when we're fire / когда мы в огне

- Ты с ума сошла, - недоверчиво качает головой Чонен. - это худшая идея, которая когда-либо приходила тебе в голову, и не забывай, что однажды ты решила похитить чертову дочь богини. Наен не слушает. Она еще раз крутится перед зеркалом, любуясь своей внешностью. - Мне идет школьная форма, - замечает она. - это отвлекает меня от того факта, что мне около двух тысячелетий. Чонен усмехается: "Всегда такая приземленная" (в буквальном смысле, так как они находятся в подземном доме Гаен) - Ты, должно быть, издеваешься надо мной. Наен поворачивается с соответствующим обиженным выражением на лице, положив руку на сердце. “Богини не проклинают. Это неприлично. “Ты упускаешь главное! Это плохая идея. - Джихе не против, я сама ее спрашивала. - Она просто устала видеть, как ты хандришь. Прошло уже несколько десятилетий, Наен, ты должна забыть об этом, забыть о Момо. Лицо Наен вытягивается, и она сдувается при упоминании имени Момо, внезапно теряя все прежнее волнение. Наен вспоминает, как она впервые выследила Момо, маленькую девочку, живущую в сельской местности Японии со своей матерью. их семья была небогата, и Наен изображала из себя добрую соседку, время от времени заглядывая к ним с едой и одеждой. В тот год стояла суровая и суровая зима, из-за которой мать и ее дочь не могли выйти из своего дома. Наен эгоистично решила сбежать от них, вместо этого ища утешения в комфорте своего собственного дома в подземном мире. В ту зиму она реже заходила к девочке, но, словно по какой-то жестокой иронии судьбы, оказалась там, чтобы посмотреть, как десятилетняя Момо делает свой последний неровный вдох, прежде чем поддаться воспалению легких. Это преследует ее, то, как Момо держится за предплечье Наен, пальцы холодные и жесткие, когда они вдавливаются в резкий контраст ее теплой кожи. Под ее кожей появляется слабый оттенок синевы, как будто она уже сдалась. Дыхание Момо хрипит у нее в груди, вырываясь короткими клубами, которые можно увидеть в холодном воздухе. Маленькая девочка бледна и хрупка, в ее теле почти не осталось сил, но она смотрит на Наен серьезными глазами, поразительными темно-карими, блестящими от слез. (точно так же они блестели, когда она рассталась с Наен много жизней назад.) -Спасибо, что заботились обо мне и моей матери все эти годы, Наен-сан. В ту ночь мать Момо плачет в объятиях Наен, виня себя за то, что не смогла вовремя отвезти девочку к врачу. Наен тоже плачет. Эта потеря, наряду с сознанием того, что она могла бы сделать что-то большее, если бы не ее собственный эгоизм, была слишком тяжела для нее. Именно это воспоминание причиняет Наен боль больше всего, и она клянется никогда больше так не подводить Момо. - Я не могу потерять ее снова, - шепчет Наен срывающимся голосом, с трудом сглатывая комок в горле. - я должна хотя бы попытаться. Чонен смягчается, ей никогда не нравилось видеть Наен такой. - Хорошо, - Чонен прерывисто вздыхает, закрывает глаза и зажимает переносицу, чтобы успокоить ее, заставить хорошенько подумать об этом. “ладно. я помогу тебе.