Ты обещал быть рядом

Чимин резко садится на кровати и начинает смотреть в одну точку, вспоминая вчерашний разговор с Юнги. Яркой вспышкой в голове возникают последние слова, что они сказали друг другу перед сном. — Спокойной ночи, Юни. Люблю тебя. — И я тебя люблю. Зачем Чимин произнес вслух слова любви? Зачем Юнги на них ответил? Это дружеское признание и больше благодарность или все-таки обычное признание в любви? Но Юнги никогда не говорил о своих чувствах вслух. Даже будучи друзьями, Чимин ни разу не слышал от старшего такие теплые слова. Что заставило его вдруг их сказать? Чистая случайность? На автомате? Из вежливости? Их вежливости не мог, потому что на слова Пака он ответил сразу же, не задумываясь. Тогда в чем дело? Неужели он чувствует что-то к младшему? — Аргх, черт, Мин Юнги, уйди из моей головы! — кричит отчаянно Чимин и хватает подушку, лежащую рядом, и кидает куда глаза глядят. — Почему с тобой всегда так сложно? — закрывает лицо руками и протяжно скулит. Чимин лежал на кровати в позе эмбриона по меньшей мере минут 30. Он опомнился, когда на его телефон пришло сообщение от Тэхёна с пожеланием «доброго утра и хорошего дня». Пак расценил это как зеленый флаг и начал судорожно набирать Киму. — Ты мог просто ответную смску послать, а не звонить, — проговаривает Тэ на той стороне мобильника. — Мне Юнги в любви признался. — Чего? — настолько удивился, что кофе чуть не выплюнул, а потом кашлять начал. — Если это твой сон, то, пожалуйста, избавь меня, я не хочу это снова слушать. — Нет, Тэхён-и, он правда сказал «я тебя люблю» вчера, когда мы разговаривали по видеосвязи, — отвечает Чимин с ноткой безысходности в голосе. — Э, ну, я типа должен тебя поздравить? Вы говорили об этом? — Ни о чем мы еще не говорили. Это было последнее, что мы сказали друг другу. — Тогда на твоем месте я бы сильно не радовался. — Ну, Тэхён-а, — начинает ныть Чимин. — Узнай у Чонгука, у Намджуна, у самого Юнги в конце концов. Может он правда в меня влюбился? — Ты невозможный, Чимин. Сам приедешь — и все узнаешь. У меня репетиция, я очень за тебя рад, перезвоню, — и отключился. Чимин снова наедине со своими мыслями и готов на стенку лезть от накручивания самого себя.

***

Хосоку без Чимина трудно танец практиковать, поэтому сегодня он решил, что присоединится к кому-нибудь из знакомых коллег: понаблюдает их работу, подбодрит и, может, что подскажет, в конце концов. Выбор пал на Чонгука и Сокджина, чье пение было слышно аж с другого конца коридора. Преодолев значительную часть комнат, Чон наконец добрался до нужной, но входить сразу не стал. Он встал рядом и начал прислушиваться. У Сокджина был бархатистый и мелодичный голос, когда он пел. И наслаждаться этим пением можно было бы вечно. Хо дождался момента, когда все стихнет, и только тогда зашел в комнату. — Хосок-и-хён! — звонко крикнул Чонгук, стремясь скорее обнять Хосока. — Вы знакомы? — Он приходит иногда ко мне танцевать. Берет уроки или что-то типа того, — отвечает Хо. — У тебя потрясающий голос, Джин. Споешь еще что-нибудь? — Что бы ты хотел услышать? — На твой вкус, — улыбается Хосок и подмигивает Джину.

*BTS — Epiphany*

Песня была похожа на сказку. На хорошую добрую сказку. Закрыв Хосок и Чонгук глаза, чтобы глубже прочувствовать ее, Джин сделал то же самое, но для того, чтобы погрузиться в нее и лучше передать слушателям. Такую сладкую, душевную и волшебную музыку и пение, ребята, кажется, слышали впервые. Мелодия действительно уносила тебя будто в другую реальность, предлагая там остаться и исследовать все неизвестное. Помимо мелодии, Хо и Гук наслаждались и восхищались необыкновенным вокалом Джина. Голос звучал слегка приглушенно и плавно переходил с низких на высокие затяжные ноты. На длинном проигрыше, чуть ближе к концу песни, Сокджин вытянул самую высокую ноту, которую только мог, и на этом моменте, слушающие открыли глаза: Чонгук сидел и улыбался во все 32, а Хосок сидел с открытым от восхищения ртом. И кто бы мог подумать, что такой стеснительный парень, как Ким Сокджин, мог обладать такими прекрасными и выдающимися вокальными данными? — Ва-а, Джин-хён, — лишь сказал Чонгук, когда тот допел, а затем начал хлопать. — Не могу не присоединиться, — проговорил Хосок, намекая на похлопывания. Остаться Хоби, кстати, разрешили. Ребята даже были рады, что их вокал послушает кто-то, кто в этом не сильно разбирается. И были рады приятной компании Хосока, потому что от одного только его присутствия в помещении становилось уютно и солнечно. Становилось даже тогда, когда не было настоящего солнца, а за панорамными окнами лил лишь противный дождь. Хосок — синоним слова уют. А еще с Хоби спокойно. С его приходом парни почувствовали как расслабляются и как петь становится легче. Как вдруг легко начали решаться головоломки по типу, какую лучше ноту взять вот здесь в конце или лиричный конец песни будет лучшим ее завершением. Если Ким Сокджин обладал волшебным голосом, то Чон Хосок был неким волшебником и обладал волшебством, которым он был не прочь поделиться и озарить им все вокруг.

***

*Will Carano —What If*

Вышедший на радостях Чонгук от Джина и Хосока, парень направился к Юнги. Сегодня у них по планам попробовать свести начало его новой сольной песни. Первой сольной песни Чонгука. И, несмотря на то, что Гук в компании уже два года, свою песню он сможет исполнить лишь сейчас, когда пошел его третий год пребывания в компании. Дело в том, что молодой человек долго не мог определиться с тем, что хочет петь и в каком стиле хочет петь. Он перепробовал и поп, и соул, и блюз, и даже хип-хоп был в его списке, но он так ни к чему и не пришел. Все эти два года выезжал за счет каверов с иной аранжировкой и пел с кем-либо в дуэте. И вот, услышав одну ноту в одном месте, а потом еще несколько других в другом, Чонгук сложил у себя в голове пазл. Пришел с этим пазлом к Ким Намджуну, чтобы тот, как композитор и продюсер, довел все до конца и счастливее еще стал. А Джун, в свою очередь, подключил к этому делу новенького — Мин Юнги, который ничем не хуже Ким Намджуна. Аккуратно постучав в дверь студии, Чонгуку отозвалась лишь тишина. Он приоткрыл дверь также аккуратно, как и стучал в нее, будто та хрустальная ваза или антиквариат какой-то, и прошел вглубь, сев рядом с местом Юнги, которого на этом месте не было. Был открыт ноутбук, куча папок в нем и несколько соответствующих программ для создания музыки. В комнате царила чуть ли не полнейшая темнота — только две лампы по обе стороны рабочего стола освещали комнату, из-за чего Чонгуку приходилось прищуриваться, чтобы увидеть что-либо еще в помещении (надо же себя чем-то занять, пока Главного нет). Юнги приходит спустя десять минут с двумя стаканами кофе, один из которых протягивает младшему. Сначала они непринужденно болтают, так как вот так вот вместе они давно сидели не разговаривали. Чон рассказывал, как он устал от подарков Тэхёна и ныл, что не понимает, к чему тот клонит, потому что «Ну я ведь его не за подарки и не за деньги люблю, хён. Я просто люблю его. За то, что есть и за то, что рядом», с ноткой обиды в голосе произнес Гук. Слушая Чонгука и его рассказы о счастливой жизни с Ким Тэ, Юнги невольно начал задумываться о его совместной жизни с Чимином и том, как хорошо с ним рядом. — Я вчера озвучил ему свои чувства, — прервал говорящего Чонгука Юнги, закусывая указательный палец от нервов. Чонгук вмиг замолчал и еще долго смотрел на Юнги большими круглыми глазами, как маленький олененок. — Я сказал Чимину, что люблю его, — уточнил Юнги. — Так понятнее? — Нифига не понятнее, хён, — ответил Чонгук. — Как так получилось? Ты же не хотел… — Это получилось случайно. — Хён, случайно в любви не признаются, — сложив руки на груди, проговорил Чон. — Чим, когда желал «спокойной ночи», добавил еще «люблю тебя». И я ответил тоже самое, даже не задумываясь, Гук, — заканчивает Мин. Младший видел, что Юн растерян. Его чувства зашли слишком далеко и он больше не мог их сдерживать — все просто. Последние недели, месяцы, эти двое были близки больше обычного, а потом и вовсе несколько дней не отлипали друг от друга. Все видели перемены в их настроении и их отношении друг к другу. Все, кроме них самих. И, когда Чимин, находясь в разбитом состоянии, нуждается в человеке, которого очень сильно любит и любит не первый год, получает этого человека, а тот вовсе и не против, а только «за» отдаться тому, Пак осознал — «пора». — Вам стоит об этом поговорить. Вам есть, что сказать друг другу. И очень давно, хён, — спокойно говорит Чонгук, улыбаясь. Юнги смеется в ответ, сидя в кресле с опущенной головой и руки свои рассматривая, и думает, что не ожидал, что все кончится именно этим. Он так грезил последние три месяца о Чимине и теперь он так близко? Получается, все его сомнения и опасения оправдались? И он действительно влюбился в парня? Даже не в парня, а в своего лучшего друга? Юнги действительно влюбился? — Ну, тогда за работу, мелкий, — весело проговаривает Мин и поворачивается к ноутбуку. — Хён, погоди, — обеспокоенно говорит Чон. — Хён, посмотри на меня. — Ты мое лицо видел только что, что тебе надо? — раздраженно произносит Юнги, поворачиваясь. — У тебя кровь из носа идет. Сильно. Вылетев из студии и прокручивая эту фразу Чонгука, Юнги почему-то стало страшно. Он судорожно пытался остановить поток до того, как дойдет до туалета, но у него не получалось. Зайдя в уборную, Юнги обеими руками вцепился в раковину, потому что начало вести голову. Он стоял напротив зеркала не смотря в него и тяжело дышал. Мозг будто разрывало на части и кружило, как на карусели. Переборов себя, одной рукой молодой человек дотянулся до крана и включил воду (благо краны у них в компании не автоматические, упрощало задачу). Все еще держась второй рукой за раковину, которая была испачкана в крови в некоторых местах, он наклонился корпусом сильнее, чтобы было легче умываться. Спустя долгих, как казалось Юнги, 10 минут, его начинало понемногу отпускать, и он уже умывался двумя руками. Закончив и посмотрев на себя в зеркало, Мин увидел бледного, как смерть парня, что с трудом мог открывать веки. Он все еще чувствовал себя не очень хорошо и еле стоял на ногах, но Мин Юнги не будет Мин Юнги, если не поставит работу на первое место и сначала не позаботиться о ней. Тем более, в студии его ждет Чонгук, который с нетерпением хочет приступить к процессу создания своей песни.