Ты обещал быть рядом

— Хорошая работа, Юнги. Хвалю, — Намджун стоит рядом с Юнги в его студии и похлопывает по плечу, улыбаясь. — Я мог лучше, и ты это знаешь, — отзывается недовольно Юнги. — Всегда можно лучше, друг мой. Но пока — это лучшее, что ты делал. Молодец. — Да хватит меня хвалить уже! — и вновь Мин походит на маленького капризного ребенка. Старший всегда противится комплиментам. Даже несмотря на то, что они заслуженные или оправданные. Юнги не умеет их принимать и не считает нужным. Ответив Юнги ухмылкой, Намджун присел рядом с Мином: захотел показать парочку приемов в программе по обработке треков. Отбирая мышку, он ловкими и весьма быстрыми движениями начал двигать ей по экрану и щелкать по нужным ему разделам, кнопкам и ярлыкам. Каждый раз, когда Намджун выпендривался, Мин Юн восхищался Кимом (хоть и не особо любил хвастовство в людях) и искренне радовался и благодарил того за интересные и полезные лазейки. Они просидели так еще не один час, обсуждая работу, ведь почему бы не поговорить о ней лишний раз, если она любимая? Ребята ловили кайф, даже дикий, когда писали треки: тексты и мелодии к ним, сводили их и «колдовали». И несмотря на то, что это дело изрядно выматывало, доделав запланированное, тело окутывало приятная нега и блаженство от проделанной работы и результата. И неважно, что, скорее всего, на следующий день придется делать много правок. Мысль о том, что ты положил начало чему-то прекрасному грела сердце и душу. — Я думаю, можно попробовать записать совместный трек, — подает голос Намджун, заканчивая свои, как казалось Юнги, махинации с его ноутбуком. — Да неужели! Я твержу тебе об этом уже год, а ты все заднюю даешь! — Ну не возмущайся, хён. Мне нужно было к тебе присмотреться, понять тебя. Ты же знаешь, я не из тех людей, кто будет принимать импульсивные решения и хвататься за каждую возможность на своем пути, — серьезно сказал Ким. — У меня есть несколько демок, я тебе скину их по почте, послушаешь и скажешь свое мнение, — закончил Нам и удалился из студии.

***

— Ну, чем порадуете? — произносит Намджун, заходя в вокальную комнату. Работа над проектом идет полным ходом. Намджун видит как каждый из участников группы старается, а некоторые даже перевыполняют план, за что он ругает их. Вот и сейчас, придя к ребятам, что отвечают за вокальную часть, Джун хотел узнать, как продвигается процесс и заодно загнать Чонгука с Сокджином домой, потому что, как куратор, Ким должен был не только следить за работой участников, но и не позволять гробить им свое здоровье. — Мы сегодня много времени уделили партиям Чонгука, у него получается уже лучше, так что       все отлично, — коротко рассказал Сокджин. В самом начале, когда вокалисты начали работать над песней, на всех снизошла волна удивления, потому что Чонгук слетал с некоторых нот и временами фальшивил, что для него было не свойственно. Была даже идея поменять песню, переписать текст, сделать акцент в других частях, но Чон настоял на то, что справится. А с ним и спорить не стали — просто доверились. И, судя по всему, не прогадали. — Я так понимаю, вы уже закончили? — спрашивает Джун, видя как Чонгук собирает вещи. — Да, меня внизу ждет Тэхэни-хён, всем пока, — весело проговорил Чон, убегая со скоростью света.

*Jacob Lee — Ghost*

— Как ты? — обращается Намджун к Сокджину, который сидел за рабочим столом и что-то подчеркивал на бумаге. — Справляешься? — задает еще один вопрос, присаживаясь на стул рядом. — Все хорошо, Нам, не надо обо мне так беспокоиться, — отвечает Сокджин, поднимая голову и смотря с прищуром в глазах, будто обидевшись на слова своего парня. — Я просто забочусь. Все-таки другая страна. Ты давно здесь не был, — неловко произносит Намджун. — Я не был здесь 4 года, а не всю жизнь, Джун-и, расслабь булки, — пытается подбодрить его Джин. 4 года своей жизни Сокджин провел за границей — в Канаде, по работе. Работал обычным секретарем в офисе, надеясь занять место повыше и открыть свой бизнес в дальнейшем. У него не было в чужой стране никого: ни родственников, ни друзей. И кто бы мог подумать, что, зарегистрировавшись на сайте знакомств лишь для того, чтобы найти друга, Джин найдет свою любовь? Они общались с Намджуном около трех лет, иногда созваниваясь по видеосвязи. Они помнят, помнят оба, как трусили самого первого их звонка, потому что каждый боялся показаться не таким, каким заявил себя в переписке. И помнят, как в итоге все прошло хорошо и как много они смеялись на протяжении всех трех часов их разговора. Офисная работа Сокджина выматывала его, даже чересчур, поэтому в некоторые дни после слишком напряженного дня, Намджун особо сильно настаивал на том, чтобы Джин бросил работу, что выкачивает из него все силы и вернулся в Корею, приехал к Намджуну и сделал своей работой то, что считал лишь увлечением и хобби. — Чем займемся сегодня? — спрашивает Сокджин, подходя к Намджуну, что ждал его у выхода из комнаты. — Сначала я тебя расцелую за то, что ты у меня такой молодец, а потом посмотрим, — отвечает Джун, лучезарно улыбаясь и беря в свою руку чужую, выходя из помещения.

***

Открывая глаза, Чимина окутывает темнота: шторы темно-синего цвета в комнате Юнги полностью перекрывают природной свет, не давая парню и намека на то, какое сейчас время суток. Через некоторое время Пак привыкает к темноте и разворачивает лежащую на подушке голову в правую сторону в надежде увидеть Юна. Но либо Чимину изменяет зрение, либо он действительно не видит того рядом. Правой рукой молодой человек начинает водить по месту, где должен лежать его парень, но там и вправду пусто. Бросив взгляд на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке и говорившие о том, что сейчас 10:01, Чим наконец встает с постели и направляется раздвинуть шторы, чтобы впустить немного света и, как потом оказывается, ярко слепящее солнце. Выходя из комнаты, младший находит свою пропажу: Юнги ходит по кухне и что-то увлеченно готовит. — Почему меня не разбудил, когда проснулся? — спрашивает Пак, подходя к Юну, обнимая того сзади за талию и укладывая свою голову на чужое плечо. — Что? — переспрашивает Юнги, вытаскивая наушник из уха и разворачиваясь корпусом к Чимину, тем самым нарушая процесс объятий. — Доброе утро говорю, — улыбается Чим и легонько целует кончик носа человека напротив. — Давно встал? — С 8 не сплю. — И что ты делал все это время? — Чимин облокачивается на кухонный островок, что стоит позади основной кухни, наблюдая за Юнги. — Я пытался заняться чем-то полезным, — отвечает Юнги, разбивая яйцо на сковороду. — Но у меня не вышло. Поэтому, — разбивает второе. — Сменив около трех видов деятельности, я принялся готовить завтрак. Яичницу будешь? — Я буду все, что будет тобой приготовлено. — Ты мне льстишь, — усмехается Мин. — Я не так хорошо готовлю. — Но достаточно для того, чтобы мы не умерли с голоду, — снова улыбается Чимин, подходя к старшему ближе и вновь кладя свою голову на плечо. 15 декабря — дата, которая, наверно, навсегда будет выгравирована на памяти двух людей. 15 декабря — не просто число и не просто дата. 15 декабря Пак Чимин признался своему лучшему другу Мин Юнги в своих чувствах, начав новый совместный путь по жизни, но уже в роли любящих друг друга партнеров.

*flashback*

Юнги, сидя за рулем машины, все больше набирает скорость. По этой дороге вообще-то нельзя ехать так быстро, как это делает Юн, но, если честно, его сейчас это мало волнует — он спешит увидеть того, по которому скучал сильнее, чем мог себе представить. Чимину пришлось остаться в Пусане еще на полторы недели, а не на неделю, как изначально планировалось, чтобы помочь оправиться брату после аварии, так как родители не могли в полной мере обеспечить уход за своим вторым сыном. И мало того, что Пак находился в другом городе, они стали реже созваниваться с Юнги. За все время отсутствия друга они поговорили по видеосвязи не больше двух или трех раз, а это, как оказалось, было необходимо не только Чимину. Юнги изводился изо дня в день и вел себя как наркоман, которому новая доза порошка нужна — ему окончательно и бесповоротно снесло крышу от Пак, черт его дери, Чимина. Поезд прибывает спустя долгих двадцать минут. Юнги уже всю платформу вдоль и поперек обошел, на всех скамейках посидел, плитку пересчитал и даже попрыгал на месте. Переступая с ноги на ногу и нервно кусая губы, Мин пытается высмотреть в огромной толпе нужного ему человека. Как только он видит знакомый цвет волос и походку, он как коршун летит к младшему с распростертыми объятиями и невероятно сильно обнимает. — Я, конечно, понимал, что ты скучал, но чтоб настолько, — мычит Чимин в чужую куртку. — Хён, ты меня сейчас задушишь, отпусти, пожалуйста. Оставшуюся дорогу от железнодорожного вокзала до их дома, Юнги был вынужден слушать недовольства и возмущения Чимина по поводу одного очень неприятного мужчины в поезде, который вел себя по словам Чимина «крайне неподобающе». Юнги смеялся так, как никогда ни над одной шуткой или анекдотом не смеялся. В глазах даже появились слезы и дорогу было почти не видно из-за появившейся пелены. Старший залился еще бо́льшим смехом, когда Пак ударил его кулаком в плечо, отругал за такое поведение и надулся, отвернувшись к окну, но продолжая ворчать, как старый дед. Мину было смешно не сколько от ситуации, сколько от интонации, жестов и мимики Чимина, но он не стал делиться этим с младшим. По приезде домой Пак все еще обижался на Юнги, но тот все равно заставил младшего поесть. А Чимин потом ему язык показал и в свою комнату ушел недовольный. Юнги снова посмеялся, но внутри все равно кольнуло немного, и Мину уже было не до смеха. Уже находясь каждый в своей комнате и постели, Юн думал о том, что извинится перед младшим утром и вернет их дружбу в прежнее русло. Но стоило Юнги расположиться на боку и прикрыть глаза, как он услышал чужие тихие шаги и фразу «нам нужно поговорить». Признаться честно, Мину стало страшно. — Я должен перед тобой изви… — начинает Юнги, садясь в позу лотоса на кровати. — Я люблю тебя, — произносит Чимин, присаживаясь на край кровати. — Что? А дальше все как в тумане. Неловкие взгляды, давящая тишина, тиканье часов на стене и жалкие попытки сказать хоть слово, которые осуществить так и не получилось. Чимин, не издавая ни звука, медленно придвинулся к старшему. Сначала долго в глаза смотрел, потом лицо разглядывал и рукой медленно по очертаниям водил. Юнги руку чужую перехватил и уложил Чимина на кровать, нависая сверху и смотря тому в глаза пронзительно, как это младший недавно делал. Старался не моргать, не двигаться, не дышать. Не понимал, что происходит. А Чимин решил, что раз уж начало положено, нужно доводить дело до конца. Рукой свободной Юнги за шею притянул и целовать стал. Целовал неторопливо, не настаивая на бо́льшем, чтобы не спугнуть. Юнги во вкус потом вошел и целовались они уже долго и сладко. Для каждого поцелуй был опьяняющим и чем дольше они находились в объятиях друг друга, тем сильнее пьянели, хотя казалось бы, куда сильнее.

*end of flashback*

— Поможешь сделать кофе? — прерываясь в поцелуе, просит Юнги. — Я пока овощи нарежу. — Я не нацеловался, хён, вернись, — ноет Чимин, хватая старшего за его ночную рубашку и потянув на себя. Мин сильно не сопротивлялся, однако лениво поплелся к Чиму. Обхватив младшего за пояс и притянув к себе, Юнги медленно, почти томно, начал целовать пухлые ярко-розовые губы. Чимин в свою очередь спрятал свои руки в чужих темных мягких волосах, иногда сжимая их в своих ладонях. Юн целовал трепетно, любя, а Чимин таял от такого, испытывая блаженство и умиротворенность внутри. Сердцу было хорошо и спокойно. Нехотя оторвавшись от губ Чимина, Юнги напоследок подарил тому поцелуй в лоб и отошел на другой конец кухни, чтобы приступить к задуманному. Пак тихо вздохнул и отправился заваривать парням кофе, изредка поглядывая на хёна, чтобы быть уверенным, что тот в порядке и не порезался. Хотя казалось бы, это должен делать Юнги, так как любит беречь Чимина даже от малейшей опасности в виде пореза от ножа или залетевшей в комнату осы. Но, на самом деле, когда старший на кухне, за него больше переживает Чимин и те, кто находятся рядом: навыки Юнги в кулинарии и обращении с кухонными принадлежностями оставляют желать лучшего — каждый раз как в первый и каждый раз опасно. Пак уплетал завтрак, приготовленный Мином за две щеки, будто не ел несколько дней. Юнги, наблюдая за такой картиной, лишь смеялся и любовался парнем, в которого угораздило влюбиться. — Чимин-и, смотри не лопни, — продолжает смеяться Мин. — Я не могу лопнуть, Юнги-я, — возмущается Чимин. — Кто же тогда тебя целовать будет? А обнимать? Айщ, не говори такого! — тычет вилкой в фигуру напротив. — Тебе еще что-нибудь приготовить, ненасытный? — Нет, спасибо, хён. Я в душ и гулять! — аккуратно бросает посуду в мойку и убегает.

***

Чимин с Чонгуком договорились совместить приятное с полезным и насыщенно провести день. Сначала — танцевальная студия недалеко от дома Гука, затем — небольшой перекус в любимом кафе Чимина в центре и, наконец, прогулка по набережной реки Ханган. Кстати, о танцевальной студии, в которой они решили сегодня позаниматься. Ребята подумали над тем, чтобы разнообразить свои тренировки и первой мыслью было сменить обстановку — зал, так как в компании они побывали во всех возможных. Выбирали студию они недолго, им хватило 15 минут, чтобы студия «UP&UP» заинтересовала их. Точнее, заинтересовала она Чонгука, Чимин просто согласился с другом. Прочитав ее описание на сайте и посмотрев немного видео, Чонгук тогда громко хлопнул по дивану, на котором парни сидели, и с детским восторгом заявил, что «мы точно идем туда». И вот сейчас, они стояли посередине комнаты, которую выбрали, довольные своим выбором и с нестерпимым желанием начать тренировку. Помимо того, что Чонгук теперь работает в двух командах: вокальной — с Сокджином и Тэхёном и проектной — с Юнги, Чимином, Хосоком, Джином и Тэ соответственно, он предложил Чимину поставить парный номер и выступить с ним на каком-либо конкурсе. Поэтому сейчас Чон рассказывал, как видит танец и что хотел бы в нем показать зрителям, активно жестикулируя руками. Иногда его речь была не совсем связная и он путался в словах, от чего не мог в полной мере донести свою задумку, однако Чим задавал наводящие вопросы и демонстрировал Гуку некоторые танцевальные движения, чтобы понять друга. Но и это не всегда помогало, вследствие чего Чонгук начинал злиться и говорил «айщ, проще показать». Путем небольших споров и долгих дискуссий, ребята пришли к тому, что неплохо было бы и Чимину знать хоть какую-то часть танца, а со всем остальным они разберутся позже. Оставшиеся четыре часа парни пытались поставить саму хореографию, оттачивали движения в некоторых отрывках трека, под который решили танцевать, да и танец в целом. Единственное, над чем они не работали сегодня — поддержки. Чонгуку очень хотелось сделать парочку на протяжение всего танца в определенных моментах. Студия, в которой парни занимались, также имела несколько душевых, что находились на другом этаже здания. Закончив с этим делом, животы Чонгука и Чимина начали предательски громко урчать, за что второму стало немного неловко и он, схватив Чона за рукав толстовки потащил его в то самое кафе, которое хотел Чим. Однако придя на место, перед ними оказалась огромная очередь из посетителей, стоящих на улице, далеких от входа в помещение. Чимин недовольно простонал и повел Чонгука в Макдональдс неподалеку, вновь взяв за рукав и потянув за собой. Тот и понять ничего не успел. — Боже, я сто лет в Макдональдсе не был! — блаженно протянул Чимин, запивая бургер диетической колой и откидываясь корпусом на диван. — Юнги же часто туда ходит. Ты не с ним? — набив рот едой, спрашивает Чонгук. — Он обычно ходит во время работы, в перерыв. Наши перерывы не совпадают. Поэтому он там практически живет, а я считай дальний родственник, что приезжает раз в год. — Интересное сравнение, — посмеялся Гук. Если бы ребята не подшучивали друг над другом во время приема пищи и много не смеялись после, они бы провели в ресторане питания около тридцати минут, однако эти двое просидели там полтора часа, совсем позабыв о времени. Гуляя по набережной реки Ханган, Чонгук не замолкал и все рассказывал об их свиданках с Тэхёном. И об их совместных мечтах, кстати, тоже. За этим было забавно наблюдать, ведь почти год назад Тэ и Гу были, как собака с кошкой: постоянно ссорились и плескались ядом отвратительных слов в сторону друг друга. Чимин, к сожалению, не застал этих представлений, когда пришел в компанию, но очень хотел бы на это поглазеть. Почему бы и не посмеяться лишний раз? Ведь смех все-таки жизнь продлевает, как говорят. — А у вас с Юнги как? Все хорошо? — неожиданно задает вопрос Чон. — Знаешь, все настолько хорошо, что я даже сглазить боюсь, — произносит Чимин с ноткой беспокойства в голосе. — И поверить все еще не могу, что мы теперь пара, хотя третий месяц пошел. — Так может не стоит зацикливаться на этом и просто наслаждаться? — Просто мы оба так долго скрывали свои чувства, что теперь я очень боюсь все это потерять. — Не думаю, что это случится. Вы столько лет дружите, а сейчас стали еще ближе. — Но ведь пары иногда расстаются и спустя 15 лет… — Все рано или поздно заканчивается, Чим. Нельзя себя так настраивать. Отношения — это сложно, да. Это не просто обниматься и целоваться. Их нужно строить и над ними работать. И делать это вместе, каждый должен вкладываться, — прекращает говорить Чон и останавливается, засунув руки в карманы джинс и поворачиваясь к Чимину. — Если ты так переживаешь, просто поговори с Юнги и перестань накручивать себя. А то накрутишь до такой степени, что он сам начнет что-то надумывать и тогда оба будете в полной заднице. — Спасибо, Гуки, — улыбается Чимин и обнимает друга. Купив по мороженому, парни пошли дальше по набережной. Уже было довольно темно, поэтому тропинки освещались слабым желтым светом фонарей, а маленькие зеленые полянки, на которых можно было бы посидеть или полежать, скорее были похожи на глубокие черные ямы, чем на плоскую травянистую землю. Молодые люди шли в тишине, каждый в своих мыслях. Чимин, смотря на бегущую воду, прокручивал в голове их крайний разговор с Чоном. А Чонгук, смотря на звездное небо, вдруг засмеялся. — А меня кстати Тэхёни-хён трахнул на нашем первом свидании прямо в машине. — Чонгук, блять! — Не завидуй только.

***

Шел уже третий час как Юнги разговаривает с Ын Дуён по видеосвязи. Кажется, что за это время можно было бы обсудить все последние события и сплетни, но это не про них. Юн и Дуён любят философствовать и спорить. И хоть часто Юнги уступает девушке, он не против очередных жарких дискуссий с ней. А еще Мин помогает ей с парнями, а Ын в свою очередь помогает с Чимином. Поэтому отношения — это еще один очень бурный предмет обсуждения в их разговорах. — Ты светишься весь, — говорит с улыбкой Ду. — Я не инопланетянин, чтобы светиться, — недовольно пробурчал Юнги. — Придурок, — смеется. — Ты выглядишь счастливым. — Э-э, ну, спасибо, наверно? — недоуменно отвечает Юнги, хмуря брови и нос. — Оставайся таким всегда, пожалуйста. Ты заслуживаешь счастья, Юнги.