Обезглавленные (Headless)

Они снова обогнули деревню, ещё дальше прежнего забираясь в лес, но ничего не нашли. Отчаявшись добиться хоть чего-то этой ночью, Сакура и Какаши сообщили местной администрации, где найти трупы, и незаметно проскользнули в рёкан. Сакура тут же отправилась в онсэн. Ей казалось, что она с головы до пят покрыта грязью, не имевшей никакого отношения к реальным пыли и поту: она словно бы запачкалась густым чёрным маслом, которое жирными разводами расползлось по всему её телу. Горячие источники, находившиеся снаружи, уже были закрыты, но те, что располагались под крышей, ещё работали. Ширмы, расписанные ястребами и горами, загораживали широкий ряд окон. Сакура быстро приняла душ, яростно отскребая себя мочалкой, и, наконец, ступила в горячую воду. Она лежала в воде целый час, пытаясь забыть тяжёлую, прилипчивую чакру. Ощутив, что вот-вот провалится в сон, неохотно поднялась и накинула юкату, предложенную гостиницей. Какаши оказался в комнате. Юката лежала в стороне нетронутая – он предпочёл чёрную безрукавку с привычной маской. Его волосы были ещё влажные, и сам он пах свежестью и наэлектризованной чистотой, словно воздух перед бурей. По всем четырём углам комнаты и под окном Какаши прикрепил печати и теперь, лежа на свёрнутом футоне, читал «Ича-Ича Тактика». Паккуна нигде не было видно. Сакура фыркнула и закрыла фусума. – Не устаёшь вечно читать одно и то же? Какаши окинул её ленивым, наигранно невинным взглядом. – Если у тебя есть любимая еда, ты ешь её всего один раз в жизни? – Одно дело еда, – Сакура села с ним рядом, – и совсем другое – порнография. – Порнография питает меня, – очень серьёзно ответил Какаши. Сакура закатила глаза. Решив не спорить, она забралась под одеяло на своём футоне и отвернулась к окну. – Доброй ночи, извращённый сенсей. Приятного аппетита. – Доброй ночи, Сакура. Спасибо. Поначалу ей было просто тепло. За своей спиной Сакура ощущала знакомое присутствие: низкое, ровное гудение чакры – как всегда, чуть электрически потрескивающее, успокаивающее и родное, будто привычный ночник на тумбочке у кровати. Какаши. Затем она ощутила, как приподнимаются волоски на руках. Медленно в животе свернулся комок – словно сжался кулак. Что-то было не так. Сакура открыла глаза и уставилась в темноту. Вокруг царила неподвижность. Тьма расступалась лишь на стене – там полоса лунного света высвечивала портрет. Сакура смотрела на него долгое мгновение, пытаясь разобраться: она не помнила никакого портрета. А потом он пошевелился. С коротким вскриком Сакура резко села, однако, что бы – кто бы – ни наблюдал за ними, он уже ушёл. Кто-то схватил её за руку. Сакура молниеносно развернулась, но это был просто Какаши – она его разбудила. – Сакура, – хрипло проговорил он, – что случилось? – Там… кто-то был в окне, – прошипела она. Сердце бешено билось у неё в груди, по коже ползли ледяные мурашки. – Ты уверена? Опиши внешность. – Бледный. Кажется, тёмные волосы. Или это была оконная рама. Я почти спала. – Сакура заставила себя замолчать, несколько раз вдохнула и выдохнула, подавляя страх. Вскоре она овладела собой. Дыхание выровнялось. Какаши отпустил её руку и быстро поднялся. – Я посмотрю снаружи. Ты проверяешь постояльцев. Сакура кивнула и встала с футона. В её ладони замерцал миниатюрный сгусток чакры, мягко освещая комнату мятно-зелёным светом. Какаши посмотрел ей куда-то на живот, затем – в глаза, и в следующий миг уже исчез за окном. Сакура оглядела себя и вспыхнула, заметив, что за время сна её юката сбилась и распахнулась на груди. Ничего особенно вызывающего – лишь длинная полоска обнажённой кожи от шеи к талии. Она торопливо запахнула одеяние и надёжно повязала его помявшимся за ночь оби, затем неслышно отодвинула фусума и босиком ступила на тёмный дощатый пол. Пробираясь быстро, но беззвучно, Сакура обошла всю гостиницу. Было тихо – лишь похрапывали и бормотали во сне спящие гости рёкана. И ни следа давящей чакры. Даже темнота казалась дружелюбной – ничего необычного, ничего настораживающего. Она вернулась в комнату и притушила свет своей чакры, однако настороженность не покидала её – Сакура мрачно глядела на круглое окно, словно бы бросая вызов их ночному посетителю: «Попробуй-ка, вернись!» Несколько долгих минут ожидания спустя с той стороны появилась тень. Сакура инстинктивно схватилась за кунай, но потом узнала Какаши. – Есть что-нибудь? – напряжённо спросила она. – Ничего. – Он перебрался через подоконник и запер окно, умело избегая приклеенной под ним печати-ловушки. – Ночной дозор тоже ничего не видел. Не то чтобы я ожидал чего-то иного. – Как он узнал, что мы здесь? Он следил за нами? – Это возможно, – помедлив, согласился Какаши. – Но я не уверен, как он это проделал. Они постарались не оставить следов: возвращались в деревню не по земле, а по ветвям деревьев, и скрывали чакру. Всё это было бесполезно, если их убийца обладал врождённым даром видеть чакру, как Учиха или Хьюга, или мог чуять добычу так же остро, как Инудзука, однако всё это казалось неправдоподобным. Сакура поджала губы. – Нужно уходить. Если он знает, где мы… – Если бы он собирался пробраться внутрь, он бы так и сделал. Он просто пытается нас напугать, – покачал головой Какаши. – Ага, и у него это получилось. – Сакура длинно, с дрожью выдохнула. Вот и поспала. Она ненавидела ощущение, возникавшее, когда за ней наблюдали. Что-то во всей этой ситуации не давало ей покоя. Разве ниндзя, достаточно искусный, чтобы незаметно выследить их, не сумел бы проскользнуть в комнату, не потревожив ловушки? Он смог подавить свою отвратительную чакру до такой степени, что она совершенно не чувствовалась, так почему же не напал? Ниндзя-отступники не оставляли своих врагов в живых. Если бы Сакура нашла его, ничего не подозревающего, то убила бы на месте. Может, он просто садист. Или же… – Я вот думала, – медленно начала она, – зачем убивать за пределами деревни? – М? – обернулся к ней Какаши. Он смотрел на неё так, словно и его посещали подобные мысли. – Если он может войти в деревню незамеченным, то почему все тела находили в лесу? Он бы запросто мог убивать и здесь. – Ну, некоторых ниндзя будоражит процесс выманивания жертвы, – ответил он. – Некоторые хищники – охотники, другие нападают из засады. Может, ему больше нравится, когда они сами приходят к нему, по какой бы причине он так ни думал. Я знал нескольких ниндзя-отступников, которые предпочитали вести себя именно так. – Они были мастерами гендзюцу? Какаши моргнул. – Да, в том числе. – Само собой, – пробормотала Сакура. Что-то заставило тех женщин выйти за пределы деревни, несмотря на комендантский час, несмотря на опасность, – и сильное гендзюцу как раз-таки могло заморочить им голову до такой степени, чтобы они совершили что-то необдуманное и глупое. Сакура подумала о трупе, который – за неимением других объяснений – самостоятельно забрался в чащу, и нахмурилась, чувствуя себя не в своей тарелке. Они так и не уснули до самого рассвета. Наконец, солнце показалось из-за горизонта. Сёдзи омыло красно-оранжевым светом, тонкие лучики проскальзывали в неплотно затворённые двери. Сакура принялась торопливо одеваться. Какаши вежливо отвернулся. Закончив, она передала ему жилет, а сама стала привязывать сумку с кунаями себе на бедро. Всё указывало на то, что убийца бездействовал днём, и всё же они прочёсывали лес с особой осторожностью. Какаши искал следы, незамеченные ночью, а Сакура прислушивалась, стараясь уловить знакомую пугающую чакру. Они ничего не нашли – ни следов, ни признаков чакры, лишь по-прежнему разило смертью. Возвратившись в деревню, они решили разделиться и расспросить местных. Деревенская администрация уже успела встретиться с семьями погибших, и по всему выходило, что ни у одной из девушек не было каких-либо особых талантов или проявлений чакры. После Сакура отправилась поговорить с владельцами лавочек – неожиданно надёжному источнику информации – и спросила, не замечали ли они на улицах чего-то подозрительного. Те, как один, отвечали, что не видели ничего подозрительного – разве что карманника или двух. Они снова встретились у окраины деревни. Солнце величественно клонилось к закату в ясном безоблачном небе. Зажигались уличные огни. Скоро на улицы должен был выйти ночной дозор. Какаши призвал всю свою стаю. – Я хочу, чтобы вы охраняли все входы и выходы из деревни, – проговорил он. – Никто не должен проскочить незамеченным без моего ведома и ведома Сакуры. – Ясно, босс, – хором ответили нинкен и бросились врассыпную – на свои посты. – Ну что ж, – беззаботно-весело сказал Какаши, оборачиваясь к Сакуре, – кто хочет быть приманкой?