Останься

Даня решил сдаться. Просто потому что а смысл что-то говорить, если тебя не хотят слушать. Когда Никита сказал, что он ему никто, Дане стало по-настоящему больно. Он смотрел на Никиту взглядом пробитой собаки и не хотел даже думать о том, насколько жалко выглядел со стороны. Что же он натворил… И как теперь это исправить, неизвестно. — Открутить бы тебе яйца, да Никита переживать будет, — плюхнулась рядом на траву Яна, закуривая. — Ты о чем? — изобразил непонимание Даня. — Сам знаешь. Ну и мудак же ты, Макеев. На это Даня ничего не мог возразить, даже если бы очень хотел. — Не простит? — Хотела бы сказать, что нет. Но ваши взгляды друг на друга, пока другой не видит, выводят из себя. Поговорите уже и не ебите друг другу мозги. — Он правда смотрит? На меня? — Блять. — Яна ударяет ладонью с зажатой между пальцев сигаретой себе по лбу. — Не беси, а. — Пытался я поговорить. Дохлый номер. — Ну бля, а ты думал, он к тебе на крыльях радуги прибежит что ли? После того, как с телкой увидел. — Нет, но… — Спасибо скажи, что не убил нахуй. Я бы убила. — Ян. — А? — Спасибо тебе. — Сгинь. Легче не стало. Но появилась крохотная надежда на то, что все можно поправить. Возможно, не сейчас, не сегодня и даже не в этом десятилетии, но можно. А самое обидное то, что они так и не выпили вместе кофе. Ни одного гребанного раза.