when we're fire / когда мы в огне

Наен в бешенстве входит в комнату, по пути хлопая дверью. Ее волосы взъерошены, рубашка помята, но она настолько не в себе, что ей все равно. Это та же круглая комната, что и раньше, темная и сырая, с высокими стенами, которые угрожают поглотить ее целиком. - Атропа! - кричит Наен, поворачиваясь по кругу, когда знакомый смех эхом отражается от стен. Она ищет источник звука и останавливается, когда наконец замечает старую леди, ковыляющую к ней. По бокам от старухи стоят еще двое, и оба хитро ухмыляются Наен. - Мы ждали тебя, любовь моя. - приветствует Атропа, и Наен борется с желанием замахнуться кулаками на старшую богиню. Ее пальцы дергаются по бокам, и она сжимает их в кулак. "Сосчитай до десяти", - как-то сказала ей Момо. Это помогает. - Оставьте нас в покое, - предупреждает Наен, свирепо глядя на троицу. - Так решила судьба, мы не оставим тебя в покое, пока девушка не умрет, - шипит Клото. Наен рычит и делает шаг вперед, поднимая руку, чтобы ударить старшую богиню. Она бы так и сделала, если бы в этот самый момент в комнату не ворвалась Джихе. - Я знала, что ты будешь здесь, пытаясь затеять драку, - пыхтит Джихе, задыхаясь и тяжело дыша. -тебя спрашивает Момо. Это вырывает Наен из ее вызванного яростью тумана достаточно надолго, чтобы прояснить ей голову. Она опускает кулаки и позволяет Джихе оттащить себя, но не раньше, чем бросает несколько мрачных взглядов через плечо на трех богинь, которые отступают обратно в тень. - Всегда есть следующий раз, - угрожающе кричит Наен старухам. Она не получает никакого ответа, кроме нетерпеливого тычка от Джихе, который только быстрее тянет ее прочь. __________________________________________ В самый разгар плача Момо чувствует острый укол в руку, а потом все вокруг меркнет. Некоторое время спустя она приходит в себя, дезориентированная и быстро моргающая, чтобы сосредоточиться на проплывающих перед ней лицах. - Она проснулась! Чеен оживляется и взволнованно машет рукой над лицом Момо, крича через плечо Чонен, которая стоит у стены и настороженно смотрит на Момо. Момо подталкивает себя в сидячее положение, застонав, когда волна головокружения сильно ударяет ее. - Где Наен? - спросила она. Чеен хмурится. - Ты не помнишь, что случилось прошлой ночью? Момо поджимает губы, пытаясь вспомнить. Наконец она это делает и отвечает ласковым хихиканьем. - Наен пыталась поцеловать меня, но я не позволила, потому что она целуется, как рыба. Чеен совершенно растерялась, потому что была уверена, что Наен вовсе не пыталась поцеловать Момо. она поворачивается к Чонен за ответами, но Чонен мало чем может помочь. Она пожимает плечами, затем выходит из спальни, чтобы поговорить с посетителем, ожидающим в гостиной. - Что случилось с Момо? - спрашивает Чонен. - Амнезия,- отвечает асклепий. - вероятно, из-за травмы от удушения. - Но она помнит, кто мы такие? - Похоже, она забыла инцидент, который причинил ей травму, а может быть, и немного ранние события. - Вспомнит ли она когда-нибудь, что сделала Наен? - Возможно, если есть триггер, который пробуждает ее память. Чонен поджимает губы, переваривая информацию. Она надеется, что ничто никогда не вызовет это конкретное воспоминание. __________________________________________ Когда Джихе впервые тащит Наен в комнату, она осторожно приближается к Момо. Наен не хочет пугать ее, но Момо, очевидно, была далека от страха, потому что она спрыгивает с кровати и сжимает Наен в крепких объятиях. - Я скучала по тебе, - шепчет Момо в волосы Наен. Наен, мягко говоря, поражена и вырывается из объятий, чтобы рассмотреть девушку перед собой. Внешне она выглядит прекрасно, ни синяков, ни припухлостей Наен не видно. Ее голос тоже кажется прекрасным, и Наен озадачена, пока не замечает асклепия в углу. Это имело смысл, асклепий дал бы Момо немного ее причудливых магических вещей, чтобы исцелить ее, но это не объясняет, почему Момо так странно хотела увидеть Наен после того, что она сделала. Наен обменивается взглядом с Джихе, которая качает головой и жестом предлагает Наен согласиться. Наен делает, как ей говорят, и с жаром обнимает ее в ответ. - Я тоже по тебе скучала, - шепчет она, едва касаясь губами уха Момо, и девушка вздрагивает. В том, как она реагирует, есть отчаяние, даже если поначалу это не очевидно. Момо выдыхает, склоняясь к ее прикосновению, и оно окрашено чем-то большим, чем отчаяние, которое она впервые распознала. Они держатся друг за друга вот так, руки Наен прижаты к бедрам Момо. должно быть, больно, учитывая, как сильно она давит, но Момо не вздрагивает и не отпускает ее. Наен не возражала бы против этой вечности, и она чувствует себя так, словно ее ударили. Это несправедливо. Жизнь никогда не бывает справедливой для богинь, но это совсем другое дело. Несчастье-когда провидение подводит тебя, а перебранка нитей судьбы-это нечто неотъемлемо человеческое. То, что это относится к ней, когда она тысячелетиями избегала недовольства человеческого мира, — раздражает ее. Интересно, была ли она когда-нибудь свободна? Ее пальцы скользят под рубашку Момо, вдавливаются в теплую кожу так сильно, что она знает, что оставит следы. Момо задыхается, а Наен осмелевает, становится собственницей и территорией, и через секунду к ее горлу подступает поток резких эмоций. Момо - неоперившееся, серьезное создание, слишком хорошее для любого из испорченных духов, обитающих на олимпе или под ним, и она хочет заявить на нее права, убедиться, что она находится где-то, где ей никогда не причинят вреда, будь прокляты законы, управляющие ими. Было бы так легко просто увезти Момо, не обращая внимания на то, что все говорят ей, что она не может этого сделать. Она провела все свое существование, управляя подземным миром как бог смерти. В конце концов все возвращаются к ней, так кто же такой, чтобы указывать ей, что она может делать, а что нет? Она уже слышит, как Джихе кричит в ее голове, она и остальные ее сестры предупреждают ее, что она не может получить Номо. Напоминают ей, что Момо не принадлежит ей, и предъявлять на нее свои права-эгоистично и вопиюще непослушно. Она думает о фуриях с их сверкающими зубами и глазами, их пылких предупреждениях, что это ничего не даст, что Момо принадлежит им. Это неправда. Это неправда. Она думает обо всех них, когда привязывает к себе Момо, думает о каждом предупреждении и каждом монстре, которого они могут выпустить на нее, если она нарушит правила, и понимает одно — ей все равно. Момо извивается в ее объятиях, из ее рта вырываются тихие, полные желания звуки. Она смотрит Наен в глаза и хнычет, и Наен принимает решение. - Уходите, - приказывает она, повернувшись к сестрам, не заботясь о том, насколько расстроенной она сейчас выглядит. Пальцы Момо запутались в складках ее рубашки, и на самом деле, это все, что имеет значение. Ее сестры почти сразу же исчезают, и Наен решает, что разберется с последствиями позже. Энергия в комнате настолько напряжена, что ее можно перерезать ножом. Они обе страдают от этого, особенно Момо. Наен на мгновение откидывается назад, смотрит на Момо и удивляется, как она сюда попала, когда Момо сидит у нее на коленях и прижимается к ней так, будто меньше всего на свете хочет ее видеть. Именно Момо наклоняется вперед, чтобы поцеловать ее, маленькие руки запускаются в ее волосы, теплые губы прижимаются к ней, и Наен задыхается. Она не ожидала, что Момо будет такой смелой, потому что, возможно, она сделала несколько ошибок, неосознанно недооценив огромное количество силы и храбрости, которые есть в ней. Потому что Момо всегда такая понимающая, такая скромная, что Наен, естественно, предположила, что она не может быть такой же прямолинейной или грозной, как она и ее сестры. Похоже, она ошиблась. Наен задается вопросом, чего еще она не знает, что еще она может узнать. Момо на вкус как страх, отчаяние и любовь одновременно, когда она целует Наен, впиваясь зубами в нижнюю губу богини, дергая Наен за волосы так, что та задыхается от стона. Она - все, чего хочет Наен, и низ ее живота горит от желания. Но больше, чем быть самой красивой вещью, которую Наен видела в своей жизни... Момо такая храбрая, потому что выдерживает все дерьмо, через которое Наен заставила ее пройти. Она сильнее любой здешней богини, сильнее самой Наен, и глаза Наен наполняются слезами от вины за то, что она не может позаботиться о Момо так, как ей хочется. Они отрываются друг от друга, губы Момо слегка приоткрываются, когда она тяжело дышит. Наен решительно продвигается вперед, руки поддерживают Момо, решив дать ей все, что она может. Потому что это то, чего заслуживает Момо. Ни больше, ни меньше. - Онни, - хнычет она, и это прекрасный звук, когда Наен утыкается носом ей в челюсть, целует и покусывает, когда добирается до горла. Наен неумолима в своем преследовании, кусая синяки на шее и ключицах Момо, о которых она молится, чтобы они остались. Возможно, она не сможет быть с Момо, но на какое-то время этого хватит. Все будут знать, что Момо принадлежит ей, а не кому-то другому. Она принадлежит ей, она принадлежит ей, она принадлежит ей.-- - Онни, - снова вздыхает Момо, и Наен беспомощно целует ее шею, чтобы успокоить следы. Они красные, Наен видит начало фиолетового, и она улыбается. Они все еще страстны, только немного сбавили обороты. Энергия в комнате положительно электризует, и Наен чуть не стонет вслух, когда замечает, как Момо прижимается бедрами к бедрам Наен в каком-то первобытном отчаянии. Она великолепна. Боги Олимпа, она-единственное, что Наен хочет защитить так сильно. Момо помогает ей стянуть через голову ее собственную рубашку, а затем рубашку Наен. Это неуклюже, и Наен почти ожидает, что зацепится за ткань, но потом Момо смеется, ее глаза влажны, когда они снова целуются. И она ничего не может с собой поделать - толкает Момо вниз, обхватывая бедра Момо, и целует ее. Начинает раскачиваться рядом с ней, зная, что Момо может чувствовать её тепло на своей коже. Глаза младшей девушки расширяются, резкий стон срывается с ее губ, когда Наен останавливается от погони за собственным удовольствием (речь не о Наен), чтобы скользнуть рукой между ее ног. Есть еще один беспорядок ткани, Момо поднимает бедра, когда Наен рычит, чтобы она сделала это, а затем Наен прокладывает себе путь против тепла Момо, во рту пересыхает, когда она чувствует влагу девушки. “Черт,” выдыхает Наен, экспериментально потираясь о Момо, ухмыляясь, когда Момо хнычет и прижимается к ней. Она так нуждается, и Наен хочет, чтобы Момо добилась этого только ради нее. - Ты такая хорошенькая. Момо еще больше скулит от похвалы, и Наен несколько минут нежно гладит ее, бормоча похвалы и обещания, в то время как Момо умоляет ее поторопиться. Она не получает удовольствия от просьб Момо, смеется и мягко успокаивает ее, говоря ей быть терпеливой. Наен чувствует себя потерянной, наблюдая, как Момо смотрит на нее, губы приоткрыты, глаза полуприкрыты, дыхание неровное. Она отстраняется от Момо, засовывает пальцы в рот и стонет от вкуса. Ее глаза закрываются сами собой, и Момо беспомощна, почти рыдает. Наен чувствует, как она нуждается, как сильно ей хочется просто умолять Наен поторопиться и трахнуть ее. Но Наен эгоистична и хочет запомнить этот момент, даже если все сводится к тому, чтобы вспомнить вкус Момо. - Ты так чертовски хороша на вкус, - выдыхает Наен, открывая глаза и набрасываясь на Момо. Два пальца скользят в Момо, растягивают ее задолго до того, как она начинает входить и выходить из младшей. Это непристойно, и Наен положительно наслаждается тем, как Момо капает ей на руку. Момо издает удивленный стон, ногти впиваются в спину Наен, зубы впиваются в плечо, чтобы заглушить ее звуки. Наен не сдается - не то чтобы Момо этого хочет, - не обращая внимания на боль в плече. Во всяком случае, это подстегивает ее, зная, что оставит след. Это плевок в лицо судьбе, и Наен добавляет третий палец, ухмыляясь, когда Момо трется о ее руку, выкрикивая "Онни". Она дышит, царапая зубами раковину уха Момо. “Так хорошо,” шепчет она, и стоны Момо переходят в прерывистое дыхание. Наен должна убедиться, что с ней все в порядке, притормозить и заставить ее умолять об этом, прежде чем она продолжит, потому что на мгновение она испугалась, что причиняет ей боль. (снова.) Уже не в первый раз она игнорирует его. Они остаются так некоторое время, Момо тяжело дышит и трется о руку Наен, пока та держит ее. В этот момент пальцы Наен взмокли, но она не сдается, прижимая другую руку к затылку Момо. Но мне кажется, этого недостаточно. Она может дать Момо больше. Она хочет дать ей больше и молится, чтобы Момо простила ее за то, что она так потакает своим слабостям. - Обещай мне, что ты моя, - рычит она, захватывая губы Момо в пылком поцелуе, прежде чем Момо успевает ответить. Ее рука движется к горлу Момо, к цветущим синякам, отметинам, которые она оставила. Момо принадлежит ей — она чуть сильнее прижимается к ее шее, и Момо задыхается, ее зрачки расширяются и умоляют, когда она смотрит на Наен. В ее глазах есть что-то еще, что-то знакомое, и Наен вспоминает, как испуганно выглядела Момо, когда она проснулась от того, что руки Наен обвились вокруг ее шеи, прижимаясь, приближаясь. Отвращение наполняет ее, и она отпускает. Момо знает. - Боже, я ... - задыхается Наен. - Я больше никогда не причиню тебе вреда. Клянусь богами стикса, я больше никогда не причиню тебе вреда. -Я знаю, я, - громко стонет Момо, - я ... я твоя, - ее волосы падают ей на лицо, и это то, что делает это для Наен. Она ускоряется, толкаясь так сильно, как только может, не причиняя боли Момо, полная решимости сделать так, чтобы Момо было хорошо. - Онни, пожалуйста, я ... - ее оргазм внезапен и неумолим, и она прижимается к Наен, дрожа от холода и зарываясь лицом в шею Наен, покусывая и посасывая ее, пока она спускается со своего кайфа. Ее ногти оставляют следы на спине Наен, и Момо тихо выдыхает, полуприкрыв глаза от усталости и удовольствия. Она криво улыбается Наен, тихо благодарит ее, и вот тут-то Наен и попадает. Момо принадлежит ей, принадлежала ей с самого начала, даже если поначалу они этого не знали. Момо принадлежит ей, а она - Момо, и она знает, что по-другому ничего бы не вышло. Они могут все обсудить позже, это не имеет значения. Ей потребовалось так много времени, чтобы понять это, но она рада. Наен искала так долго, и это конец ее путешествия. Вот где она больше не усталый путешественник, а Момо - ее постоянно уклоняющаяся субьда — вот где они сталкиваются, вот когда они в огне. И если Момо должна сгореть — тогда Наен сгорит вместе с ней. __________________________________________ В возрасте девяти лет Момо узнает, что солнце однажды умрет. Она никогда этого не понимает, знает только, что о смерти так не говорят, потому что ее учительнице в четвертом классе сделали выговор за то, что она "пугала детей". В тот день, вернувшись из школы, Момо погуглила его, решительно постукивая маленькими пальчиками по клавиатуре материнского ноутбука. Результаты поиска удовлетворили ее, и она утешила себя тем, что жить ей осталось миллиарды лет. Миллиарды лет-это далеко не то, что у нее есть, понимает Момо, слушая сочувственный смертный приговор Джихе. Однако она воспринимает это хорошо, глубокомысленно кивает, слушая, и они отдают ей должное. Наен вплетает пальцы в пальцы Момо, чтобы унять дрожь, большим пальцем втирает успокаивающие круги в кожу. Наен, конечно, волнуется, но Момо заслуживает того, чтобы знать. Она этого заслуживает. Богини и смертные не могут быть родственными душами. Судьбы считают, что смертные недостойны этого. Момо крепче сжимает руку Наен, прижимается к богине в жалкой демонстрации неповиновения. Богиня убьет свою вторую половинку еще до конца года. Момо лениво гадает, какой сегодня день, она не отслеживает. Впрочем, теперь это не имело большого значения. __________________________________________ Момо просит или, скорее, заставляет Сану отвести ее к Мойре. Сана неохотно соглашается, поклявшись хранить все в тайне, потому что если Наен когда-нибудь узнает об этом, то Сана будет все равно что мертва. Тускло освещенная комната привлекает Момо не больше, чем Наен, с ее влажными стенами и мускусным запахом, висящим в застоявшемся воздухе. Она все равно смирилась, потому что ей нужно кое-что знать. Атропа подходит к Момо с ликованием, когда она зовет ее, глядя на нее так, словно она была отличным куском мяса. - Если я умру, увижу ли я ее снова? - голос Момо дрожит, когда она чувствует холодное дыхание Атропы у своего уха. - Есть способ, - отвечает богиня. - попроси ее убить тебя, заставь ее, и ты вернешься, доказав, что достойна этого. Она умрет в любом случае, Момо больше нечего терять. Приняв решение, она отворачивается, собираясь уйти, но атропос хватает ее за руку. - Если ты забудешь ее в следующей жизни, вы никогда не будете вместе. __________________________________________ Это личное дело. Момо обнимает Наен, целомудренно целуя ее в губы. Слезы Наен смачивают ее лицо, И Момо с тихим смехом протягивает руку, чтобы вытереть их. Она протягивает Наен нож, бросая при этом последний взгляд вокруг. В каком-то болезненном смысле это утешительно-умереть в собственном доме. - Я люблю тебя. - Я скоро вернусь к тебе. Еще один поцелуй. Тихое всхлипывание Наен перерастает в прерывистые рыдания, резкие звуки, которые дергают за сердечные струны Момо. Она убирает выбившиеся пряди волос с лица Наен, тихо напоминая ей, что это не поражение. Что это не прощание, они куют себе новую судьбу, несмотря ни на что. Всего лишь короткий антракт, прежде чем они снова встретятся. Момо осторожно направляет ее, со вздохом погружая лезвие в пространство над бедрами. Наен делает свое дело, проводя металлом по коже и мышцам, глубоко впиваясь в плоть и открывая глубокие раны на теле своей возлюбленной. Она прекрасна, и Наен говорит ей об этом. Момо хнычет, содрогаясь, когда их тела становятся скользкими от крови. Умирание совсем не похоже на то, что думает Момо. В ее сознании нет ни вспышки воспоминаний, ни огромного белого света, который поглотил бы ее целиком. Это происходит бесшумно, как расслабление напряженных мышц, когда она опускается на гигантское мягкое одеяло, а руки Наен обнимают ее. Боли нет, только легкий выдох, который покидает ее легкие. Теперь она полностью умиротворена, глаза трепещут, закрываясь, когда Наен наклоняется, чтобы запечатлеть легкие, как перышко, поцелуи на ее лбу. "Помни", - говорит она себе, ускользая, и ее тело обмякает от Наен.