Останься

У них всё равно бы ничего не вышло. Даня старательно внушал себе эту мысль бог знает какую по счету неделю, методично выбивая дурь из головы путем жёстких каждодневных тренировок на футбольном поле. Не помогало. Нихуя не помогало, ничего. Глядя на то, как Никита показательно игнорировал его в центре, слал нахуй при любой попытке заговорить или объясниться, Даня чувствовал боль и беспомощность. И злость на себя. Сам виноват. Во всём сам. Никита Бойко не вписывался в его ледяной мир — слишком уж живым он был. Возможно, стоило оставить его в покое. Забить и жить дальше. Не общаться в центре, игнорировать друг друга на общих тусах. Но почему-то при мысли о том, что «их» больше не будет, стало очень тоскливо. Слишком. Казалось, даже мир потерял свои краски. Но ведь по сути они не были вместе. Никогда. Длинные взгляды на занятиях и в курилке, драки на футбольном поле и страстные поцелуи по пьяни не в счёт. Они никогда об этом не говорили. Никогда. Наутро делали вид, что никто ничего не помнит, но Даня видел в глазах Никиты, что это ложь. Помнил, ещё как помнил. В глазах Никиты была та же жажда, что и в его. Только в отличие от Дани Никита не умел скрывать свои чувства. И это в нем подкупало. Агрессия не казалась чем-то опасным, а желание набить друг другу морды неправильным. Но вот желание быть рядом… Оно было чем-то запредельным. Чем-то, что Даня Макеев просто не мог себе позволить. Такому солнечному мальчику, как Никита Бойко, нечего было делать в его королевстве изо льда и снега. Рано или поздно всё закончилось бы, не успев начаться. Возможно, это было к лучшему.