему сказали, что время притупляет боль. Ложь. Ночью боль все равно возвращается. В форме пустующей детской, не светящихся новогодних гирлянд, засохшей акварельной краски или порванной фотографии.       В дверь встревоженно стучат и интересуются, все ли в порядке. Приходится выпутаться из вихря мыслей, что-то неразборчиво ответить и выключить воду. Темно-серое худи огромное в рукавах, узкие джинсы с дырками на коленях свободны в бёдрах, хорошо ремень спасает от возможности оказаться без штанов посреди улицы. Трусы Тэхён тоже надел не свои. В общем, в данный момент он тонет в чужой широкой для его фигуры одежде и не чувствует особо дискомфорта.       Из ванной двигается бесшумно, обнимая плечи руками. С влажных волос капает вода. Щеки красные, на шее практически не видны прошлые следы от ногтей. В сотый раз объясняться перед Чимин-хёном — администратором кофейни и его единственным другом — желания не возникает. У Чимина вечно наблюдательный взгляд и вечно куча вопросов, касательно: кто, что, где, когда и какого хуя. Коллекция с умом подобранных отговорок за последний месяц исчерпала себя, Тэхёна начинает тошнить от собственной лжи.       Зайдя в гостиную, парень обнаруживает комичную картину: Чонгук с испорченными кружками для кофе беспомощно стоит возле кофемашины и глупо моргает, всматриваясь в непонятные для него обозначения.       Дислексия.       Точно.       — Дай-ка мне, — безобидно усмехнувшись, Тэхён включает кофемашинку и, забрав из рук брюнета кофейные зерна, берётся за дело, в котором, не будем таить, является профессионалом со стажем в целый месяц. Чонгук на это хмурится и молча уходит обратно в спальню. Возвращается уже с маленькой аптечкой и удивлённо хлопает в ладони, отмечая то, как быстро и без проблем юноша справился с приготовлением любимого американо.       — Где научился?       — Работаю в одной кофейне. Готовлю кофе и пироги иногда.       — Поэтому у тебя пальцы в царапинах? — осторожно берет за запястье и рассматривает. Тэхён хмыкает, пожав плечами. — Хрустальная душа, тебе стоит беречь свои руки, — хрустальная душа? — Ты в курсе, что по рукам можно определить характер и судьбу человека? — открывает принесенную аптечку, достаёт три радужных лейкопластыря и по-тихоньку, не выпуская ладонь, заклеивает побитые костяшки. — Гений ты, философ, артист или будущий критик. Даже узоры на подушечках носят определённое значение, — гладит по сухой коже, задумчиво закусывая губу. — Хочешь, отправлю того, кто сделал это в ссылку на какой-нибудь необитаемый остров?       Тэхён смеётся.       Второй раз за год.       — Мы не в девяностых, во-первых, — аккуратно прячет ладони позади, — во-вторых, я не нуждаюсь в помощи, но спасибо, — конечно, «не нуждаешься». Наверное, поэтому, захлебываешься в слезах посреди безмолвной ночи, попутно пытаясь жёсткой мочалкой оттереть губительные отпечатки на коже. Конечно. Никаких сомнений. Ты — не нуждаешься в помощи.       — Извини, — почему он извиняется? — выпьешь со мной этого… расчудесного и ароматного кофе? — Тэхён чувствует себя невероятно глупо и неловко. Быстро кивает, занимает место за барной стойкой и пальцами обхватывает горячую кружку. Нелепее утреннего пробуждения, чем тот раз, когда ему пришлось прыгать с первого этажа шикарного особняка, ещё не было за все время работы. Чтобы помогать кому-то сварить американо? Принять душ и переодеться в чужие вещи? Слушать пластинки и скрытно любоваться милыми лейкопластырями на костяшках рук?       А это точно жизнь Ким Тэхёна?       Того самого, что с двадцати лет вместо учёбы или планирования перспективного будущего, развлекает по ночам женатых незнакомцев за небольшую плату?       Того самого, что боится глядеть на свое тело без одежды и по часу бездушно лежит перед открытым окном, считая и выдумывая новые созвездия?       Всё слишком странно. Непонятно. И запутанно.       — Почему ты покрасил волосы? — Чонгук любопытно дёргает бровью.       — Это… меня попросили.       — Твоя сестра?       — Нет, — облизывает губы, ощущая горький кофейный привкус на языке, — господин Кан. Сказал, мне лучше со светлым оттенком.       — А родной какой?       — Чёрный. Как у тебя. Ещё и с кудряшками позорными…       — По-моему, ты бы выглядел очень мило с кудряшками, — тянет уголки губ в задорной улыбке, — разве нет?       — Лучше не стоит называть «милым» первого встречного.       — Почему?       — Сколько тебе лет? — Тэхён и сам не ожидает, что задаст этот вопрос.       — В следующем месяце двадцать семь. Думаешь, я старый для комплиментов?       — Думаю, ты просто прямолинейный, — неспешный глоток. — Ну и… забавный?       — Тэхён, это лучшее, что я слышал о себе за последние двадцать лет. — А светится так, словно, и впрямь говорит правду. Затем проверяет время на смартфоне, поднимается со стула, снимает фартук и говорит: — Мне через двадцать минут нужно в офис. Скажи адрес, закину тебя по пути, — одновременно набирает номер уже знакомого водителя.       Тэхён бы мог отказаться.       Но не хочет.       Вообще, очень удобное выражение это ваше — не хочу.       Подходит для любых объяснений чувств, поведения или решений. К примеру, что ответить питающейся кровью, словно акула, совести на множественную ругань и унижения? Правильно: не хочу.       Вот Тэхён и соглашается. Они ещё минут десять сидят и спокойно едят слегка подгоревшие блинчики, обсуждают старые музыкальные группы и даже спорят на счёт вкусов. Лишь потом, через бесконечные секунды, Чонгук помогает сложить в пакетик до сих пор мокрую одежду юноши, помогает обуться, спуститься, просит накинуть капюшон, так как сыро и холодный ветер; помогает сесть в машину и захлопнуть дверь. Лишь потом, через бесконечные секунды, они греются в чёрном мерседесе под стук дождя и едут к кофейне, где Тэхёна уже точно ждёт Пак Чимин.       Неважно насколько неправильно они поступают. Неважно, как много общественных законов и порядков они успели нарушить за одну ночь. Главное — оба смогли на мгновение стать нормальными. Сбросить чешую, вобравшую в себе всю боль и ненависть от мира. Дать разрешение страхам выйти из тайного укрытия и обнаружить другую сторону жизни: светлую, утешительную, хрустальную, искреннюю.       Приятное на вид кирпичное здание с затемненными окнами и очаровательной яркой вывеской открыто, на входе с сигаретой в одной руке, с горшком цветка во второй, стоит администратор — брюнет ростом под сто шестьдесят, пирсингом брови и носа, обтягивающих джинсах и белом худи. Наплыва клиентов в субботний день практически не бывает, из-за этого никто и не торопится приступать к работе, включать свет внутри, проветривать просторное помещение.       Машина паркуется напротив. Включены дворники. Тэхён беспокойно кусает губы, расстегивает ремень безопасности, подготавливаясь к прощальным словам.       Только было поворачивает голову, как его опережают:       — На счёт денег не волнуйся. Я попросил свою работницу перевести необходимую сумму на карту господина Кана. Теперь ты ему ничего не должен.       Тэхён слышит треск.       Сначала думает это ветер.       Потом ладонью накрывает грудь и понимает, что не ветер.       Сердце.       В который раз оно так ломается?       Тэхён слышит слова и ему от них охота кричать.

Точно. За тебя заплатили, Ким Тэхён. А ты что забыл? Думал больше не услышишь меня? Всё такой же глупый и наивный мальчик. А я ведь предупреждал: твоё существование приносит сплошной вред, на тебя никогда не посмотрят так, как смотрела Она. забудь свои мечты и улетай.

Улетай, Ким Тэхён, к своим звёздам.

Не возвращайся обратно.

      — Спасибо за проведённый вечер, господин, — режет словами, не поднимая опустошенного взгляда. — Вы знаете, где можете меня найти, если понадобится ещё какая-нибудь услуга.       — Тэхён, что ты…       — Вы спешите, не буду вас задерживать. Всего доброго.       Хлопает дверь, дождь попадает на лицо. Чонгук выходит из машины и что-то говорит, но он его не слушает. Не хочет. Ледяным тоном просит уехать и не трогать. Чимин обращает внимание на сценку и прибегает на помощь.       Когда с дороги исчезает чёртовый мерседес, Тэхён не сразу замечает, что вода на щеках у него не от дождя, а от собственных хрустальных слез.

☔☔☔

      Почему вдруг Тэхён подумал, что Чонгук — особенный? С каких пор он вообще позволяет подобным мыслям проникать в свою голову? Это ему несвойственно. Улыбаться рядом с кем-то, смеяться, заинтересованно слушать, ловить искрящийся детским восторгом взгляд, упиваться смущённой улыбкой. Видимо, Чонгук оказался не столько сторожем вселенского загадочного хранилища и молодых невинных сердец, сколько злым колдуном в обличии добросердечного вежливого бизнесмена с магической мантией на плечах и гадким приворожительным зельем. А ещё, судя по всему, одним из тех, кто не может не вмешиваться в чужие дела и помогать другим людям в жизни.

— Тэхён, приезжал твой прошлый клиент пару часов назад, сказал, что перевел деньги и попросил лично встретиться с господином Каном. Я был с ними во время разговора. Не знаю, что у вас там случилось за ночь и что такого сделал ты, но этот Чон Чонгук угрожал господину. Сказал, если кто-нибудь попробует снова связаться с тобой, то он обанкротит господина, а потом и посадит в тюрьму за нелегальную деятельность каждого из работников клуба. Говорил, он, кстати, достаточно убедительно. Мистер Кан чуть не обделался в штаны.

      Тэхён, конечно же, сначала не поверил в услышанное. Джэ позвонил сразу после того, как парень попрощался с мужчиной и отправился сплевывать утренние блинчики в унитаз с поддержкой Чимин-хена. В один момент его сознание, словно переместилось в другое место. Не верилось, что с проклятым долгом было покончено. Не верилось, что наступил конец всему ужасу, окружавшему его два мучительных года. Разве подобное не случается лишь в драматических дорамах и диснеевских мультфильмах? Когда принц на белом коне с набитыми золотом, алмазами, украшениями мешками врывается в логово врага и отдаёт все свои сбережения для того, чтобы спасти единственную любовь на белом свете. Разве в реальном мире не приходится самостоятельно расплачиваться за совершенные ошибки и через боль, обиду, ненависть продолжать путь в ни-ку-да?       Это очень необычно ощущать себя тупым героем какого-нибудь романтического сериала со счастливом финалом. Тэхён к такой роли не привык и не очень-то хочет. Ему бы соорудить собственный аэроплан как из «Ветер крепчает» , оставить прошлые невзгоды на земле и отправиться, наконец, покорять звёзды. Покорять Луну. Космос. Вселенную. Галактику. Жизнь.       Правда заключается лишь в том, что ему действительно больше ничего не поможет. Какой смысл пытаться починить старую бесполезную игрушку? Она не сможет сиять ярко, как раньше. Говорить смешные слова. Привлекать остальных своей красотой. Дарить надежду, заботу, внимание, доброту.       Всё это ему совершенно несвойственно.       Тэхёна спасти — значит утонуть самому.       А, по правилам общественной морали, человек всегда выбирает себя и свою жизнь.       Сигарета, зажатая между указательным и средним пальцами, медленно тлеет; обветренные губы выдыхают пепельные колечки; волосы промокли из-за дождя, зрачки блестят, смотря на побитый асфальт под ногами. Сегодня его отпустили пораньше. Причиной послужило «нехорошее самочувствие» и «отсутствие эмоций в глазах» — Чимин ещё долго что-то пыхтел и не прекращал говорить про того «странного типа в белом худи», пока Ким равнодушно пропускал все мимо ушей и задумчиво хмуря брови, глядел на входную дверь, ожидая, что сейчас колокольчик зазвонит и кто-нибудь войдёт. Кто-нибудь — это, разумеется, не Чон Чонгук.       Выбросив окурок в урну, накидывает капюшон и ускоряет шаг, желая поскорее добраться до дома и разобраться с этим непрерываемым ворохом мыслей.       Что. Ему. Блять. Делать.       «Я ведь даже не знаю его номера»       Остановившись напротив знакомой серой многоэтажки, Тэхён выдыхает, осматривая чёрный мерседес с включёнными фарами возле своего подъезда. Дорогая машина совсем не вписывается в пейзаж мрачного, грязного, дешёвого района, где собрались, по-мнению русоволосого (и он в том числе), отбросы померкшего в их глазах города. Здесь нет насильников, убийц или воров. Половина только-только вышла из тюрьмы и сейчас проходит испытательный срок, другая половина ищет пути заработка на лечение и покупку лекарств. В основном тут все добрые, несмотря на трудное положение, что благородно подкинула им судьба. Помогают, слухи не пускают, делятся вещами, посторонних не принимают, о бывших преступлениях не торопятся рассказывать, лезть в чужую жизнь и давать наставления тоже.       Сложно поверить, но ему нравится. Или скорее уже привык жить в таких условиях.       Из мерседеса выходит он. Взгляд взволнованный. Сразу же смотрит на костяшки рук, что все ещё заклеены лейкопластырями. Чуть опускает плечи, дергая уголком губ. Хочется снова сказать, что слишком красивый, но упрямое сознание быстро отгоняет эту мысль по-дальше. На время. Тэхён не двигается. Ждёт, пока к нему подойдут, оставив приличное расстояние и посмотрят прямо в уставшие бездушные глаза. Он, скорее всего, выглядит жалко. Одет в его одежду, пахнет его гелем для душа, рассказал ему при первом же знакомстве о своём болезненном прошлом и гнилом настоящем, позволил обнять, прижать к груди, вплести пальцы в эти чёртовы русые волосы, назвать себя «хрустальной душой».       Да.       Тэхён действительно жалок и безнадежен. Он даже больше не входит в ежегодную статистику нормальных и самостоятельных людей. Он больше никуда не входит. Ни в чьи либо расчеты, статистические данные или воспоминания. Ни-ку-да.       Он существует лишь для самого себя и звёзд на небе.       Соён говорила, что став феей, в первую очередь исполнила бы желание брата.       И она была права.       Тэхён действительно бы попросил вместо неё забрать его и сделать так, чтобы звёзды никогда не исчезали для человеческого зрения. Пусть продолжают любоваться ими перед сном, мечтать дотянуться рукой и забрать великую силу. Пусть они продолжают служить светом для тех, кто потерялся в кромешной тьме.       — Тэхён, прошу… — сквозь дождь звучит напряжённый голос, — поговори со мной. Я не хотел делать тебе больно.       «Никто никогда не хочет. Но, почему-то, все равно ломают, издеваются, уничтожают.»       — Что вам нужно от меня? — осипло шепчет, не поднимая головы. — Зачем вы приехали? Зачем оплатили мой долг? Вас это не должно касаться. Я — никто. Всего-то вещь на одну ночь… зачем вы говорите со мной так, словно я… словно… — сжимает пальцы в кулаки, — что-то значу.       Мужчина громко вздыхает и аккуратно, боясь как бы не спугнуть, подходит ближе, практически касаясь носом чужой поникшей макушки. Укладывает ладонь на плечо и сжимает, пытаясь встретиться наконец со взглядом карамельных волшебных глаз.       — Ты важен, Тэхён. Почему ты так легко принижаешь свою значимость в этом мире? Разве Соён, после того как умерла, перестала занимать главное место в твоём сердце? — парень вдруг резко вскидывает подбородок, всем видом показывая, что тема запретная и не стоило её озвучивать. Но Чонгук не отступает и не жалеет о сказанном. — Разве я, после того как получил эту чёртову болезнь, перестал играть роль в нашем обществе? Может вселенная и решила выкинуть нас из своего установленного многовекового круга, однако мы не потеряли свое значение. Мы — люди. Мы — часть природы. Другие могут говорить, что мы ошибка системы и не заслуживаем её благ. Не знаю, правы они или нет. Знаю лишь одно: последнее слово всегда останется за мной, за моим решением. И если ты сам не в состоянии принять эту сторону иного себя, то проблема не в остальных, а в тебе, — Тэхён вытирает тыльной ладонью раскравнешийся нос и неуверенно скидывает руку с плеча. Он не желает быть грубым, но, судя по всему, это защитная реакция. Потому что все, что только что сказал Чонгук — правда.       Проблема действительно не в Соён, господине Кане, долге или его работе.       Проблема в самом Ким Тэхёне, который боится и запрещает себе жить счастливо.       Так странно, что именно незнакомый человек смог увидеть это в нем и открыто сказать в лицо.       Чонгук и впрямь как шкатулка с секретами.       — Давай поедем куда-нибудь и поговорим. В более… теплой обстановке.       Тэхён еле заметно поднимает уголки губ и качает головой.       — Для начала мне нужно попасть в… одно место.       — Я могу…       — Да, — подбородком указывает в противоположную сторону от машины. — Но добираться будем моим способом.

☔☔☔

      Чонгук аккуратно сжимает пальцами купленный букет фиолетовых хризантем, следя за проплывающим пейзажем по ту сторону грязного окна автобуса. Он едет в одном лишь тёмном классическом костюме, пока Тэхён рядышком греется под его длинным плащом, и с закрытыми глазами пытается нормализовать дыхание. Не думал, что когда-нибудь захочет прийти к сестре с едва знакомым человеком. Транспорт останавливается и они выходят, поблагодарив поклоном доброго седовласого водителя, который всегда при встрече с Тэхёном соглашается подвести парня в определённое место. Дождь прекратился, но холодный ветер все равно пробирает до костей.       На кладбище Мангудон тихо. По-другому не бывает. Тэхён за прошедшие два года успел выучить его территорию вдоль и поперёк. Каждая суббота сопровождается походом сюда. В царство безмолвия, спокойствия, пустоты и слез. В место, служащее для одних утешением, а для других болезненным напоминанием о том, чего больше невозможно вернуть. На самом деле, он не знает и не понимает, что чувствует сам когда приходит к знакомому могильному камню и долго смотрит на выведенные на нем буквы с блеклыми цифрами: «Ким Соён (04.07.13 — 10.09.22). Все звёзды расцветают — и ты расцветешь в бесконечности синего неба». Ему просто… нравится ощущать призрачное присутствие Соён рядом. Рассказывая о ненасущных делах и вглядываясь в нависшую над головой черноту, он представляет как она сидит рядом и по-своему, по-родному прижимается к нему боком, ярко улыбаясь и подбадривая его. Глупо? Может так. Может давно пора отпустить боль, забыть прошлое, сделать шаг вперёд. Может пора… стать немного счастливым?       Мужчина кладёт цветы на влажную землю и без отвращения вытирает рукавом новенького пиджака могильную надпись. Становится, касаясь плеча и поджимает губы, неслышно сглатывая. Тяжело. А какого тогда Тэхёну? Какого хрустальной душе…       — Как вы попали в наш клуб? — спрашивает, вглядываясь в неизвестную точку.       — Ли Хвонг слишком озабочен подобными… заведениями. Я никогда не интересовался как и где он проводит свои выходные, но, вот, однажды, меня угораздило спросить и Ли загорелся идеей показать мне… свои увлечения. Отвратительно даже не то, что он владеет парочкой и зарабатывает на этом не маленькие деньги. Отвратительно то, что в подобном он находит сплошь веселье и шанс развлечься на всю катушку. Я раньше не знал о такой стороне Хонга. Мне жаль.       — Ты постоянно просишь прощения?       — Это плохо?       — Это ужасно, Чонгук, — Тэхён устало трёт пальцами виски. — Ты не виноват в извращенных предпочтениях своего друга. В современном мире такая сторона не кажется чем-то ненормальным или запретным. Все ведь продолжают считать, что это выбор каждого. Ты сказал вчера: «Разве не мы сами выбираем тех, кто причиняет нам боль?» — в этом есть доля правды, однако нельзя не принимать во внимание один факт, — смотрит, режет, завораживает. — Когда мы подпускаем к себе кого-то, когда доверяем ему в руки свое сердце и раскрываем душу, мы не думаем о том, что этот человек может воткнуть нам в спину нож или незаметно исчезнуть в прекрасный солнечный день, забрав любые ваши совместные воспоминания и обратив обещания в обыкновенные, ничего не значащие слова. Мы не думаем о том, что после его ухода будем страдать, уродовать свои тела и просить Господа Бога забрать нас туда, где есть он. Мы думаем и верим в любовь, которую нам отдают. Мы верим в поцелуи, объятия, разговоры, взгляды, улыбки. Выбор, в частых случаях, стоит не за нами. И это так глупо твердить, что свобода есть. Почему тогда я никогда её не видел и не ощущал? — губы трогает горькая усмешка, в которой, лучше всего отражаются презрение и давно приевшаяся печаль. Печаль с оттенком погибшей любви к жизни и желанием покончить с ней как можно скорее. Чонгук не должен внимательно рассматривать дрожащие пышные ресницы, прилипающие к вискам светлые пряди, нахмуренные тонкие брови и… руки, нервно теребящие край плаща. Он не должен находить в каждой детали — что-то из своего оберегаемого хранилища. Что-то, что нормальные люди привыкли называть своим домом.       Его хватает лишь на:       взяв холодные ладони и бережно согрев их горячим дыханием, он крепко стискивает бледные костяшки, словно боится, что от него убегут. Но Тэхён не убегает. Тэхён ждёт, с замиранием сердца наблюдая за чужими действиями. Тэхён бы давно отпрянул и ударил со злостью по щеке, только сейчас этого не хочется.       Сейчас Тэхёну важно чтобы рядом был кто-то.       — Чонгук, — нарушает безмолвие хриплым голосом, — зачем ты приехал за мной?       — Тэхён, — пытается улыбнуться, тяжело выдыхая, — ответ очевиден. Ты мне нравишься, хрустальная душа. Я часто слышал фразу, что когда находишь нужного человека, начинаешь ощущать себя, будто ты в уютном доме, безопасном месте. Впервые в полной мере понять описанное, я смог вчера. Находясь с тобой в одной комнате и слушая твой грустный рассказ о нелёгкой судьбе. Меня не смущал тот факт, что мы совершенно незнакомы. Я, наверное, спятил.       — Я не… не подхожу в роли партнёра. Во мне слишком много боли, Чонгук. Поверь, твоя судьба ещё найдёт тебя.       — А что, если я не хочу этого? — вглядывается в зрачки напротив. — Я не прошу тебя отвечать мне взаимностью, достаточно будет того, если ты разрешишь мне быть другом для тебя и находиться рядом. Ты не обязан страдать в одиночку и переживать это все внутри себя. Просить помощи не значит быть слабым. Порой, нам всем требуется помощь. Даже виде обычного разговора или… касания.

Твоё сердце сейчас разорвется, Ким Тэхён. Я слышу его бешеное стучание. Я вижу, как стена, построенная нами, постепенно ломается. Не жди моего позволения. Всё в твоих руках.

      — Видимо, я тоже спятил, — лижет губу языком, смотрит на могильный камень и потом вновь возвращается к поразительно-чёрным глазам. К поразительно-красивым. Необыкновенным. Самым добрым и искренним. — Не дай мне пожалеть о сделанном выборе. Я правда хочу вновь научиться быть — живым. Ради неё. И себя.       Чонгук кивает, не скрывая радости и облегчения.       — Твои воздушные киты отправятся в свободное плавание по звёздному небу, а душа хрустальная засияет. Ты сам заставишь её сиять и полюбишь. Обязательно полюбишь, Тэ.       Потому что мы с тобой пусть и не свободны и отличаемся от остальных, — с первых секунд рождения познаем пространственные тайны вселенной и времени, дышим звёздной пыльцой и поглощаем призрачную энергию мира, по которому ходим.       Потому что мы с тобой, однажды дотянемся до небес и оставим прошлые обиды позади.

Ты нашёл себя, Тэхён. Ты смог.