Когда любимая толстовка Юнги пропала, а после появилась из ниоткуда, да еще и свежевыстиранная, подозрения пали на его соседа по квартире — Чонгука. И Юнги оказался прав, но в то же время и нет.

— Он просто очень милый. — Ага, парень, который отшивает девушек направо и налево своим ледяным взглядом, о-очень милый. Он тебе нравится? — Он не асексуал. — Вопрос не в этом. — Я не хочу с ним спать. — Опять же, вопрос не в этом. — Хорошо, да, он мне нравится. Или Джисон убежден, что быть асексуалом — это никогда не иметь романтичных отношений, в которых его будет достаточно. Минхо показывает ему, что все возможно.

Минхо пишет плохие подкаты на стаканчике Чана каждый раз, когда он его бариста.

— Никто по-настоящему меня не понимает... кроме Чанбина! — сказал Чан, игриво ударяя вышеупомянутого Чанбина. Эта фраза больно ужалила. Минхо физически ощутил, как в его горле образовался комок, как только эти слова, между смешками, слетели с губ старшего. Смешками. Чан счастлив. Счастлив с кем-то другим, но не с ним.

Даже если бы кораблей не было вовсе, Чан все равно был бы здесь, ухаживая за бесполезным маяком ради собственного рассудка. Он едва держался за мысль сохранить этот маяк живым. Чан больше не хотел оставаться один. Он жаждал чьего-нибудь прикосновения. Быть услышанным, забыться в чужих руках. Слушать и слышать голос, помимо своего собственного. или: Одинокая жизнь смотрителя маяка меняется после того, как во время шторма к нему приходит незнакомец.