Обезглавленные (Headless)

Дорога на юг пролетела быстро – два дня пути и одна ночёвка. Сакура бежала, мягко отталкиваясь от сучковатых ветвей. Словно бы оправдывая название Страны Огня, лес полыхал всеми оттенками пламени: красным, золотым и оранжевым, – и был чарующе прекрасен на закате, когда солнце висело низко над горизонтом, пронзая густые кроны деревьев косыми потоками света. Листья спускались к земле, точно узорчатые занавесы. На исходе второго дня они достигли места назначения – деревни под названием Симосэн в провинции Минамики. Небольшое поселение уютно устроилось у подножия Трёх Дедов, короткой горной цепи, отделявшей Огонь от Волны. Вокруг него раскинулся Куромори – самый обширный и глухой лес в стране. Его чащи были такими труднопроходимыми, что к Симосэн можно было с лёгкостью подойти незамеченными. Перед тем, как войти в деревню, Сакура изменила цвет своих волос на рыжевато-светлый, глаза стали карими, а её привычная одежда куноичи превратилась в запылённое красное косодэ. Какаши тоже постарался замаскироваться: протектор сделался повязкой на глазу, маска обернулась шарфом, жилет – поношенной курткой хаппи. Соломенная шляпа спрятала за своими широкими полями его белые волосы. Пусть они и были шиноби Конохи и находились в границах родной страны, открыто показывать место своего ночлега было не слишком мудрым решением – особенно учитывая, что где-то неподалёку бродил убийца, быть может, ниндзя-отступник. Они оба – и Какаши, и Сакура – обладали столь яркой внешностью, что любой человек, пролиставший Книгу Бинго, тотчас бы догадался, кто они такие. – Очаровательная шляпка, – проговорила Сакура, не особенно стараясь спрятать улыбку. – Спасибо, – с достоинством ответил Какаши. – Думаю, она замечательно оттеняет мой глаз. Хозяйка единственного на всю деревню рёкана, миниатюрная старушка в кимоно, с лёгкими, как паутинка, седыми волосами, приветствовала их на пороге своего заведения и оглядела с явным подозрением. – Если вас не затруднит, мы с мужем ищем тихое место, чтобы переночевать. Есть ли у вас свободная комната? Стоило Сакуре произнести эти слова, как взгляд хозяйки смягчился, в нём мелькнула искра лукавого понимания, и она сказала: – Конечно, конечно! Следуйте за мной. По пути старушка болтала о том о сём с сильным южным акцентом. – К нам редко заглядывают молодые женатые пары. Большинство людей вашего возраста отправляются в Аосаки, к самой границе. Случалось там побывать? Моя сестра с мужем переехала туда давным-давно. Неплохое местечко для молодожёнов и парочек, но там и вполовину не так живописно, как у нас. Я всегда так говорила. Мы находимся немного в стороне, зато виды тут куда лучше. Вы так не думаете? Разве же горы не прекрасны в это время года? Сакура не забывала соглашаться и кивать в нужные моменты. Наконец, они остановились перед фусума, расписанными деревьями и журавлями, и хозяйка обернулась к ним, поджав губы. – И ещё кое-что. Если у вас какие-то дела в деревне, не забудьте вернуться до темноты, – проговорила она. – У нас объявлен комендантский час, так что если вас увидят снаружи после сумерек, то сразу арестуют. В последнее время у нас кое-какие неприятности. Сакура изобразила удивление. – Неприятности? Какого рода? Старушка сжала рот в тонкую линию, будто не зная, стоит ли рассказывать и рисковать деньгами. – Убийства, – в конце концов, помрачнев, призналась она. – И всё девушки. Каждая обезглавлена. Ужасно, просто ужасно. Вам бы лучше приглядывать за своей женой, молодой человек. – Хозяйка строго поглядела на Какаши. – Иначе уведут, как тех бедняжек. Сакура едва не фыркнула от смеха. Молодой человек! Впрочем, по Какаши было трудно определить возраст. Кажется, он ничуть не изменился с тех пор, как ей было одиннадцать. Наверное, всё дело было в маске. По стандартам мира шиноби он уже давно считался стариком, за которым по пятам бродит смерть, да никак не может его, наконец, настигнуть. Эта неувязка развеселила Сакуру, отвлекла от другой подразумеваемой мысли – что она не может сама о себе позаботиться. С другой стороны, откуда хозяйке гостиницы было знать, что Сакура – куноичи? Всё, что она хотела сказать, – это что та подходит под типаж. Это могло сыграть им на руку. – Я буду стараться изо всех сил, – заверил её Какаши, кое-как сохраняя спокойное выражение лица. Сакура отлично видела, что его так и распирает смех. – Не беспокойтесь, мы будем очень осторожны, – проговорила она, после чего, поклонившись, любезно поблагодарила старушку за заботу. Та, попросив тотчас её звать, если им что-то понадобится, зашаркала по коридору прочь и вскоре скрылась за поворотом. Когда Сакура заперла дверь, Какаши уже сбросил хенге. Вытащив из-за пазухи свиток призыва, он порезал палец кунаем и мазнул им по бумаге, оставляя кровавую полосу. В облачке дыма появился Паккун, чешущий ухо задней лапой. – О, – он посмотрел на Сакуру. – Привет, Сакура-чан. Его водянистые, вечно усталые глаза смотрели с ожиданием. Сакура опустилась перед псом на колени и принялась чесать его за ухом. Паккун зажмурился от удовольствия. Какаши многозначительно прокашлялся. – Паккун, отправляйся с Сакурой, – проговорил он и добавил, обращаясь к ней: – Если будут сложности, пришли его ко мне. Если что-то пойдёт не так у меня, я отправлю кого-нибудь к тебе. Я возьму на себя восток, ты – запад. Если ничего не случится, встречаемся через час у храма рядом с воротами. У храма они разошлись каждый в свою сторону. Сакура повернула на запад – в ту часть леса, где обнаружили три из семи трупов. Через несколько минут пути по чащобе – безмолвной, словно бы настороженной – сморщенная морда Паккуна сморщилась ещё сильнее, и он проворчал: – Ого. Пахнет смертью. Сакура остро глянула на него. – Что? Где? – Везде. – Пёс задрал голову вверх, принюхиваясь. – Вообще говоря, трудно определить. Я не знаю, что именно умирает. Только что оно умирает, и оно вокруг нас, везде. – Ну, сейчас ведь осень, – медленно проговорила Сакура, сама себе не веря. – И растения увядают… Паккун фыркнул, не впечатлённый объяснением. – Не то. Но это не похоже и на гниющее мясо. Это просто… смерть. Сакура нахмурилась. Ей вдруг стало не по себе. – Идём дальше. Скажи, если в каком-то направлении запах станет сильнее. Они всё дальше и дальше заходили в лес, однако ничего не менялось, пока они не достигли подножия гор, забравшись вглубь на целую милю. Сакуру вдруг охватило дурное предчувствие – такое сильное, словно по позвоночнику пробежали ледяные пальцы. Кожа покрылась мурашками, к горлу подкатила тошнота, и ей пришлось сглотнуть. То ощущение, что разливалось в воздухе, выстуживая нутро, можно было назвать лишь стремлением убивать. Чакра существа, что испускало его, была странной – давящей, ядовитой, словно дурной запах. Кому бы она ни принадлежала, он даже не пытался её скрыть. – Сакура, – вздыбив шерсть, предупреждающе произнёс Паккун. – Приведи Какаши, – вглядываясь в чащобу, ответила Сакура. Пёс кивнул и бросился прочь – туда, откуда они пришли. Она принялась красться вперёд. На её коже, покрытой холодной испариной, будто бы копошились муравьи. Никогда раньше Сакура не испытывала ничего подобного – даже рядом с Гаарой, а ведь его чакра была словно кровавое озеро, которое переходишь вброд. Но это… Сейчас Сакуре казалось, что она медленно, неотвратимо бредёт в ядовитый туман, что с каждым вдохом она вбирает в себя нечто отвратительное, нечистое. Когда это ощущение стало почти невыносимым, мёртвую тишину разорвал пронзительный крик, резко оборвавшийся. Сакура сорвалась с места. Когда она добралась до прогалины, было уже слишком поздно. Давящая чакра исчезла, а на траве ничком лежала девушка. Обезглавленная. Дерьмо. Вот дерьмо. Сакура опустилась на колени и перевернула тело. К одежде была приколота булавка, означавшая, что девушка была среди добровольцев, патрулирующих улицы после заката. Из обрубка шеи по-прежнему толчками выплёскивалась кровь. В лунном свете она казалась чёрным маслянистым пятном. Отбросив сожаления, Сакура занялась осмотром. Как бы бессердечно это ни звучало, иметь дело со свежим трупом было куда удобнее. Гражданские часто не замечали или отмахивались от деталей, указывавших на применение ниндзюцу. Сакура бегло осмотрела тело, посылая в него потоки своей чакры. Позвоночник отсутствовал. Целиком. В точности, как у остальных жертв. Она склонилась к шее. Разрез выглядел неровным, края – оборванными, по-прежнему свежими. Сакура привыкла к виду ужасных ран, такая уж у неё была работа, вот только обычно её пациенты были живы, у них по-прежнему был шанс выкарабкаться – пусть даже призрачный. Если бы у девушки осталась голова, быть может, получилось бы спасти ей жизнь. Сакура услышала, как за спиной появились Какаши и Паккун. – Я опоздала, – с трудом проговорила она. – Ты что-нибудь видела? – Нет, но я почувствовала. – Сакура не знала, как ей описать нахлынувшее на неё ощущение. – Это было похоже… как будто кто-то дышал мне в затылок. Или в лицо, а я его не могла видеть. – Она содрогнулась, её снова замутило. Какаши помрачнел. – Такие сильные ощущения… Обычно это означало чудовищное количество чакры. Скверный расклад. Паккун обнюхал обрубок шеи. – Поищу голову, – проговорил он и потрусил прочь. Какаши опустился на корточки рядом с Сакурой, и она высказала то, что они оба уже и так понимали: – Позвоночник вытащили из тела вместе с головой, не отделяя их друг от друга. Всё совпадает с докладом. Впрочем, записку, которую они получили, едва ли можно было назвать докладом. Это было крохотное послание, кое-как набросанное на миниатюрном свитке, который в Коноху принёс почтовый ястреб. Отправитель не оставил подписи, но Сакура подозревала, что им был врач, осматривавший мёртвых девушек. Послание гласило: «Симосэн, провинция Минамики, Страна Огня. Шестое мёртвое тело в этом месяце. Все женщины, от 20 до 30. Отсутствуют головы и позвоночники, не обнаружены. Тела находили в лесу вокруг деревни. Не знаем, как это сделали. Продолжается. Ждём помощи от Конохи. Умоляем, помогите, прежде чем погибнет ещё больше людей». Отсутствуют головы и позвоночники – именно эти слова привлекли внимание Сакуры. В мире шиноби обезглавливание было обычным способом казни, но вот позвоночники… Это казалось нелепицей тогда, когда ей в руки попалось послание, ещё более вопиюще странным это выглядело сейчас, когда она своими глазами увидела обезглавленное тело. В этом не было никакого смысла. Отрубить голову легко, но вот что касается позвоночника… Чтобы оставить его в целости, даже самому одарённому медику пришлось бы потратить немало времени и сил. Нужно взрезать мышцы вдоль костей, слой за слоем кропотливо отделить ткани, мышцы и нервы, связки – от каждого позвонка… Нельзя просто выдернуть его из тела, как шампур – из куска мяса, однако, казалось, именно это и произошло. Ещё большее замешательство вызывало то, что между криком и моментом, когда Сакура обнаружила труп, прошли считанные секунды, которых даже отдалённо не хватило бы на исполнение такой сложной задачи. Она толкнула чакру глубже внутрь тела в поисках других странностей, но ничего не нашла. До своей гибели девушка была совершенно здорова. – Если это медицинское ниндзюцу, то оно запредельно продвинутое, – выпрямившись, сказала Сакура. – Чтобы вырезать позвоночник, нужна хирургическая точность. В такой короткий срок… Просто невозможно. Вероятнее всего они столкнулись с проявлением чьего-то родового дара – это объясняло невероятную скорость убийцы, вот только Сакура ни разу не слышала про клан, способности которого были бы столь кроваво-причудливыми. Она поделилась своими соображениями с Какаши, и тот кивнул, нахмурившись. Вернулся Паккун. – Головы нет, но есть след, ведущий дальше в лес. Ты ведь тоже его чуешь, Какаши? – Да. – Какаши поднялся на ноги. – Здесь было два тела, а сейчас только одно. Сакуру пробрал озноб. Она торопливо встала. – Показывай. Они нашли её в сотне метров – обезглавленная девушка сидела, привалившись к искривлённому стволу дерева. На её одежде не было булавки ночного дозора. Сакура пригляделась к шее. Кровавый обрубок был жестоко изрезан – казалось, кто-то попытался всадить нож в отверстие, оставшееся от позвоночника. В той записке не упоминалось ничего подобного. Какаши опустился на колени, проверил подошвы туфель девушки, внимательно осмотрел следы вокруг. – Здесь только один след, и он принадлежит ей. Странно. Хмурясь, Сакура встала и, запрокинув голову, посмотрела на ветви, переплетающиеся над ними. Странно и бессмысленно. – Кукловод? Он мог привести её сюда, чтобы не оставить следов. Но если этот кукловод искал тела, чтобы создать новые марионетки, зачем избавляться от голов и позвоночников? Зачем так кроваво и неряшливо обезглавливать? И если его целью были головы и позвоночники, то зачем уводить прочь тело? – Он бы оставил запах, – твёрдо ответил Паккун. – Нити чакры оставляют на марионетках запах. Я бы учуял. Это, – он указал на труп, – это пахнет только смертью. – Тот же самый запах, который ты чуял здесь повсюду? – спросила Сакура. – Да. Ещё обычный запах трупа, но, думаю, да. – Что ж, вряд ли безголовое тело могло прийти сюда самостоятельно, – спокойно проговорил Какаши. Это спокойствие могло означать только одно, подумала Сакура, – искреннее замешательство. – Ты уверен, что тут больше никого нет? – Прости, босс, – понурился Паккун. – След заканчивается здесь. Лес вокруг молчал, и так же молчали Какаши и Сакура, не знавшие, что и думать о произошедшем.