Romance is, in Fact, Dead.

Это было идеальное воскресенье. Дороги пусты от сигналящих машин; никаких водителей, которые считают своим долгом высовываться из окна и ругаться на всех участников дорожного движения. Прямо как сцена из фильма. Если бы сейчас кто-то стал неожиданно петь посреди дороги, начиная флэшмоб, Чимин бы даже не удивился. Чимин любил — нет, обожал такую атмосферу. "Ничто не сможет испортить мой день" — подумал он. Но, как оказалось, он сильно ошибался. — Его псевдоним Агуст. Позаботься о нем хорошенько, лады? — говорит босс Чимина, мистер Джи, не вынимая изо рта сигарету. Чимин как раз собирался откусить кусочек своего любимого шоколадного мороженого с орешками, как ему позвонил вышеупомянутый босс. И вот он уже стоит в его кабинете, получая информацию о задании, которая спокойно подождала бы до завтра. До понедельника. То есть до рабочего дня. Но нет, его боссу просто необходимо было звонить в выходной. Чимин не фанат сигарет, поэтому морщится от дыма. — У него уже есть какие-то работы, чтобы я мог ознакомиться? — спрашивает Чимин, игнорируя бесящую до дрожи ситуацию. — Я и не спрашивал. Можешь поискать информацию о нем в интернете. В наши дни дети часто так делают. Так зависимы от технологий... — выдох. — Но он упоминал, что больше склонен к... Эм... Не помню. Проще говоря, у него нет опыта в написании любовных романов, — и снова выдох. Чимин держался изо всех сил, чтобы не закатить глаза. Раздражение усиливалось с каждым клубом дыма. — И он хочет попробовать себя в новом жанре? Вы это подразумеваете? Чимин делает шаг назад в надежде, что этого будет достаточно, чтобы избегать дыма. Но это, естественно, не помогает. — Ты всегда был умным малым, — усмехается мистер Джи, прежде чем затушить наполовину выкуренную сигарету в пепельнице рядом со своим компьютером. "Хвала небесам" — проносится в голове у Чимина. — Он зайдет завтра. Поэтому-то я и вызвал тебя в выходной. Я уверен, что никто не справится с этой работенкой лучше тебя, — театральным, полным драмы голосом говорит босс. Чимин улыбается. Ему всегда нравился мистер Джи. За исключением тех моментов, когда он курил. На следующий день Чимин проснулся раньше обычного, специально приоделся и уложил волосы назад, чтобы открыть лоб. Он был взволнован встречей с писателем и с нетерпением ждал начала работы над новой книгой. — Эй, Чимин! Доброе утро, — Джин, секретарь на ресепшене, приветствует его. Чимин машет ему и посылает лучезарную улыбку. — Слышал, мистер Джи дал тебе нового автора, да? Джин делает глоток горячего кофе, выдыхая, когда тепло распространяется по животу. Чимин сейчас тоже не отказался бы от чашечки. — Да. Я в предвкушении, но стараюсь не возлагать слишком больших надежд, — бип — Чимин провел пропуск через машину контроля посещаемости. — Что? Почему это? — с любопытством интересуется Джин, прислоняясь к стойке. Чимин знает, что настоящая причина, по которой он старается не слишком радоваться, заключалась в том, что у писателя не было опыта работы с его любимым жанром. Но озвучить он решает: — Ну, наверное, у меня нет желания разочароваться после того, как я увижу его рукописи. Факт о Чимине — он обожает романтику и все, что с ней связано. Полный задрот, как говорится. Правда, он никому не рассказывал об этом. Потому что однажды, когда он все-таки поделился своими пристрастиями, люди восприняли это не совсем адекватно. С тех пор Чимин пообещал себе не делать любовь к романтике своей отличительной чертой. — Что ж, удачи тебе с этим, — Джин хихикает, ставя свой недопитый кофе на стойку. — Я просто молюсь, чтобы он... — прежде чем Чимин может закончить предложение, тихий вскрик прерывает его. — И-извините, шнурок от моего пропуска, вроде как, застрял в машине... — объясняет мужчина, в котором Чимин узнает Намджуна. Красная от смущения шея и неловкие взмахи рукой в попытке извиниться. — Все в порядке. Позволь мне помочь тебе с этим. Джин выскакивает из-за ресепшена и тянется к злосчастному шнурку. Чимин наблюдает, как эти двое неловко исправляют ситуацию. Лица обоих по цвету напоминают свеклу, руки мелькают то тут, то там, пока они обмениваются своими "спасибо", "пожалуйста", "добро пожаловать" и "увидимся", которые почему-то никак не заканчиваются. Это представление длится две или три минуты, прежде чем эти двое, наконец, прощаются в последний раз. Джин возвращается за стойку, наблюдая, как неуклюжая фигура Намджуна растворяется в небольшой толпе у лифта. Он молчит, пока не закрывается дверь лифта, затем, наконец, говорит: "Ч-что?”, прежде чем прочистить горло. Чимин прищуривается, словно решает, как ему поступить со сценой, свидетелем которой он только что стал. Чимин фыркает, находясь в абсолютном восторге от только что приобретенной информации. Служебный роман всегда был интересным сюжетом для книги. — Я... Возможно, я влюблен в него, — бормочет Тэхен, вжавшись в стул. — Ты что?! Тэхен вздрагивает от этого голоса. Он точно не принадлежал Хоби. Но его обладатель был ему знаком. Ох, как хорошо он знал этот голос. Он слышал его каждое чертово утро, ругался с ним каждую минуту, проведенную в офисе. Этот голос был ему ненавистен, или, по крайней мере, он старался убедить себя в этом. Но после многих лет лжи самому себе все, что потребовалось, чтобы его фасад "я тебя ненавижу" рухнул, — это чтобы мужчина посмотрел ему в глаза. В них сверкали звезды. Каково бы было обнимать обладателя этих глаз? Так нелепо! Ведь каждый раз, когда их взгляды встречаются, этот придурок делает что-то глупое. Но не настолько, чтобы заставить Тэхена усомниться в своем прозрении. Он определенно влюблен в этого мужчину. — Чонгук. Тэхена охватывает дрожь, стоит лишь имени слететь с языка. Оно такое сладкое на вкус, что приходится сделать мысленную заметку выпить воды попозже. — Тэхен... Ты—ты мне нрав— — Здравствуйте? Это же конференц-зал? — из дверного проема выглядывает голова мужчины, его глаза блуждают по сторонам, прежде чем останавливаются на Чимине. — А? Да-да. Могу ли я вам чем-то помочь? Чимин быстро закрывает вкладку, определенно НЕ читая фанфики вместо работы. — У меня назначена встреча с редактором Паком сегодня. Мужчина медленно заходит в комнату. У него в руках куча бумаг, которые Чимин принимает за рукописи. — А, ты, должно быть, Агуст. Я Пак Чимин. Пожалуйста, присаживайся. Чимин быстро встает, чтобы поклониться, и указывает на пустое место напротив. — Юнги, — парень шаркает к стулу, протягивая руку для рукопожатия. Чимин пожимает ладонь, удивленно отметив, насколько мозолистыми были его пальцы (хотя они все равно почему-то были мягкими на ощупь). Оба садятся, и ситуация кажется немного неловкой. Пока градус неловкости не успевает повыситься, Чимин предлагает чай. Но Юнги просит кофе. Редактор ругает себя за то, что не догадался об этом с первой попытки. Чимин возвращается с чашкой кофе в одной руке и чаем для себя в другой. Писатель в это время просматривает свои бумаги. — Вот твой кофе. Чимин очень осторожно ставит чашку на стол рядом с Юнги. Юнги коротко благодарит, делает глоток и шипит от обжигающего напитка. — Итак, давай посмотрим, что у тебя есть. В жизни Чимина был только один случай, когда он возненавидел роман о любви. Вот он, шестнадцатилетний старшеклассник, которому захотелось узнать о чем-то большем, чем видеоигры. И он покупает в местном книжном классику — "Ромео и Джульетта". Это была самая большая чушь, которую он когда-либо читал. И это стопроцентная правда, потому что до этого он читал только несколько коротких рассказов для урока литературы. — Что это за дерьмо? — сказал он тогда и сразу же заработал подзатыльник от милой библиотекарши. Но как его можно винить в этом? История и правда дерьмовая. Сейчас Чимин ощущает ностальгию по этому моменту. — Юнги, можешь мне объяснить, как девушка влюбилась в какого-то рандомного парня, с которым они сидели наедине в библиотеке? Чимин щипает себя за переносицу, постукивая бумагами по столу. Юнги смотрит на него, смотрит прямо в глаза и нерешительно выдает: — Эм... Любовь с первого взгляда...? Чимин пытается улыбнуться и удержать мысли об убийстве при себе. — Давай попробуем по-другому. — Я не понимаю. Почему это не романтично? Чимин ищет насмешку в глазах писателя, но, к своему разочарованию, не находит. Юнги искренне не понимает, в чем дело. Этот человек — кандидат на место его злейшего врага. — Ну, смотри. Прямо сейчас мы сидим в офисе, друг напротив друга, и работаем над любовным романом. Кажется ли тебе это романтичным? Чимин разводит ноги шире, опираясь локтями на колени. — ... — Ну? — Д-да...? — бормочет Юнги, морщась в ожидании реакции Чимина. Чимин разинул рот от неожиданного ответа. — Нет! Совсем нет. Как только писатель заметил реакцию Чимина, его настроение резко изменилось. Чимин прочищает горло, загоняя посторонние мысли в самый дальний уголок сознания. — Юнги, боюсь, так ничего не получится. — Значит... Я не подхожу? — Что? О, нет. Я твой редактор, и я здесь, чтобы помочь с созданием романа, — вопрос немного озадачил Чимина, поэтому он постарался объяснить ситуацию. — Я не твой работодатель, и это не собеседование о приеме на работу. Не волнуйся. — Ох, — только и смог проговорить Юнги. Наверное, он почувствовал себя немного глупо. — Приходи завтра с новой идеей и постарайся, чтобы она звучала немного реалистичнее. Чимин встает, протягивая руку для рукопожатия. Прошла неделя с того момента, как редактор Чимин и писатель Юнги впервые встретились. Игнорируя свою уязвленную гордость, Чимин должен признать, что за это время они добились очень небольшого, если вообще хоть какого-то прогресса. Обычно примерно в это время писатель уже находится в творческом процессе. Чимин бросает взгляд на Юнги, который склонился над своим ноутбуком, записывая новые идеи, которыми позже он мог бы поделиться с Чимином. Чимин может только вздохнуть и покачать головой. Он не понимает, где допустил ошибку. Буквально на днях Юнги предложил двум главным героям встретиться, врезавшись друг в друга, и почувствовать мгновенную связь при прикосновении. Чимин на это сказал: "Ради всего святого, давай не будем делать спин-офф к "Ромео и Джульетте". На что получил: "Но, типо, разве это не лучший роман о любви всех времен?" Им пришлось спорить, можно ли считать "Ромео и Джульетту" романтичной. Победителя они так и не выявили, поскольку Юнги был слишком рассеян и упрям, чтобы по-настоящему понять доводы Чимина. Чимину с огромным недовольством пришлось в конце концов сдаться. — Чимин, я закончил, — позвал писатель. Похлопав себя по груди для ободрения, Чимин подошел к Юнги. — Нет. Нет и нет, — говорит Чимин, скрестив руки на груди, а затем отодвигает ноутбук обратно к Юнги. — Это буквально твоя первая идея, но перефразированная. Чимин прячет лицо в ладонях в попытке стереть свое раздражение. Он оплакивает смерть романтики, она умирает прямо сейчас на его глазах. Писатель выдыхает, выглядя, словно он, как и каждый раз, когда Чимин отвергает его идею, в замешательстве. Чимин кипел от злости. О, нет, он был раздражен. Чимин встречал много людей, которые не любили романтику и романтический жанр, и у него никогда не возникало с ними проблем. Но Юнги действовал ему на нервы. Он даже не пытается. Как будто это был его способ высмеять Чимина и его наверняка (хотелось бы верить) неочевидную страсть к романтике. Глубокий вдох, Чимин. Фраза "Дыши глубоко" стала мантрой, которую он часто повторял с тех пор, как познакомился с этим человеком. — Юнги, я даю тебе одну неделю, чтобы поискать романы о любви и прочитать их. Все, что угодно! Хоть фанфики. Просто... Постарайся найти вдохновение. Что угодно, что могло бы помочь в поиске идеи, — наконец говорит Чимин после секундного раздумья. Редактор был уверен, что его предложение сработает. Оно всегда срабатывало. Известные авторы не были бы теми, кем они являются сегодня, если бы не обращались к своим предшественникам. Юнги может просто читать что-нибудь романтическое (кроме "Ромео и Джульетты", чтоб ее), и, вуаля, он превратится в эксперта по романтике. Юнги послушался и перед уходом попросил у Чимина парочку рекомендаций. Чимин, конечно же, поделился с ним своим рейтингом "Топ три любимые книги". Хотя он представил их как бестселлеры, чтобы не выставлять напоказ свою страсть к романтике и любовным романам. Не хотелось переживать от мысли, что кто-то другой прочитает его любимые книги, а он потом станет странным парнишкой, который визжит над романтикой. После работы, когда Чимин на последнем издыхании выходил из здания, его заметил Джин. — Чего такой грустный? — Джин перекинул ремень своей сумки через несправедливо широкое плечо. Чимин хотел выпалить все, что было на душе, но знал, что делать этого не будет. Почему? Во-первых, он не любит говорить за глаза о других людях. Если ему когда-то что-то не нравилось, то он всегда говорил это людям в лицо. Но когда его мнение кажется безосновательным, то он держит его при себе. Во-вторых... Ну, его причина. Он раздражен на писателя, потому что тот не понимает сути романтики и не испытывает неприязни к "Ромео и Джульетте" — или, как он выразился, к "Лучшему роману о любви всех времен". Чимин не понимает Юнги. Он не может читать его, как он это делает со всеми остальными, и это выводит из себя. Поэтому Чимин, который был готов взорваться, остановился на: — Просто длинный день. Джин с прищуром смотрит на младшего, а после пожимает плечами и взъерошивает ему волосы. — По правде говоря, мне нечем заняться, кроме как любоваться своим прекрасным лицом, так что пойдем-ка выпьем! — притягивая к себе парня за плечи, предлагает Джин. Чимин закатывает на это глаза, но не может сдержать улыбки. Он знает, что отклонить это "предложение" у него нет ни единого шанса, поэтому он позволяет Джину затащить себя в ближайший мясной ресторанчик. Четыре шота спустя Чимин осознает серьезность поспешного решения — у него развязался язык. Когда он пьян, у него напрочь отсутствует фильтр между мозгом и языком, что он выяснил на своем же горьком опыте. Отсюда шла и установка "Я-не-должен-позволить-ни-одной-душе-узнать-о-моей-одержимости-романтикой". Но рядом с Джином он чувствовал себя слишком комфортно, поэтому забыл о своем правиле не напиваться вместе с другими людьми. — Так вот, что бесило тебя всю неделю? — Джин разразился своим нелепым смехом, заставив всех вокруг замолчать и посмотреть в их сторону. Чимин смущенно прячет лицо за бутылкой соджу, которую все это время сжимал в руке. — Что? Это важно! Чимин мало того что выглядел, но и чувствовал себя глупо. Ну и что с того, что ему не нравится писатель, которого он курирует, только потому что он совершенно не может писать романтичные книги. — Нет-нет, это, разумеется, важно. Просто ты говоришь об этом с такой страстью, — все еще смеясь, говорит Джин, вытирая слезы из уголков глаз. — Ты полчаса расписывал ваши разговоры во всех красках и деталях, как будто участвовал в каких-то дебатах, и это так забавно! Чимин уверен, что завтра не сможет разогнуться, потому что Джин не прекращает хлопать его по спине, словно волейболист, который посылает мяч через все поле, а от этого удара зависит исход игры. — Я и не знал, что ты так увлечен этим жанром, я впечатлен! Несмотря на смущение, Чимин не чувствовал, что Джин его осуждает или обесценивает. В отличие от других людей в прошлом. Он был счастлив, что может быть самим собой рядом с Джином, не топя себя в сожалении, как только вернется домой. — Что ж, нам придется подождать еще недельку, чтобы посмотреть, есть ли какой-то прогресс. Держи меня в курсе, — говорит Джин, допивая свою последнюю порцию соджу. Через пару минут Джин просит у милой аджумы счет и они вместе идут на автобус. Неделя пролетела быстро, и Чимин нервничал. Они с Юнги должны были встретиться сегодня в офисе, обсудить новые идеи и, возможно, поговорить о рекомендациях Чимина. Он уже купил кофе из Старбакса напротив офиса, навел порядок в своем кабинете, примерно раз пять посмотрелся в зеркало и отрепетировал улыбку, когда услышал стук в дверь. — Да? Заходи. Чимин мысленно помолился. — Привет, — Юнги появляется в дверях, держа в руках три книги. — Привет, — приветствует писателя Чимин. — Я прочитал все три. Оба парня смотрят на книги, аккуратно разложенные на столе, пока пьют кофе. — Ну и как тебе? — Чимин проглатывает комок в горле. Почему он так нервничает? Не он же автор этих книг. Просто они его любимые. Но вот он сидит словно пред книжным критиком, нервно сжимая в руках чашку кофе. — Они... Ну, вот эта была хорошая. Мне понравился финал. Эта... хм, нормальная. Откровенно говоря, немного клишированная, но слог хорош, поэтому я увлекся. Вот эта мне понравилась больше всего. Чимин и не догадывался, что все это время не дышал. Юнги смотрит на него с тем самым потерянным выражением лица, которое Чимин знает слишком хорошо; ему требуются все капли самоконтроля, чтобы не схватить Юнги за шею и стереть этот вид рукавом своего кардигана. — Так ты нашел хоть немного вдохновения? Чимин снова мысленно воззвал к небесам в надежде закончить работу над книгой как можно скорее. Юнги замер, нахмурившись, но потом его лицо вернулось в обычное состояние. Ему потребовалось немало времени на раздумья, прежде чем он открыл рот, а потом снова закрыл, как какая-нибудь глупая золотая рыбка. Чимин сидел на краешке стула, сжимая теперь уже пустую чашку. Если бы они были в мультфильме, Чимин бы мог сказать наверняка, что из его ушей у него валит дым, как от паровоза, мчащегося на полной скорости. Какого черта он так долго молчит? — Ни капли. Чимин почувствовал слабость. Его тело готово было стечь по стулу прямо на пол. Надежда умерла. Ее убили. Юнги обречен стать писателем-неудачником, а Чимин — позором редакторов. Он был разбит. Его последнее средство не сработало. Откровенно говоря, в данный момент Чимин подумывал о том, чтобы уволиться с работы и устроиться на неполный рабочий день в круглосуточный магазин. Какая еще у него есть причина оставаться и цепляться за свою любимую работу, когда он в ней не преуспел? Он был слишком уверен, что этот метод сработает. Если бы только имелся запасной вариант, он бы не ... Стоп. Он есть! Господи, спасибо. — Юнги, когда ты в последний раз испытывал романтические чувства? — Чимин ставит чашку на стол, прежде чем переплести пальцы в замок. — Ни разу в жизни, — Юнги явно застигнут врасплох неожиданным вопросом. — Что? Подожди, совсем? — Ага, совсем. Рот Чимина приоткрылся, а потом так же тихо закрылся обратно. Он старается заглушить рой мыслей в голове, ведь он не имеет никакого права судить, потому что у него самого реальный опыт отсутствует (просто его стандарты романтики немного "слишком" нереалистичны). — Так, у меня есть идея. Как насчет поискать романтику вокруг, а? Вдохновение не всегда приходит от чужих работ. Кому-то для вдохновения нужны другие люди! — Чимин делает паузу, чтобы посмотреть на писателя. Он снова не может понять, о чем тот думает. — Тебе нужно найти музу. Юнги задумывается над его словами, и Чимин мысленно благодарит его, что не отверг сразу эту немного нелепую идею. — Хорошо, — Юнги поднимает взгляд на редактора, его губы крепко сжаты. Чимин чуть не подпрыгнул от неожиданности. — Хорошо? Отлично! Я познакомлю тебя с кем-то. Чимин посылает писателю одну из своих самых ярких улыбок. Впервые за все время Чимин не чувствует негативных эмоций по отношению к Юнги и это можно считать успехом. — Приходи завтра. — Что насчет нее? Ее зовут Дахен. Она очень симпатичная и хороший человек. Хотя потребуется довольно много времени, чтобы подружиться с ней, — Чимин показывает Юнги фотографию подруги из колледжа, с которой он все еще поддерживает связь. — Вы двое хорошо сойдетесь, я уверен в этом. Это был пасмурный вторник, они сидели в Старбаксе через дорогу от издательства. Они договорились позавтракать вместе, поэтому время еще раннее. Юнги смотрит на фотографию на телефоне Чимина, обхватив надутыми губами трубочку своего холодного американо. — Не. Чимин качает головой и крепко зажмуривается, прежде чем снова найти в себе силы посмотреть на писателя. Это был уже третий человек, но почему-то никто из них хоть чуточку не интересовал Юнги. Чимин был очень близок к тому, чтобы разорвать мужчину напротив себя за его придирчивость, хотя сам он был, ну, на семерочку в лучшем случае. Дахен была одиннадцать! Да как он смеет? — Юнги, мне нужно чуть больше объяснений, — наконец говорит Чимин, глядя на Юнги, который был слишком увлечен ковырянием в черничном маффине. — Ладно, давай остановимся на ней. Наконец-то. Чимин улыбается мужчине, а потом связывается с Дахен и интересуется, не хочет ли она пойти на свидание вслепую с горячим сварливым писателем. Чимин молится небесам в миллионный раз с тех пор, как встретил Юнги. И небеса услышали его молитвы, потому что Дахен соглашается. Он отправляет ей время и место и говорит Юнги, что все улажено. Несмотря на то, что он рад, что все складывается, как он хочет, он чувствует вину за то, что, вроде как, заставляет Юнги идти на свидание, хотя по нему видно, что сам писатель таким желанием не горит. Время до свидания пролетело быстро, и вот Чимин прячется в нервном возбуждении за ресепшеном. Джин смотрит на него с обеспокоенным выражением лица. — Знаешь, ты можешь сесть на стул рядом со мной, — Джин тянет его за руку, чтобы поднять на ноги. Чимин крепче обхватывает колени, не желая подчиняться. — Мистер Джи увидит меня и будет ругаться, ну, уж нет! Джин закатывает глаза, глядя на этого упрямого ребенка. Мистер Джи никого и никогда не ругал в этой фирме. Ложь Чимина была слишком явной. Он решил оставить Чимина в покое и дал ему банановое молоко, которое он купил в магазине по дороге на работу. Чимин сидит на полу и пялится в телефон в ожидании звонка кого-нибудь из этих двоих. И вот на экране высветился номер Юнги. Чимин быстро хватает телефон и встает в полный рост. — Алло? — Свидание закончилось, я отвез ее домой. — Как все прошло? — Чимин расхаживает взад вперед, грызя ноготь на большом пальце. — Я думаю, что утомил ее, — хихикнул Юнги. Чимин отводит телефон подальше от уха, пораженный неловким хихиканьем. Чимин прочищает горло: — Думаешь она захочет пойти на второе свидание? — В нем теплится еще немного надежды. — М, нет, я так не думаю. Чимин опускается на свое прежнее место под стойкой, заработав еще один обеспокоенный взгляд от Джина. — Хорошо, я понял. Будь осторожен на дороге. Он уже собирался закончить разговор, когда Юнги сказал: — Я найду еще кого-то. Чимину стало так приятно от того, что Юнги пытается. Он идет домой немного грустный, но надежда на лучшее пока осталась. На следующий день Чимин зашел в кафетерий, чтобы взять сок из автомата, и там к нему подкрался Юнги и сказал: — Моя любимая книга "Coffee Boy" Остина Чанта. — Спасибо, что... сказал? — Чимин вопросительно смотрит в ответ на такой абсолютно неожиданный факт. Юнги глянул с прищуром на редактора, прежде чем развернуться и уйти. А Чимин остался стоять, где и был, выбитый из колеи. Шестеренки в его голове активно вращались в попытках понять, к чему Юнги это сказал. Он забирает сок и слышит звук входящего сообщения. Дахен. "чимин, ты прикалываешься надо мной?" Чимин с недоумением уставился в экран. “я ненавижу тебя. Ты везучая сучка, не могу поверить, что мне жаль, что у меня нет члена между ног!!!" Так, что Дахен несе... оу. Чимин, тупой придурок, только сейчас вспоминает, что книга, о которой говорил Юнги, была и его любимой тоже. И это была романтическая книга с главным героем-геем, которую он читал во времена старшей школы, прячась ночью под одеялом, чтобы не спалили родители. Оу. Дзинь. Еще одно сообщение. “Тебе лучше залезть к нему в трусы вместо меня, или ты труп”. Чимин медленно шел к своему кабинету, не зная, как вести себя с писателем после такой встречи и такой-то новости. Бросив еще несколько взглядов на дверь своего кабинета, Чимин подумал: "К черту". Он входит в офис, оглядывая комнату в поисках Юнги. Цель обнаружена. Юнги, как всегда, склонился над своим ноутбуком за кофейным столиком в центре комнаты. Почувствовав присутствие редактора, он смотрит на Чимина и неловко улыбается. Это была не совсем улыбка, а скорее растягивание губ в тонкую линию, но Чимин решает, что этого достаточно. — Эм...Я читал "Сoffee Boy" в старшей школе. У тебя... хороший вкус, — Чимин зависает у двери с соком в руках. Юнги бросает на него еще один взгляд, рот писателя приоткрывается, и он кивает Чимину в ответ. Угол губ Юнги немного дернулся, но Чимин не замечает этого. Чимин не знал, чего он пытался добиться своими словами, он не подумал заранее, как это будет звучать; иногда его рот живет отдельной жизнью. Казалось бы, что день пройдет как обычно, но к его ужасу, писатель флиртовал с ним все время, что впоследствии растянулось на целую неделю. Очень много флиртовал. Супер неуклюже флиртовал. Однажды во время обеда Юнги пригласил его сходить куда-то поесть, он угощал. Они вдвоем зависли возле стойки бариста, рассматривая меню. — Что бы ты хотел? — спрашивает Юнги у Чимина, который шарил глазами по напиткам. — Я буду...— только он собирался сделать заказ, как Юнги оборвал его: — Американо, карамельный макиато или меня? Шок. Нижняя челюсть Чимина стремительно приближалась к полу. Так же, как и у баристы. Юнги, на удивление, не выглядел смущенным от слова совсем. Чимин смеется, чтобы не втягивать бедного, ни в чем неповинного бариста в катастрофу, которую начал Юнги. — Я... я буду карамельный макиато, пожалуйста. Их обед был адом, по крайней мере, для Чимина. Юнги выглядел прекрасно. Очередная попытка флирта произошла, когда Чимин смотрел новый синопсис на ноутбуке Юнги. Он подозвал писателя, чтобы задать вопросы и подкинуть пару идей. Чимин ожидал, что тот сядет напротив, как он делал всегда. Но Юнги решил, что им двоим будет гораздо удобнее, если он встанет позади, держась одной рукой за офисное кресло Чимина, а другой облокачиваясь о стол. — Да? — сказал Юнги. Чимину срочно нужно подышать. Эта неделя напоминала американские горки. Если бы кто-то сказал Чимину на той неделе, что на следующий день Юнги будет с ним флиртовать, он рассмеялся бы этому человеку в лицо. Но вот он здесь и снова прячется за столом Джина. — Джин, помоги мне...— Чимин дрожит, прижимая колени к груди. Джин смеется своим раздражающим смехом над каждым неловким флиртом, которые в красках расписывает Чимин. — Господи боже. У меня уже живот болит от смеха, — Джин уперся лбом в стойку, обхватив живот руками. — Чимин, ха, а думал, что ты любишь, уух, романтику. Почему же ты так ее избегаешь? Если не брать в расчет смех, то Джин звучит искренне непонимающим. Чимин возводит глаза к потолку. Чего еще можно было ожидать от друга? — Да, люблю! В книгах! Это...это просто ужас,— он замахал руками и содрогнулся, вспоминая тот подкат в кафе. — Пожалуйста, кто-нибудь, спасите меня от этого монстра плохого флирта. Он выдерживает еще десять минут поддразниваний Джина, а потом встает и уходит, бормоча себе под нос какой старший плохой друг. Он получает еще несколько шуток в спину. Чимин вернулся в офис и получил от Юнги приветствие в виде: "Даже самый плохой день становится потрясающим с твоим приходом". Фраза, кажется, прозвучала немного монотонно, Чимин мог бы сказать наверняка, если бы уделял его словам чуть больше внимания. Чимин был близок к тому, чтобы захныкать от боли, потому что, ну, правда, что, черт возьми, происходит? И где он откопал этот подкат? —Юнги? — Чимин медленно подходит к писателю, нервно перебирая пальцы за спиной. — Что ты делаешь? Он стоит немного поодаль от Юнги, опасаясь писателя. — Думаю о новой сюжетной линии, — объясняет тот, не отрывая взгляда от экрана своего ноутбука, и что-то печатает. Чимин качает головой. — Нет. Я не об этом. Я об этом. Юнги наконец-то прекращает печатать и смотрит на Чимина. — О чем это ты? Чимин разочарованно рычит. — Об этом... том, что ты делал всю неделю. Типа, когда я вошел. Почему он не может сразу перейти к сути? Но Юнги понял его и так. Он откинулся на спинку стула и серьезно посмотрел на Чимина. — Я ищу музу, — сама невозмутимость. — Я выбрал тебя. День подошел к концу и в небе ярко сияла луна. Обычно в это время Чимин видит десятый сон в своей постели. Ну, он в постели, но сна ни в одном глазу. Он уже выпил три чашки чая, но ни одна из них не помогла ему уснуть. Потому что тяжелая неделька у него выдалась. Этот раздражающий писатель флиртовал с ним всю неделю и всякий раз, когда Чимин вспоминает фразочки, которые использовал Юнги, ему хочется плакать. Они были даже хуже, чем у детей, которые подкатывают к своим предметам обожания в школе. Чимин пытается заглушить ворчание подушками. Ранее этим днем редактор спросил напрямую по поводу этого ужасного флирта. — Я выбрал тебя. Чимин уставился на писателя. Вряд ли он сможет сейчас что-то сказать, ему сначала надо собраться с мыслями. Неловкое молчание растянулось больше, чем на секунду, Чимин все еще не знает, что ответить. Он открывает и закрывает рот, как рыба, выброшенная на берег. — Прости. Я прекращу. Наверняка, ты чувствовал себя ужасно неудобно, — Юнги неловко почесал заднюю часть шеи. — Я просто... просто подумал, что тебя это не будет смущать, ведь ты сказал, что тоже читал "Coffee Boy". — О боже... да, я... нет, в смысле я тоже, но... — Да, да, я понял. Понял. Еще раз прошу прощения, — Юнги смотрит на редактора с извиняющейся улыбкой. Чимин смотрит в ответ, задерживая взгляд. Всего секунды хватило, чтобы он заметил румянец на чужих щеках. — Я собираюсь домой. Счастливо тебе добраться. Юнги собирает бумаги и ноутбук и встает, чтобы уйти. Он явно торопится, что даже не складывает вещи в сумку. Чимин взбивает свои ни в чем не повинные подушки и пытается уснуть. На следующий день Чимин отправился на работу раньше обычного. — Вау, вот это да. Кто впустил сюда этого зомби? — Джин осматривает его с ног до головы и возвращается к лицу. — Ты выглядишь ужасно. Старший сейчас безумно напоминает женщину из салона красоты, которая превращает героиню из гадкого утенка в принцессу, как во всех этих шоу, которые Чимин смотрел со своей мамой после школы. — И тебе доброе утро, — Чимин закатил глаза и провел свой пропуск. — И, да, я в курсе. Джин и дальше дразнил его, пока что-то не привлекло его внимание. Он быстро выпрямился и поправил волосы. — Доброе утро, Намджун. Глаза Чимина расширились, чувствуя себя совершенно преданным от внезапной перемены в старшем. — Доброе утро, Джин, — Намджун здоровается, демонстрируя свою улыбку с ямочками на щеках, предназначенную только для Джина. Чимин остался и наблюдал за их общением, пока Намджун, наконец, не попрощался. — Ты по уши в этого парня из корректуры. Я подчеркиваю, по уши. Чимин деланно смеется над старшим. Румянец пополз по щекам и ушам Джина, превращая его лицо в спелый помидор. — Заткнись! Тебе что своих проблем мало? Отвали, — говорит Джин, смотря куда-то вдаль, а точнее Чимину за спину. — Доброе утро, Юнги, — улыбается Джин. Чимин в ужасе оборачивается, совершенно не готовый встретиться лицом к лицу с писателем так рано утром. — Доброе. Юнги здоровается с ними двумя и отправляется в кафетерий. Джин подталкивает Чимина локтем в поясницу, прежде чем присвистнуть. Чимин сбегает в свой офис. Ладно, может быть, на этот раз Чимин был единственным, кто вел себя странно. Писатель вел себя, как ни в чем ни бывало, обращаясь к Чимину только по вопросам работы. Никаких неожиданных подкатов в течение дня. Никакого нарушения личного пространства. Полное отсутствие флирта. Чимин вздохнул с облегчением. Он наконец-то может перестать ежесекундно опасаться Юнги. — Чимин, я собираюсь пойти куда-то пообедать. Хочешь присоединиться? — Юнги стучит по столу, чтобы привлечь внимание редактора. Чимину приходится напомнить себе, что с флиртом покончено, и это приглашение не более чем дружеский жест между коллегами. — Пошли. И вот они стоят возле меню, так же, как и тогда. Юнги спросил, что он будет есть, Чимин договорил предложение до конца, на этот раз без подкатов. Чимин уже в сотый раз за день выдыхает с облегчением, и бариста, кажется, тоже. Они сидят за столиком возле окна в полной тишине. Чимин начинает наблюдать за людьми, его мысли витают где-то в облаках. Через несколько минут им наконец-то принесли заказ: Чимин заказал карбонару и чай боба, а Юнги — бургер и фраппе. Интересно, тишина между ними продлится до конца обеда? Но тут Юнги решил нарушить молчание: — У меня все еще нет идей получше. Вилка Чимина застывает в воздухе на мгновение, а потом опускается обратно в тарелку. — И в чем, по-твоему, причина? — Я писал только триллеры. Я совсем не знаю, что нравится людям, которые читают романы, — объясняет Юнги, пытаясь разрезать бургер пополам. Взгляд Чимина был прикован к рукам Юнги, его отвлекали костяшки, которые побелели от того, как он давил на приборы. — Тогда почему бы тебе не написать триллер? Ведь с этим жанром ты уже знаком, — Чимина уже давно интересовал этот вопрос, но никак не было подходящего времени, чтобы спросить. — Триллеры — это интересно. Но романтика заставляет читателя что-то чувствовать, —говорит Юнги, продолжая резать бургер. — Когда я впервые прочитал такую книгу, я подумал, что мне хотелось бы написать что-то, что заставило бы других почувствовать то же самое, что и я. Чимин наблюдает за лицом Юнги, пока тот говорит. Он хмурит брови в попытке подобрать слова, чтобы донести свои мысли, а губы немного надуваются во время разговора. Каким-то образом Юнги сказал то, что Чимин на самом деле понимает. — Ох, — только и смог проговорить Чимин. После этого остальная часть обеда прошла в приятной тишине. В офисе их встретил покрасневший Джин, разговаривающий с Намджуном. Чимин наблюдал за взаимодействием этих двоих, замечая, как их взгляды задерживались, пока другой говорил. Джин был само очарование. Чимину было ясно, что Джин очень сильно влюблен. — Знаешь, персонажи не должны влюбляться с первого взгляда, чтобы это было романтичным, — Чимин обращается Юнги позади себя, не сводя глаз с этих двоих. — Джин никогда раньше по-настоящему не замечал существование Намджуна. Я думал, что у них ничего не выйдет, потому что Намджун слишком чопорный и правильный, в то время как Джин совсем не такой. Он обратил на него внимание только тогда, когда заметил, что Намджун неуклюжий. Он почему-то находит это милым. Юнги на это усмехается, слишком близко к уху Чимина. Чимин отшатывается немного в сторону, застигнутый врасплох. Он наконец-то смотрит на писателя. А Юнги уже смотрит на него с нежной улыбкой на лице. — Пиши то, что понравилось бы тебе, а не читателям. Люди найдут твою книгу, а не наоборот, — Чимин заканчивает покашливанием, глядя куда угодно, но не на Юнги. — Спасибо. Когда Чимин уже собирался ложиться спать, ему позвонил Юнги. Писатель взволновано рассказал о новой идее, которая понравилась Чимину и привела его в полный восторг. Юнги говорит, что все это благодаря Чимину и его глубоким словам, которые он сказал. Чимин усмехается и говорит с каким нетерпением он ждет, наконец, официального сотрудничества с ним. Чимин хорошо спал этой ночью. — Так, значит, от врагов к возлюбленным? — Чимин живо берется за рукопись, которую принес Юнги. — Ух, я обожаю такое. Они приступили к работе в тот же день. Они обсуждали черновик Юнги, делясь друг с другом мыслями во время работы. Юнги посмеивался с реакции Чимина, прежде чем объяснить дальнейшие детали и попросить совета по некоторым частям истории. Он полностью завладел вниманием Чимина. Чимин не мог не обратить внимание на энтузиазм Юнги. Как его руки размахивали, когда он делился с редактором своими мыслями по поводу истории. Чимину жаль, что не видел эту сторону Юнги раньше. — Итак, я подумал, что было бы мило, если бы он влюбился первым. Потому что, ну, разве это не иронично, что он и возненавидел ее первый? Юнги записывает свои мысли во время разговора. Чимин мычит, соглашаясь. Вскоре приходит время обеда. Они решили купить сэндвичи в кафетерии и поесть в офисе, чтобы продолжить обсуждение. Чимин просто слушал Юнги, поедая свой сэндвич, когда Юнги внезапно вытер уголок губ Чимина большим пальцем, не моргнув даже и глазом, но вот Чимин был поражен до глубины души. Широко раскрытыми глазами Чимин смотрит на Юнги, который был занят, записывая что-то еще. Словно ничего и не произошло. Чимин прочищает горло, чувствуя себя нелепо из-за того, что такой простой жест зацепил его. — На счет концовки... О, мне следует дать тебе доесть спокойно, — Юнги хихикает, когда видит Чимина с набитым ртом, и тянется к своему, пока нетронутому, сэндвичу. Чимин продолжает жевать, наблюдая, как Юнги работает во время еды. Почему-то Чимин чувствует раздражение. Он откусывает более агрессивно, чем в прошлый раз, и усердно жует. Юнги, однако, этого не замечает. Чимин пользуется возможностью понаблюдать за писателем. Может, Чимин никогда не обращал должного внимания, но писатель довольно привлекательный. Его линия подбородка красиво изогнута и выглядит такой острой, что ее можно использовать в качестве кухонного ножа. Чимин усмехается своим мыслям. Его губы не тонкие, но и не полные. Идеального размера для... ну, идеального размера, в общем. Нос маленький. Чимину хотелось бы ткнуть пальцем в кончик носа. Может, сделать? О, и его глаза. "Какие красивые глаза"— думает Чимин. Они были спокойными, но в то же время резкими, похожими на кошачьи. Действительно красивые. Ему хотелось смотреть еще и еще. Чимин почти закончил любоваться глазами Юнги, как вдруг понял, что они смотрят прямо на него. Чимин вздрагивает, из-за чего роняет последний кусочек своего обеда. — Черт, сейчас найду чем можно убрать, — Юнги встает, но Чимин окликает его, хотя больше походило на визг. — Не-ет! Кхм, я сам. Ты продолжай делать то, что делал, — Чимин тоже встает, но Юнги убеждает его, что все в порядке и он уже закончил. Ему ничего не остается, как сесть обратно. Чимин смотрит, как Юнги выходит из кабинета, и борется с желанием заплакать от смущения. Чимин никогда не замечал перемену температуры в кабинете. Маленькие капельки пота катились по его лбу, жутко раздражая. Он встает проверить кондиционер, но тот работает исправно и стоит на обычной температуре. Он решает, что не помешает убавить пару градусов, только сегодня. — Чимин, ты в порядке? — слышит он позади себя. Парень резко оборачивается, в последний раз нажимая на кнопку уменьшения температуры. — Ага. Немного жарко, — говорит он, бегая взглядом по комнате. Но он в конце концов останавливается на предплечьях писателя. Похоже, Юнги ранее закатал рукава, чтобы убрать с пола остатки обеда Чимина. Чимин отчасти рад, что у него руки-крюки. Юнги рассматривает его несколько секунд, прежде чем сказать: — Ты такой красный. Ты не заболел? — Он прижимается тыльной стороной ладони ко лбу Чимина. — Ты еще больше покраснел! Чимин вздрагивает и отходит на шаг назад. — Я в порядке. Просто нужно выпить воды. Пока. Чимин вылетает из кабинета, наверняка слишком быстро, оставляя позади обеспокоенного Юнги. — Чимин. Почему ты опять здесь прячешься? — Джин, как обычно, улегся щекой на стол и уставился на парня. Чимин опять, абсолютно молча, прибежал и залез под стол. — Не твое дело, — он впервые заговорил после прихода сюда. — Чимин. — Отвали. — Пак Чимин. — Оставь меня в покое. Джин усмехается. — Так, во-первых, это мой стол. Во-вторых, — Джин смолкает на полуслове, словно подавился воздухом. — Чимин! — Да отстань от меня. — У меня дежавю. — Никому это не интересно. — В прошлый раз ты был таким хмурым, когда влюбился в какого-то парня из типографии. Чимин крепче обнимает колени, отворачиваясь от Джина. — Чимин, ты влюб... — Прекратиии, — скулит Чимин. Лицо Джина озарилось радостью. — Можешь не рассказывать в этот раз кто он. Я знаю тебя слишком хорошо, Пак Чимин, — Джин продолжает ворковать с младшим, который стал чудовищно красным. Чимин считает, что Джин смешон. Он? Влюблен не в персонажа книги? Невозможно. Джин бредит. Да, именно бредит. — Я не влюблен в Юнги. С чего ты вообще это взял? — Чимин хмыкает над глупым выражением лица старшего. Джин ухмыляется, как будто поймал Чимина с поличным. Чимин был опасно близок к тому, чтобы стереть самодовольное выражение с его лица кулаком. —Что? — ворчливо спрашивает Чимин, ему не нравится, как Джин смотрит на него — будто знает что-то, о чем не догадывается сам парень. — Дорогой, я не произносил имя Юнги, — Джин похлопывает Чимина по щекам, умиляясь тому, как они стали еще более красными. — Я... Это подразумевалось! — Чимин шлепает парня по руке, вылезает из-под стола и идет обратно в офис. В спину ему летит громкий смех Джина. Чимин повернул в коридор, когда увидел Юнги, который собирался уходить. — О, Чимин, я собираюсь домой. Ты как? Чимин только сейчас осознал, что рабочий день уже закончился. — Да, да, вот только заберу сумку и иду, — Чимин неловко смеется, внезапно обратив внимание на свои руки. Куда он их обычно девает? Это никогда раньше не было проблемой! — Ты же на автобусе? Пошли вместе, — Юнги улыбается, и его глаза превращаются в полумесяцы. — О, хорошо. Сейчас только сумку заберу, — Чимин спешит в кабинет, воздуха немного не хватает. Чимин хмурит брови, когда чувствует собственное учащенное сердцебиение. Что с ним такое происходит? Забрав сумку, он схватился за ручку, чтобы открыть дверь, но в последний момент остановился, развернулся к зеркалу и поправил волосы. После того, как внешний вид ему показался удовлетворительным, Чимин вышел из кабинета. — Готов? — Юнги стоял, прислонившись к двери. И вот опять, его сердце сходит с ума. Чимин делает мысленную заметку сходить к врачу на выходных. — Как ты думаешь, есть шанс? — Юнги задает вопрос задумчивому Чимину, который сидит рядом с ним в автобусе возле окна. В автобусе больше народу, чем вчера, но хорошо, что они сели в него раньше. — Ты о чем? — Чимин поворачивается к писателю, изо всех сил стараясь оставаться сосредоточенным. — Я о моей книге. Кажется невозможным создать химию между людьми, которые начали с вражды. Чимин раньше тоже так думал. Но после того, как сам стал участником этого книжного тропа, стало понятно, что перейти от ненависти до химии очень просто. И довольно волнующе, к слову. — Нет, это возможно. Просто нужно помнить, что это медленный процесс. Как же он называется? Ах, да, слоуберн, — объясняет Чимин. Юнги задумчиво кусает губы. Через секунду он говорит: — Похоже, ты много знаешь об этом. — Конечно, это же моя работа. . — Да, но ты... Как бы это сказать? Глубже вовлечен? Будто ты и правда увлекаешься этим. Глаза Чимин расширились от такого заявления. Был ли он настолько очевиден все это время? — Ах, ха-ха, ты... ты так думаешь? Юнги хмыкает в ответ. Чимину нужно немного подумать. Если писатель уже раскусил его, то какой смысл отрицать? — Именно поэтому я и стал редактором, — Юнги ничего не говорит, как будто ждет продолжения. — Изначально я хотел стать писателем, но, когда попробовал, то понял, что просто люблю читать. Не создан я для писательства. Совсем, — хихикает Чимин, и Юнги тоже не может удержаться от смешка. — Я бы с удовольствием почитал твои старые черновики, если ты не против,— Юнги толкает редактора локтем, вызывая возглас возмущения. — Ни в коем случае. Поверь мне, они ужасные. Я унесу их с собой в могилу. Остаток пути они проводят, болтая обо всем подряд. Темы для разговоров появлялись из ниоткуда и не думали заканчиваться. Они оба были явно разочарованы, когда автобус подъехал к остановке Юнги и им пришлось прервать разговор. — Счастливо добраться домой, — Юнги похлопывает Чимина по плечу. Чимин улыбается писателю, отвечая ему тем же. Чимин смотрит, как парень выходит из автобуса, и машет ему на прощание, когда Юнги оборачивается, чтобы помахать ему тоже. Улыбка сама по себе появляется на лице Чимина. Сегодняшний день был определенно лучше, чем любой другой. Ладно, Чимин не был глупым. Он знал, что Юнги ему немножко нравится. Знал... уже минут десять. С того самого момента, как писатель пришел в офис с двумя кофе в руках и послал ему, Чимину, теплую улыбку. А может и не немного нравился. Это Чимин понял вот буквально только что, пока наблюдал за Юнги во время работы. Писатель был чем-то озадачен, возможно, что-то в истории не клеится. Он покусывает свою нижнюю губу, брови нахмурены, пальцы летают над клавиатурой. Почему-то Чимин считает это по-дурацки милым. Когда любишь романтические истории, ты знаешь слишком много. Например, ты знаешь, когда кто-то делает первый шаг и это разрушает все. И ты также знаешь, что когда кто-то, кто тебе нравится, не отвечает взаимность, это снова разрушает все. И сейчас Чимин проживает последнее. Он знает, что в конечном итоге будет убиваться по Юнги до тех пор, пока им не придется прощаться, потому что книга будет закончена. Если Чимину повезет, то у него будет шанс любоваться Юнги и после окончания работы, если Юнги посчитает, что их дружбу стоит сохранить. Но Чимину не хочется тешить себя ложными надеждами. В конечном итоге он будет лежать в своей постели, прижимая к разбитому сердцу пропитанные слезами подушки. Как только Юнги исчезнет из его жизни, он будет мысленно возвращаться к воспоминаниям о нем, причиняя себе боль фантазиями о любви, которая у них могла бы быть. Поэтому Чимин думает, стоит ли ему избавиться от своих чувств на этапе влюбленности или воспользоваться девизом "Живем один раз" и рискнуть всем ради этого прекрасного человека. Голова пухла от мыслей, но решение никак не приходило. Ему нужна была помощь, чтобы привести мысли в порядок, поэтому он помчался к Джину. Джин спокойно и невозмутимо слушал бормотание Чимина, спрятавшего лицо в ладонях. — Чимин, ты слишком загоняешься,— первое, что говорит Джин, как только рассказ заканчивается. Чимин никогда не чувствовал себя настолько преданным. — Конечно, я загоняюсь! Мое сердечко в опасности, — скулит младший, но в ответ получает только закатанные глаза. — Ты сказал, что понял, что тебе нравится Юнги сегодня утром, так? Почему бы тебе не оставить все как есть, побыть с этим чувством, а уже потом решать, что делать. Чимин задумчиво хмурит брови. Джин иногда говорит что-то дельное. Джин ухмыляется, но спешит заверить Чимина, что все будет хорошо. Джин попросил его держать в курсе происходящего, ведь личная жизнь младшего была хорошим источником развлечения. Но Чимин не возражал. Оставить все как есть. Это же не сложно, да? Чимин со всем справится. Чимин сидит на своем рабочем месте, бросая взгляды на писателя. Все в порядке, он плывет по течению. Он молодец. — Чимин? Чимин делает резкий вдох. Сейчас начнутся сложности. Редактор смотрит на писателя с максимально нейтральным выражением. — Да? Чимин мысленно аплодирует самому себе. Хорошая работа, Чимин. Юнги теряется на мгновение, но все равно продолжает: — Я просто хотел, чтобы ты глянул черновик. Если тебе не трудно, — Юнги кажется немного смущенным, но это не точно. — Хорошо, отправь мне его, — Чимин снова мысленно хлопает себя по плечу. Он справляется на удивление хорошо. Чимин ожидает, что Юнги будет читать вместе с ним и, как обычно, возьмет блокнот и ручку, чтобы записывать все комментарии и правки. Но на этот раз Юнги остается на своем месте и просто отправляет файл. Чимин не понимает, что случилось, но, возможно, у Юнги есть еще работа. После прочтения черновика у Чимина нет слов, кроме как горы комплиментов. Хорошо использованные слова дают четкую картинку пока не особо хороших отношений между персонажами. История интригует и её хочется читать дальше. — Юнги! Не звучал ли он слишком взволнованно и счастливо? А вдруг, Юнги узнает, что Чимин безнадежно влюблен в него? Что тогда? Он не рассчитывал на разбитое сердце так быстро! Поэтому Чимин прочищает горло и пытается снова — на этот раз более спокойным голосом. — Юнги. — Как тебе? — парень встает со своего места и садится напротив. Его глаза полны ожидания и надежды. Чимин еле сдержался, чтобы не захныкать вслух. Почему он так усложняет ему задачу? Это чудесно! — Это неплохо. Твой стиль написания такой хороший. — Написано более-менее. Не могу дождаться следующего черновика! — Через неделю жду следующий черновик. Твой текст даже не надо редактировать! — Я немедленно отправлю это в отдел корректуры. Чтобы не выдать себя, Чимин не смотрел на писателя пока говорил, но когда он закончил, он позволил себе поднять на него глаза. Не это он ожидал увидеть. Может Юнги устал? Чимин не уверен. — Ну, спасибо, да. Сегодня я, пожалуй, пойду домой. Юнги улыбнулся. Я-не-совсем-хочу-улыбаться-но-я-стараюсь-изобразить-подобие-улыбки . Чимин не помнит, когда он в последний раз замечал за ним такое. Чимина охватило внезапное желание вместе пойти на автобус, как в прошлый раз, но он решил, что это глупая затея. — Счастливо добраться домой, — вот и все, что говорит Чимин и отворачивается к ноутбуку, чтобы отправить черновик на корректуру. Только когда Чимин слышит, как за Юнги закрылась дверь, он, наконец, расслабляется и откидывается назад. Чимин довольно долго сидит в своем кабинете, думая о сегодняшнем Юнги: о его улыбке, утреннем кофе, о каждой мелочи, которую только мог вспомнить. Он прижал сумку крепко к себе в попытке успокоить бабочек в животе. — Чимин? — голос Джина раздается снаружи, а затем слышится стук в дверь. Парень быстро собирает себя в кучу. — Да? — Я домой, не хочешь вместе поехать? Хоть Чимину отчасти хотелось бы, чтобы это был Юнги, он соглашается. По дороге домой Чимин делится с Джином как хорошо он постарался оставить все как есть. Джин с непроницаемым выражением лица сказал, что он молодец. Чимин почувствовал облегчение. Он чувствовал, что что-то не так, но услышав от Джина, что он справился хорошо, немного успокоился. Чимин проводит всю неделю, сосредоточившись на романе Юнги. Он, конечно, все еще следует правилу "оставить все, как есть". Все в порядке. Чимин никоим образом не показывает свое восхищение писателем. Хотя у него и возникает постоянное желание сблизиться с Юнги, он его игнорирует. К пятнице Юнги закончил свой второй черновик. По мнению Чимина, это еще один шедевр. Только он собрался дать Юнги комментарии, как тот уже вышел из кабинета. "Он, должно быть, устал" — подумал Чимин. Следующая неделя пролетела очень быстро, а эти двое не обменялись и парой слов, за исключением рабочих моментов. Чимин бегал к Джину, чтобы поплакать и поныть о том, как сильно он скучает по Юнги и их разговорам. Джин успокаивающе гладит приятеля по спине: — Не сходишь ли ты с ума? Чимину хотелось бы верить, что нет. Правда хотелось бы. Но работа шла легко, и все благодаря потрясающему письму Юнги. Даже отдел корректуры похвалил Юнги через Чимина (хотя возможность передать комплименты так и не подвернулась). Так что нет, ситуация не сводит его с ума. Он просто плачет в объятиях Джина и его сердце разрывает каждый раз, когда он вспоминает, каким отстраненным стал Юнги. На следующий день Чимин получает сообщение. Юнги написал, что не будет приходить в издательство, но будет держать Чимина в курсе написания книги. Чимин весь рабочий день витал в облаках, пытаясь придумать причину, по которой писатель не смог прийти. — Джин, что, если он заболел, а позаботиться о нем некому? Что, если он не объявится на следующий день, а потом мы узнаем, что он умер от болезни, потому что рядом никого не было? Что, если... — Джин запихивает Чимину в рот круассан, чтоб заткнуть этот беспрерывный поток. Было время обеда, и Чимин решил нарушить покой Джина своим беспокойством о писателе. Юнги ничего не объяснил, поэтому не удивительно, что Чимин переживал. — Если ты так переживаешь, то почему бы тебе не пойти и не проведать его? — Джин невозмутимо накручивает спагетти на вилку. — Но разве это не выдаст мои чувства? Ни один редактор не будет так переживать о писателе! — Чимин жует круассан. — Да, точно. Ты же решил оставить все, как есть. И ты так хорошо с этим справляешься, Пак Чимин. Десять из десяти! Джин дает время Чимину подумать. — Ты прав. Я не должен никуда идти и мне не следует думать о нем. Я справлюсь. Это не сложно. Ладно, Чимин признает, что переоценил свои возможности. Потому что прямо сейчас он стоит перед многоэтажкой Юнги неуверенный, зачем он вообще сюда пришел. Он пялится на здание, неуверенно покусывая нижнюю губу. Может, развернуться, пойти домой и вести себя так, словно ничего не случилось? Возможно, это знак отказаться от своих чувств к писателю? Разве не поэтому он неделями старался оставить все, как есть? Чтобы получить знак, что ему делать с этой дурацкой влюбленностью в писателя? У Чимина в голове рой мыслей. Поэтому он продолжает просто стоять как какой-нибудь жуткий сталкер. Чей-то голос вырывает его из мыслей. — Чимин? Юнги. Чимину захотелось подбежать к нему и безрассудно признаться в любви, но он, конечно же, делать этого не будет. Да, не будет. Так, если он решил, что не будет делать то единственное, что ему подсказывает мозг, то что же ему тогда делать? Мыслительный процесс подтормаживает, поэтому он снова просто стоит, на этот раз выглядя еще более глупо. Он напряжен, словно его пригвоздили к полу. Юнги растерянно смотрит в ответ. Конечно, кто бы еще не растерялся, если бы оказался в такой ситуации? — Чимин, что ты здесь делаешь? Я же уже отправил тебе продолжение, — говорит он, почесывая заднюю часть шеи. Чимину нужно прийти в себя, если он не хочет упустить тот призрачный шанс, который у него есть с Юнги. — Да? Не думаю, что получил его. Ха-ха, — Чимин мысленно дает себе пощёчину. — Вот как? Попробую отправить файл снова. Но тебе правда не следовало так себя утруждать и приходить. Ты всегда можешь написать мне или... прислать имэйл. О, нет, Чимин здесь не по работе. По правде говоря, он уже получил продолжение. Он здесь, потому что скучает по Юнги. Настолько, что весь день его мысли были только об этом человеке. И настолько, что сейчас, когда писатель стоит прямо перед ним, мозг отказывается выдавать что-то внятное. — Э-э, да, ага. Извини, что явился без предупреждения. Я пойду... — Чимину хочется убежать домой и спокойно поплакать, он и так достаточно смущен. — Подожди! Раз уж ты уже здесь, почему бы тебе не зайти? Я только из магазина. Не хочешь вместе поесть рамен у меня? — предлагает Юнги, поднимая вверх пакет из магазина. Чимин чувствует, как жар ползёт по его лицу, что не ускользает от внимания Юнги. — О боже мой! Нет, прости-прости, я не это имел в виду. Хоть Чимин и знал, что никакой двусмысленности в данной фразе не было, он не мог прекратить представлять себе всякое. К счастью, этот морально травматичный эпизод закончился, и они вошли в квартиру Юнги. — Не особо шикарно. Да и к тому же, я не убирался, поэтому прости за беспорядок. Может, дело было в освещении, но Чимин замечает, что Юнги покраснел. — Не переживай, все в порядке. У меня дома то же самое, — отвечает Чимин, вызывая у Юнги смешок. Ох, как же Чимину не хватало этого звука. Он следует за Юнги на кухню, но когда тот замечает его, то предлагает Чимину посмотреть или почитать что-то в гостиной. Но Чимин настаивает на том, чтобы помочь, и Юнги не возражает. Он доверил Чимину готовить рамен, а сам занялся другими, более сложными, процессами. Все, что требовалось от Чимина, это положить лапшу в горячую воду и дать ей закипеть, поэтому больше ему заняться было нечем. Он сидит напротив Юнги на высоком барном стуле и болтает ногами. Юнги режет зеленый лук и иногда бросает на Чимина взгляды, улыбаясь своей, такой привычной, смущенной улыбкой. Хотя тишина не такая угнетающая, как в последние несколько дней, Чимин чувствует себя неловко. Он лихорадочно пытается придумать тему для разговора. — Отдел корректуры в восторге от твоей работы. Они сказали, что ты облегчил им работу, — Чимин наконец-то смог сказать Юнги то, что давно собирался — по крайне мере, эту часть. — Правда? Я думал, что не очень получилось, — хихикнул Юнги. — Что? С чего ты это взял? — спрашивает Чимин с искренним любопытством. — Ну, мой редактор не особо впечатлился, — бормочет Юнги, надувая губы. Кто его редактор? Да как он посмел... А, это же Чимин. Чимин его редактор. — Нет, мне безумно понравилось! Я даже подумывал о том, чтобы пропустить процесс редактирования, чтобы они ничего не испортили! — быстро тараторит Чимин. — Разве я не говорил? Если бы ты только знал, насколько сильно меня впечатлил твой текст! Паника Чимина забавляет Юнги. Он заверяет, что не обижается на него. Чимин чувствует тепло и легкое головокружение. Они так давно не болтали. Чимин улыбается, радуясь, что пришел сюда. Однако его улыбка вскоре исчезает, когда Юнги откладывает кухонный нож и смотрит на него – блеск в его глазах не похож на тот, что был раньше. — Прости, что не пришел сегодня в издательство, — Юнги опускает голову вниз. Хотя Чимин изначально пришел сюда, чтобы прояснить ситуацию между ними, он надеялся, что это не случится так скоро. — Все в порядке, правда. На самом деле тебе не обязательно было ходить туда каждый день, — говорит Чимин, пытаясь заверить Юнги, что это вовсе не проблема. — Нет, я имею в виду, что... черт, объясняться сложно, — Юнги замолкает, но Чимин его не торопит. — Я думаю, что ты тоже заметил, эм, перемену между нами. — Значит, не только Чимин беспокоился об изменениях в их отношениях. — Я думал, что ты вроде как ненавидишь меня...? — Юнги выглядит таким маленьким на этой кухне. Чимину хочется врезать Юнги по лицу за то, что тот так думал. Как мог Чимин ненавидеть его? Ладно, возможно, в начале писатель не был его самым любимым человеком, но это было давно. Сейчас Чимин испытывал диаметрально противоположные чувства. Он как раз собирался объяснить свою позицию, но Юнги прервал его, чтобы продолжить: — Прости, что я загоняю тебя в угол, но ты, ты мне, вроде как, нравишься... Точнее, нет. Ты мне очень нравишься. Ты сторонился, когда я, вроде как, посылал тебе сигналы, поэтому думаю, что ты не чувствуешь того же. Знаю, что это не взаимно, но мне нужно было тебе признаться. Я постараюсь, чтобы это не доставляло тебе никаких неудобств. Я прослежу, чтобы... — Ты сейчас серьезно? Я... я чувствую то же самое. Какое совпадение! Конечно, он должен был выдать какую-то нелепую фразу. Получше ничего не мог придумать? Что-то более романтичное, чем "Какое совпадение!", например? Глаза Юнги расширились в неверии. — Подожди, что? Ты серьезно? — Абсолютно! Они смотрят друг на друга с недоверием не меньше минуты, прежде чем оба разражаются смехом. — Я думал, что ты меня ненавидишь! — Чимин смеется, его рука опускается на плечо Юнги для поддержки. — Я думал, что ты меня ненавидишь! — Юнги держится за живот, он не может перестать смеяться. Им потребовалось немного времени, чтобы успокоиться и вытереть слезящиеся от смеха глаза. И атмосфера резко переменилась. — Можно я тебя поцелую? — внезапно спрашивает Юнги, заставая Чимина врасплох. Жар ползет по его щекам. — Да, но... — Чимин соскальзывает со стула, когда Юнги наклоняется, скользя рукой от плеча к щеке. — Но? — Юнги хочет услышать продолжение. — Мы можем поцеловаться позже? Юнги смотрит на него в замешательстве, его чувства немного задеты. Чимин извиняюще хмурит брови и усмехается: — Рамен... Они поворачиваются в сторону кастрюли, из которой уже начала выливаться вода. Они смеются и выключают плиту. Придется обойтись разбухшей лапшой. Они ели и болтали о разных, совершенно неожиданных, вещах. Для Чимина этот вечер был идеальным. В последний раз он испытывал такое воодушевление, когда работал над своей первой книгой. Чимин понял, что злоупотребляет гостеприимством, только когда часы пробили десять. — Уже довольно поздно. Я пойду, — Юнги, казалось, тоже не заметил, как быстро пролетело время. Чимин идет к двери, Юнги следует за ним. — Эм... Спасибо за... сегодняшний вечер, — Чимин поворачивается к Юнги, который прислонился к дверному косяку. Юнги улыбается, словно хочет сказать что-то еще, но никак не решается. Чимин воспринимает это как сигнал, что ему пора идти. Когда Чимин уже делает шаг из квартиры, он чувствует, как широкая ладонь обхватила его запястье. Он в замешательстве поворачивается к невероятно красному Юнги. Тот опускает голову, пряча свое смущение за волосами. — Что такое? — спрашивает Чимин, в замешательстве приподнимая бровь. Юнги наконец смотрит ему в глаза. — Не хочешь вместе поесть рамен? — Но мы же только что... — а потом до него доходит. Чимин делает резкий вдох. — Я с удовольствием. Писатель затаскивает его внутрь, прижимая к двери. Юнги, несмотря на свою застенчивость, целует Чимина смело и глубоко — первый поцелуй этого вечера. Чимин выдыхает в чужие губы; вот таким он и представлял себе свой первый поцелуй. Нет, это было лучше, чем его самые смелые фантазии. Поцелуи Юнги напоминали его же черновики, они были так же наполнены страстью. Сейчас Чимину не нужны были слова, чтобы понять чувства. Он чувствовал, как сильно Юнги мучался все это время. Он обхватывает лицо Чимина ладонями и углубляет поцелуй, наклоняя чуть голову. Только сейчас Чимин понимает, что Юнги всегда громко говорил о своих чувствах. Он всегда проявлял заботу о Чимине, его языком любви были действия. Действия, которые Чимин не смог прочесть, потому что он всегда читал только слова. Но Чимин привыкнет к этому. Чимин не знаком с языком любви Юнги, но он готов его выучить. Юнги первым разрывает поцелуй. Чимин распахивает глаза, и его сердце наполняется счастьем от картины, которая открывается перед ним. Юнги выглядит таким же ошеломленным, как и он сам. — Всегда хотел так сделать, — говорит писатель, соприкасаясь лбами. Чимин хихикает. — Я тоже. И на этот раз Чимин тянется к нему первый сам. — Почему у тебя, фаната романтики, никогда раньше не было отношений? — Юнги спрашивает Чимина, который лежит рядом с ним, с искренним любопытством. Чимин знает ответ, это не так уж и сложно. — Когда ты знакомишься с разными романтическими книгами и у тебя есть власть решать, будет ли эта идея достаточно хорошей, у тебя появляются невероятно высокие стандарты, — Юнги забавляет такой ответ.— Я не хотел давить на кого-то, заставляя строить такие же волшебные отношения, как в книгах. Юнги мычит в ответ, давая понять, что понимает Чимина. — Мне было не к спеху создавать свою собственную сказку. Я всегда верил, что где-то есть человек, с которым мне суждено пересечься. Тот, кто докажет, что любовь, о которой я читаю в книгах, реальна, а не просто фантазия, — Чимин смотрит Юнги в глаза, в те самые глаза, по которым, он думал, сможет только тосковать. — Но на тебя мне хочется надавить. Юнги смеется и бросает в Чимина подушку. Его фантазии по-настоящему сбылись. Все, о чем он когда-либо мечтал, произошло. И не просто произошло, а стало книгой. — Я знал, что эти черновики мне что-то напоминают, — Чимин прищуривается, глядя на Юнги, который подписывает экземпляры своей книги, ставшей бестселлером. — Я даже подумал, не сплагиатил ли ты кого. Юнги громко рассмеялся, подписывая последнюю копию. — Долго же до тебя доходило. Чимин дает ему подзатыльник. — В твоих же интересах, чтобы я получил признание за то, что меня использовали в качестве вдохновения для книги, иначе я подам на тебя в суд. Но Чимин знает, что получил достаточно признания, потому что самая последняя страница гласит: "Моему дорогому Чимину, Эту историю мы написали вместе."