Ты обещал быть рядом

День у Чимина не задался с самого утра. Во-первых, он не выспался, потому что в голове то и дело всплывали картинки секс-сцены Чонгука и Тэхёна, о которых он грезил с Юнги. Во-вторых, он не уследил за кофе и засрал всю плиту, за что получил недовольные возгласы от старшего, когда тот прибежал на крик Пака. Ну, и, в-третьих, репетиция с Хосоком шла из ряда вон плохо. Ребятам была дана неделя на то, чтобы они придумали хореографию для новой группы, что в скором времени должна была дебютировать, но парни просрочили все сроки и дедлайны. Шла уже третья неделя как они пытались сопоставить идеи друг друга, чтобы получить что-то цельное, но все было безуспешно. — Хоби-и, — протяжно стонет Чимин, сидя в позе лотоса на полу. — Им сложно будет выполнять эти движения, пойми ты уже наконец, — закрывает лицо руками и тяжело вздыхает. — Помни, что им еще петь надо. Они — новички, пожалей их немного. — Они знали на что шли, Чимин! — недовольно подает голос Хосок, прекращая танцевать. — Но должна же быть грань, — встает с места и подходит к Чону. — Чимин, у меня нет цели их как-то опозорить или еще что. Я просто хочу, чтобы они зацепили аудиторию крутыми танцами. — Круто — не значит сложно! Сколько всяких элементов непростых ты понапихал в танец! — Чимин взрывается. — Ты же сам не всегда можешь это станцевать, а хочешь, чтобы станцевали ребята, которые танцевать только недавно начали! Да и в тайминг мы не укладываемся! У них песня закончится, но они будут дальше танцевать, так что ли? — Я пытаюсь сделать как лучше! — Господи, Хосок, ты делаешь только хуже, — сдается Чимин и выходит из репетиционного зала, громко хлопнув дверью. Чимин был в ярости. Он не понимал, как еще можно донести до Чона свои слова. Не понимал, почему этот баран так упрямится. Чего он хочет добиться? Или доказать? Парень несся по коридору так быстро, что едва не сбил человека, шедшего ему навстречу. Незнакомец успел увернуться в самый последний момент и, честно говоря, упал бы, запутавшись об свои ноги, если бы не стена. Он еще немного посмотрел Паку в след и пошел дальше по своим делам. — Тук-тук, можно? — Чимин, ты придурок? Зачем спрашивать разрешения? — раздраженно произносит Чон Хосок и поворачивается на голос. — Погоди, — раскрывает рот в удивлении и тычет пальцем в незнакомую фигуру. — Ты не Чимин. — Эм-м, ну, да, я не Чимин. Я Сокджин. Ким Сокджин, — неуверенно произносит молодой человек все еще стоя в дверях, боясь пройти дальше. — Прости за мою резкость, — неловко говорит Хо, почесывая затылок и бегая глазами по залу. — Так, какими судьбами? И не стой в дверях, пожалуйста, я тебя не съем. — Я у вас новенький. В смысле не трейни, а просто, — заминается Джин, медленно заходя в зал и тихо закрывая за собой дверь. — Буду петь иногда, принимать участие где-нибудь, вот. Я хотел познакомиться с теми, с кем буду пересекаться часто. — Оу, ну, приятно познакомиться, Ким Сокджин. Я — Чон Хосок, хореограф, — Хоби расцветает и улыбается своей самой яркой улыбкой, подходя ближе к уже немного знакомому человеку и протягивая руку для рукопожатия. Хо было приятно слушать Сокджина. У парня был приятный мягкий голос, будто он не разговаривал, а пел балладу. Ему стало легче от разговоров с Джином, хотя иногда в голове все еще всплывали моменты недавней ссоры с Чимином и молодому человеку трудно было погрузиться в общение с Джином полностью. Но Ким не дурак, можно даже сказать, «провидящий», который видел людей насквозь и Хосока в том числе. Тот постарался аккуратно и ненавязчиво выведать у Чона причину его не очень веселого настроения, задавая вопросы в шутливой манере. Видел растерянность Хосока и его желание выговориться кому-либо. И Хосок выговорился. Не стал утаивать от нового знакомого свои переживания, а наоборот, рассказал все в мельчайших подробностях. Чон не надеялся, что Ким даст ему какой-то совет или еще что-то в этом роде, потому что тот завороженно его слушал, боясь двинуться и прервать собеседника. Но какого было удивление танцора, когда после его длинного монолога, Джин подал голос и начал высказывать свое мнение. — Судя по твоим рассказам, ты больше хочешь показать свой профессионализм и все то, что ты умеешь и чему научился, — спокойно говорит Сокджин. — Будто оценивать будут тебя, а не ту группу, — пауза, тихий вздох. — Тебе надо умерить свой пыл. Все, что ты хотел доказать, ты уже доказал. Не зря ты здесь находишься три года и сейчас ставишь дебютную хореографию. — Это намек на то, что Чимин прав? — смеется Хо. — И это тоже, — подхватывает Ким приподнятное настроение Чон Хосока.

***

— Как же достал! — Чимин влетает на крышу здания и громко кричит, надеясь, что его никто не слышит, кроме пролетающих птиц. Пак любит приходить сюда и сильно благодарен компании за то, что оборудовали крышу здания под место отдыха. Ему нравилась эта открытая местность с кучей дорожек, что были выложены различными материалами и даже камнями, которые переплетались с искусственным, но зеленым ярким газоном. И чтобы люди могли смотреть на город с высоты птичьего полета не только стоя, здесь было несколько скамеек, сделанных в современном стиле. Рядом находились клумбы с цветами, а по углам крыши были посажены кустарники. Место было очень живописным. Часто вдохновляло Чимина и забирало его усталость. — Надеюсь, так разозлил тебя не я, — подает внезапно голос Юнги и усмехается, сидя на лавочке и попивая кофе. — Хён, боже, как я рад тебе! — Пак, видя до боли любимую фигуру и слыша голос, моментально преодолевает расстояние между ними, садясь вплотную к старшему и обнимая.

*IOWA — Одно и то же*

— Эй-эй, малой, ты чего? — Юн пытается отодвинуть от себя мелкую прилипалу свободной рукой, но Чимин будто реально приклеился к нему. — Хоть хватку расслабь, мне дышать трудно. — Хён? — Что? — Можно я буду работать с тобой, а не с Хосок-хёном? Я устал от него, — тихо произносит Чимин, нехотя прекращая объятия и отодвигаясь. — Я не уверен, что со мной тебе будет легче, Чимин-а, — громко смеется Юнги. — Ты устанешь от меня еще больше. К тому же, мы с тобой поссоримся в первые 20 минут совместной работы. Оно тебе надо? — все еще смеясь, говорит Юнги. — Фу, противный, — дуется Чимин, сложив руки на уровне груди. Юнги продолжает посмеиваться над своим лучшим другом, не забывая о кофе в руке. Погодите. Лучшим другом? Может ли Юнги назвать Чимина своим другом, когда начал чувствовать к нему что-то большее и видеть во всем неоднозначные знаки в свою сторону? Уверен ли Юнги в том, что этих знаков не было раньше? Нет. Мог ли он их просто не замечать, или даже, игнорировать? Да. Знал ли Юнги, что с этим делать? Абсолютно точно нет. Сидя сейчас здесь, на крыше здания компании, в которой они работают, и наблюдая за Чимином, который практически лег на скамейку, чуть съехав с нее, закрыв глаза, и наслаждаясь легким ветром, что овладевал его лицом, Мин ловит себя на мысли, что хочет Чимина ближе. Но не просто взять за руку или обнять. Хочет целовать его губы: медленно, нежно, с любовью. Хочет дарить тепло своего тела. Вызывать у младшего мурашки от своих прикосновений. Юнги не хочет быть его другом. Он хочет быть его любовником, второй половинкой и любовью всей жизни.

***

— Привет, Юнги-я! — звонко звучит радостный голос девушки по ту сторону телефона. — Привет, Ду, — устало отвечает Юнги. — Эй-эй-эй! Друг мой, ты почему такой грустный? — возмущается девушка. — Я просто устал, Дуён. Ничего более. — Что-то случилось? — уже обеспокоенным голосом спрашивает Ду. Юнги всегда поражался ее быстрой смене настроения, чувств и эмоций. — Вы с Чимом поссорились? — Нет, — тяжело вздыхает Юнги, прикрывая глаза и потирая переносицу. — Просто я снова копаюсь в себе и думаю о чувствах к нему. Юнги рассказал Дуён о чувствах к Чимину, когда после дня рождения младшего они чисто случайно встретились в кафе в центре Сеула и сильно разговорились. Мин, на самом деле, не собирался делиться чем-то таким сокровенным и личным, оно как-то вышло само. Сначала Дуён смеялась над бедным Юном, а потом со всей серьезностью на лице и в голосе сказала о том, что не удивлена. — В смысле, как? Ты знала? — находясь в недоумении, спросил Юнги тогда, у которого чуть челюсть не отвисла от такого заявления знакомой. — Тут сложно не догадаться. Ты палишься, Мин Юнги. Сильно палишься, — довольно отпила молочный коктейль. — Мне кажется, догадались абсолютно все. — Твою мать. А потом ребята стали хорошими друзьями и Дуён не давала уйти Юнги в себя и свои мысли. Она чувствовала сквозь расстояние, что Мину тяжело. Он слишком много думал и никак не мог понять своих чувств. Хотя скорее, он просто боялся их принять, как однажды сказала Ду. Они часто созванивались и девушка поддерживала Юнги как могла. И вот они созваниваются до сих пор, уже как месяц поддерживая связь. — Юнги! — Хосок резко раскрывает дверь студии, чем пугает Мина. Он тяжело дышит, будто бежал сюда, и эмоции на лице сменяет очень быстро, отчего понять ничего невозможно. — Ты нужен Чимину.

***

Весьма трудновато было бежать по лестницам, ведь физическая подготовка Юнги намного уступала подготовке Хосока. Мину приходилось чаще останавливаться посередине лестницы, ведь одно дело подниматься по ступеням без спешки, а другое нестись по лестницам, как феррари на формуле 1.

*Sleeping At Last — Saturn*

Спустя, вроде как казалось, не очень-то долгих три этажа (а Юнги думал, что вечность будет в бегах), ребята, наконец, оказались у заветной двери одного из крупных танцевальных залов компании. Хосок прошел внутрь зала, однако Мин застыл, как статуя перед открытой дверью — парень не знал, чего ему ожидать, ему было страшно. Возможно, там даже что-то хорошее и Чимин хочет чем-то похвастаться. Но старший, будто слыша духи, также чувствовал атмосферу, что доносилась из помещения: она была напряженной и удушающей. Собравшись с силами, Юн медленно, практически семеня, заходит в зал, где видит сидящего по центру зала Пака, что таращится в телефон. — Чимин-а? — тихо подает голос Юнги. В ответ тишина и Юн решает подойти к Чимину совсем близко, раз тот не отзывается. Как раз в тот момент, когда Мин оказался совсем рядом с младшим и положил свою руку ему на плечо, Чимин резко подскочил, будто ошпаренный кипятком. На ноги встал и стал смотреть на двоих людей в зале. В руках сжимал мобильный телефон, да с такой силы, что еще немного и тот сломается сейчас. Волосы взъерошенные, местами выглядят так, будто вырвать хотели. А глаза… А глаза красные, опухшие и заплаканные. И сам Пак еле держится на ногах. Смотря сейчас на него, можно сказать, что парень только успокоился и пришел в себя, но завидев Чимин родного любимого человека, его снова пробивает на эмоции и он чуть ли не падает на пол; не успевает — Юнги ловит. Они вместе садятся на коленки на пол. Старший прижимает к себе крепко и гладит: по голове, спине, рукам, щекам — везде, чтобы прикосновения смогли хотя бы немного унять пока непонятную для Юнги боль в чужом теле и, особенно, сердце Чимина. — Чимин-и, что случилось, малыш? Расскажи мне, — шепчет Юнги на ухо Чимину, все еще прижимая к себе как можно сильнее. — Ты сможешь, — всхлип. — Отвезти меня, — еще один. — Мне нужно в Пуса-ан, — все, на что хватает Чимина прежде, чем он снова начинает плакать. Юнги не знал куда себя деть. Юнги не знал как себя вести. Юнги вообще ни черта не знал. — Посмотри мне в глаза, Чим, — продолжает шептать Мин. — Пожалуйста, Чимин, — молодой человек получает то, что просил и слегка улыбается, вытирая слезинки с щек младшего. — Нам нужно с тобой подняться, чтобы дойти до машины, — медленно, томно, будто для маленького ребенка объясняет Юнги. — Но мне нужна твоя помощь, — пауза. — Мне нужно, чтобы до машины ты дошел сам. Я помогу тебе совсем немного, хорошо? — Пак кивает на его просьбу. — Отлично, молодец, — они вместе поднимаются с места и лениво, не спеша, направляются к выходу из компании. Хосок, пока ребята шли к машине, также следовал за ними. Посадив Мин младшего на переднее пассажирское сиденье, а не на заднее, как хотел Мин, потому что хотел, чтобы Чим поспал (но капризный Пак Чимин решил иначе, твердо сказав, что от Юнги ни на шаг), Юнги повернулся к Хосоку с одним единственным вопросом: — Что случилось? — Судя по всему, что-то с семьей. И что-то очень серьезное. — Подробнее сможешь? — настаивает Юнги с ноткой злости в голосе. — Нет, Юнги, я сам ничего не понял, — Хосок нервно прячет руки в карманы спортивных штанов. — Он ответил на звонок, упал на пол, потом зарыдал и все, что он мне сказал было «Юнги». Юнги садится на водительское, заводит мотор и машина буквально срывается с места. Он все еще не знает абсолютно ничего из произошедшего, но и выпытывать у младшего не собирается. Он сейчас слишком разбит. Ему бы поспать, чаю горячего выпить и в душ сходить. И забыть обо всем, желательно. Потому что смотреть на такого, мягко говоря, «помятого» Чимина, Юнги очень больно. В груди сердце принимает в себя тысячи иголок, эти иголки будто рвут сердце на части, рвут долго и мучительно, переходя на легкие и парализуя их, не давая сделать вдоха. После первого нарушенного правила (Юнги проехал на красный), Чимин опустил голову, смотря на руки свои и еле слышно проговорил: — Джихёна сбила машина. Он в реанимации в критическом состоянии, — и больше Чимин не сказал ничего за всю дорогу до больницы Пусана. По приезде домой, единственным стойким человеком, после Юнги конечно, была мать Чимина. Она заботливо предложила присесть всем за стол и выпить чаю. Мисс Пак даже предложила немного сладостей, но желания есть эти сладости не было ни у кого. Юнги не отходил от Чимина. Чимин не отходил от Юнги, будто тот его спасательный круг. Уже дома, сидя за столом и попивая ромашковый чай, Чимин взглянул на старшего и осознал, насколько ему благодарен, что сейчас, в эту минуту, он находится рядом и поддерживает всеми силами. Не словами, как делают многие, нет. Юнги помогает своим присутствием. Юнги помогает чувствовать себя лучше просто находясь рядом, изредка обнимая, держа за руку, поглаживая по спине и заглядывая с улыбкой на лице в глаза Пак Чимина. И Чимину действительно больше ничего не надо — лишь бы Мин Юнги был рядом. — Не уходи, — шепчет младший, когда Юнги встает с его кровати и собирается уходить к «себе» в комнату. — Останься, — вздыхает, хватает чужое запястье и на себя слегка тянет. — Пожалуйста, — и Юнги видит, хоть в комнате и очень темно, он видит в глазах Чимина эту «нужду» в нем и отказать не смеет. — Не уйду, буду с тобой здесь, не переживай, — отвечает тихо Юнги, ложась на то место, где еще недавно лежал Чимин и оказываясь своим лицом к лицу Пака. — Будь рядом, пожалуйста. — Буду. — Обещаешь? — Обещаю. Обещаю всегда быть рядом.