Тени забытого городка

Профессор Чхве Сын Хен жил на третьем этаже старого обшарпанного дома на восточной окраине Тхэбэка. До работы было недалеко, и это его вполне устраивало. Впрочем, в будущем он планировал перебраться в квартиру побольше, возможно даже приобрести небольшой коттедж с участком, благо, накопленные средства позволяли. В настоящий момент местный риэлтор подыскивал для него подходящие варианты, которые устроили бы не только Сын Хена, но и его сына Чхве Сана, периодически приезжавшего в гости из Сеула. Но пока профессор возвращался с работы в небольшую двухкомнатную квартирку, где и коротал часы досуга. В последнее время Чхве думал исключительно об Хан Хенджуне. Ужасный каркающий голос все еще звенел у него в ушах. Он уже несколько раз прослушал запись диктофона, с каждым разом все больше убеждаясь, что с мальчишкей определенно творится что-то странное. Его психическое состояние, критически близкое к настоящему сумасшествию, и раньше вызывало у него серьезные опасения, а теперь Хан был еще и одержим. Но кем? И в какие моменты демон захватывал власть над его телом? Мальчишка и сам по себе был настоящим исчадием ада, так что моменты захвата его личности другой сущностью отследить было очень сложно. Но с этим нужно было что-то делать. Если самому Чхве это окажется не под силу, придется пригласить другого специалиста, более сведущего в области сверхъестественного. У Ли Дон Ука наверняка найдутся такие знакомые. Чхве целый день прождал от него звонка, но Дон Ук так и не перезвонил. Профессор хотел позвонить сам, но из-за других пациентов задержался в клинике допоздна и домой вернулся уже за полночь. Беспокоить Ли Дон Ука в такое время он не хотел. Все можно было обсудить утром, на свежую голову. Сын Хен поужинал куском мясного пирога из «Одноглазого валета» и, удобно устроившись на стареньком диване, включил телевизор. В выпуске местных новостей говорили об открытии новой художественной галереи в краеведческом музее, Бэ Суджи снова давала интервью журналистам. Затем ведущий начал рассказывать об убийстве девчонки из академии, о том, что полиция пока не делала никаких заявлений. Ясно было одно: у следствия до сих пор нет никаких зацепок. Репортеры чуть ли не в открытую обвиняли полицейских в бездействии. Мэр Сон Бёнхи выступал перед журналистами, обещая, что возьмет это дело под личный контроль. Но если уж полиция бессильна, то как мэр заставит легавых добиться нужных результатов? Сюжеты новостей на экране сменяли друг друга, и профессор Чхве сам не заметил, как крепко заснул. Ему приснился удивительный сон. Сын Хен стоял в огромной пещере, похожей на большой крытый стадион, ярко освещенный огнями. Вокруг горели высокие костры, сложенные из толстых бревен, пылали факелы, воткнутые в стены. Сотни полуобнаженных людей, одетых в какое-то рванье, стояли на коленях, уткнувшись головами в каменный пол. Многоголосый хор нараспев проговаривал непонятные замысловатые фразы. Кто-то громко выкрикивал отдельные слова, все остальные за ним повторяли. Вдруг профессор Чхве понял, что слышит тот самый язык, на котором с ним говорил Хан Хёнджун. Многоголосый хор нараспев проговаривал непонятные замысловатые фразы. Кто-то громко выкрикивал отдельные слова, все остальные за ним повторяли. Люди на коленях тянулись к высокой фигуре в длинной золотистой накидке. Это что то стояло спиной к толпе на каменном возвышении, расположенном на краю огромной пропасти, из которой поднимались гигантские языки пламени. На голове неизвестного был странного вида головной убор из костей и рогов, напоминающий жуткую корону. Неизвестный раскинул в стороны руки, увешанные массивными золотыми браслетами, и начал медленно поворачиваться к толпе. Он довольно улыбался, нежась в жаре огня, слушая обращенные к нему хвалебные речи. Золотистая накидка покачивалась у него за спиной, отливающее золотом тело было опутано широкими кожаными ремнями, составляющими его одеяние. На груди мужчины сверкало ожерелье из золотых амулетов и самоцветных камней в форме змей. Профессор Чхве тут же узнал его. На возвышении стоял Хан Хёнджун. Вот он снова громко что-то крикнул, и толпа мгновенно повторила за ним. Все происходящее напоминало ритуал какого-то жуткого языческого культа, а сам Хан был похожа на жрица. В памяти профессора вдруг всплыло имя, но он никак не мог понять, откуда оно ему известно. Где он слышал его раньше? Верховная Мать Змей. Он только теперь разглядел у ног Хенджуна массу черных блестящих змей, переплетенных в огромные шевелящиеся клубки. Гады извивались в отблесках огня, не причиняя Хану вреда. Да он нисколько их и не боялся. И тут Хенджун увидел его самого. Чхве похолодел. А жрец довольно улыбнулся, оскалив острые зубы, затем показал на него пальцем и гулко расхохотался. Профессор Чхве вдруг ощутил, как вокруг стало еще жарче. Пламя в пропасти за спиной Хан Хёнджуна с ревом поднялось к самому потолку пещеры и начало лизать каменный свод, многочисленные костры и факелы запылали еще ярче. – Грядет царство огня! – восторженно воскликнул Хёнджун. – И те, кто не примкнут к армии Огненного Дракона, обратятся в пепел! Он вскинул руки со скрюченными пальцами, и люди в толпе начали оборачиваться к профессору. Они тянулись к нему с протяжными воплями, и он с ужасом увидел, что у них нет глаз. На него пялились сотни черных провалов, в глубине которых мерцали огненные искры. Чхве Сын Хен испуганно вскрикнул и проснулся. Но жар, который он ощущал во сне, никуда не делся. Большие языки пламени лизали стены его гостиной, поднимаясь к потолку. Комната быстро заполнялась черным удушливым дымом. Профессор резко сел, мгновенно стряхнув с себя остатки кошмарного сна. Плитки на стенах трещали от сильного жара, ковер на полу горел, пламя продолжало разрастаться. Задыхаясь от смрадного дыма, Чхве бросился к горящей двери и ударил ее ногой. Но дверь не поддалась. Как же так?! Ведь он не мог запереть ее изнутри. На ней и замка-то не было! Он ударил еще раз, но дверь не открывалась. Что-то словно подпирало ее снаружи. А черный дым валил все сильнее, Чхве уже дышал с трудом. Диван резко вспыхнул, словно облитый керосином. Перекрытия деревянного дома трещали и гудели – того и гляди, обрушится потолок. Внезапно на профессоре загорелись брюки и домашний халат. Он дико завопил. А огонь уже перекинулся на спину, волосы на голове воспламенились. Оставался лишь один выход: Чхве рванулся к окну. Обезумев от страха и боли, он всем телом бросился на закрытое окно, с грохотом пробил стекло и полыхающим факелом полетел вниз. Пламя с ревом выплеснулось из выбитого окна и начало жадно облизывать стены старого дома.