Волчье Солнце

Свежесть леса после дождя - сосна, можжевельник, клевер, мята. Столь близкий сердцу тягучий, горьковатый аромат сушеных медицинских трав. Бархатистая горечь костра у реки с дымной, почти сиропной сладостью полевых цветов. Терра смаковала каждую нотку аромата, исходившего от незнакомца. Мужчину звали Маркус, и, в настоящий момент, он расслабленно блуждал меж клубов пара, вырывающихся из глубоких расщелин, пока Скай, узнавший, что их новый знакомый оказался оборотнем, пылко излагал свой план. - Тюрьма Солярии? - брови Маркуса взлетели вверх. Мужчина тяжко вздохнул, выражая всю бренность бытия. - Я уж было надеялся, что в лесу мне послышалось. Глаза феи разума, наконец пришедшей в себя, моментально вспыхнули живым интересом. Всю дорогу ее преследовало стойкое чувство, что в густых зарослях кто - то есть, кто - то кроме них, кто - то, кто идет за ними по пятам. - Патруль засек вас еще на границе, - Маркус, казалось, читал мысли Музы. Что касалось самого оборотня, эмпатка никак не могла залезть к нему в голову, уловить хоть малейшую эмоцию. Тишина, о которой Муза грезила всю свою сознательную жизнь, в реальности совсем не понравилась фее разума. Муза знала и чувствовала все: противоречивые метания Ривена, каждый раз спасавшегося бегством стоило ей замаячить неподалеку; терзания Блум в поиске правды о своем происхождении; горечь обиды и непонимание, пронзающее Ская при любом упоминании внезапно воскресшего Андреаса. Фея будто сама проживала робкую влюбленность Стеллы, смешанную с удушающим страхом, что Сильва - объект ее пылких чувств - никогда не ответит ей взаимностью; ощущала бесконечную боль, наполняющую каждую клеточку тела сожженных, как свою собственную. Даже сейчас, в этой одинокой, покинутой долине, располагавшей лишь к беспокойству за собственную жизнь, Муза слышала как громко стучит сердце Терры, а щеки феи заливает краска, стоит зеленоглазому волку лишь посмотреть в ее сторону. - Ладно, - словно оказывая им величайшую услугу, Маркус зашагал в сторону скалы, - Идите за мной. Если, конечно, не желаете заночевать в лесу. Тишина интриговала и пугала Музу одновременно, она не доверяла оборотню: - А как же гарпии? Гарпии оказались на редкость любопытными существами - наполовину женщины, наполовину - птицы. Сверкая перьями всех возможных оттенков, диковинные создания воинственно охраняли вход в пещеру волков, гордо расхаживая по склону скалы. Завидев непрошенных гостей в компании Маркуса, гарпии впали в секундное замешательство. В рядах удивительных тварей наметился раскол: одни с интересом рассматривали пришельцев из Солярии, другие - возмущенно шелестели крыльями, обнажив острые зубы. Маркус, цокнув языком, отрицательно покачал головой и обворожительно улыбнулся. Вспорхнув со склона в воздух, одна из гарпий приземлилась на уступ у входа в пещеру. Представительница пернатых была красива настолько, что даже Стелла на секунду усомнилась в своей привлекательности. Огромные изумрудные крылья ослепляли своим блеском даже в мягком свете заката. Фарфоровая кожа, пристальный взор золотистых глаз, обрамленных пушистыми ресницами, пухлые губы - лицо гарпии с легкостью могло бы украсить обложку Vogue. Она держалась по - королевски, голову существа венчал золотой ободок на манер короны, на шее висело роскошное ожерелье, усыпанное драгоценными камнями, игриво поблескивающими в лучах заходящего солнца. Муза не могла оторвать от женщины глаз, утопая в эмоциях искреннего обожания и восторга, гремучей смеси влюбленности и страсти, излучаемых невиданным созданием. Сердце красавицы без остатка принадлежало оборотню. Маркус достал из кармана куртки кристалл размером с теннисный мяч, отдаленно напоминающий аметист. Гарпия просияла от гордости и схватила камень когтистой лапой. Музу чуть не сбило с ног от эндорфинового шторма, захлестнувшего счастливую обладательницу кристалла. Со стороны склона повеяло завистью, гарпии вновь зашелестели крыльями и обиженно зафыркали. - Вход свободен, - самодовольная улыбка никак не сходила с лица Маркуса.