Я улыбнусь тебе на закате

– Хён, ну куда ты собрался в таком виде? На улице всё ещё прохладно, так что не забывай про шарф. Заболеешь же!! - застегивающий в коридоре пальто Ли вздрогнул от такого внезапного внимания к своей персоне, ещё некоторое время не двигаясь, а затем виновато повернулся к стоящему в проходе парню и улыбнулся. – Конечно-конечно, не переживай. Я только с этим закончу и возьму его. – Я слежу за тобой. - шатен сделал угрожающее лицо и скрылся на кухне, проверяя содержимое собранного рюкзака - Ты уверен, что нам хватит одного термоса? Вдруг замерзнешь ведь.. –Если я замёрзну, то мы зайдём за кофе в одно из наших любимых кафе. Переставай быть таким дедом, на улице уже давно плюс, всё будет хорошо. Давай же, Хан-и, я тебя жду. Зачем устраивать прогулку до самого Хангана поздней зимой, когда ещё природа не настроена радовать людей своими красотами, было не очень понятно. Для посторонних, которые косо смотрели на держащихся за руку двух парней, активно обсуждающих маршрут до конечной точки. Но для самой парочки сегодняшний день был важен и непредсказуем, что принесло толику интриги в прогулку. Совсем недавно Минсоны отмечали годовщину, отсчёт момента, когда тайное стало явным и их чувства уже не могли усидеть в кандалах собственной головы. Но отпраздновать никак не удавалось: боли и судороги в мышцах мучали старшего последние недели, ограничивая передвижения даже по собственной квартире, постоянно прибегая к помощи Джи, который в свою очередь боялся выпускать Ли на улицу в мороз, который знатно ударил по Сеулу в этот год. Здоровье больного не простило бы второго бронхита, который Минхо подхватил на Новый год, после ночи с открытыми окнами в мокрой от пролитого пива одежде. Те страшные ночи, когда Хан дежурил около почти надышавшего хёна до сих пор пробивали дрожь во всём теле, вызывая приступы гипперопеки. Но Хо всегда так рвался на улицу, хотя бы посидеть на лавочке во дворе, что отказать в таком формате празднования своего дня младший не мог. – Ого, тут всё так изменилось за два месяца, улицы не узнать. – Или скорее рекламные щиты, которые поменялись. На одном из них кстати скоро должен красоваться Джинни. – О, он подписал контракт с той парфюмерной компанией? Круто.. – До сих пор не понимаю, почему они не позвали Яна, он такой милаш в новом образе. – Его время ещё придёт, скоро самым популярным будет в группе)) – А когда тогда придёт моё время, хён? Даже несмотря на твой уход, рейтинги популярности Хана не изменились, это не честно!! – Да как им подняться, если тебя больше никто на камеру превозносить не будет, как я? – Да ты этого не делал, скорее наоборот. Троллил и бровями играл. – Ну вот, я и говорю, никто кроме меня с тобой такого делать не будет. – С чего это? – Я просто знаю. Знать. Как это слово тяжело давалось в последнее время Минхо? Он и сам уже не сможет ответить. Тяжело быть уверенным в чём-то, когда последнее, что ты помнишь - это вчерашнее обсуждение ужина. Да, он всё ещё поддерживал связь со стреями и врачебной компанией, собирая в голове образы людей из засвеченных фотоплёнок воспоминаний, из-за чего путал имена или факты из жизни, за которые, конечно, никто не обижался и почти не поправлял. Йен уже давно стал Яном или иногда даже доходило до "но ты же не малыш Йенни", Феликс по личным предпочтениям считался самым красивым, поэтому при упоминании модельных контрактов представлялось именно веснушчатое личико, а Юха уже давно был переименован в "пацанёнок". Такой жизнь стала не сразу, постепенно забирая у Минхо всё больше информации и себе самом, оставляя только ощущение потерянности. Первый звонок произошёл уже давно, но Хан до сих пор иногда видит то утро в своих кошмарах. Внеплановые отпуск явно шёл на пользу вечно переживающему шатену, который теперь мог отсыпаться в тёплой постели со своим любимым и не гнаться за двумя жизнями одновременно. Сегодня в планах был поход в кино и домашний рамён, никаких ранних дел, поездок и прочего - можно не торопиться. Только вот Джисона вырвали из мягких облаков, возвращая в реальность. Тяжело просыпающийся парень плохо понимал, что заставило его разлепить глаза, мыча что-то нечленораздельное, пока в бок не последовал быстрый пинок. – Ауч! Хо, это ты? - грабители явно были бы грубее, так что вопрос даже прозвучал глупо. Но настораживающим был ответ: – Ты кто? - голос, явно принадлежащий Минхо, напуганный, если не сказать ужасающий. Сон сразу отошёл на второй план, помогая поскорей сфокусироваться на картине перед собой: старший, сидящий в углу кровати за подушками и сжатыми кулаками, смотрит на Хана, как на врага народа, очень страшного врага, и спрашивает кто он. Интересно. – Милый, если это новый способ меня будить, то поцелуи подошли бы больше.. – Я блять спросил кто ты такой и что делаешь в моей постели!! - Минхо никогда не умел нормально шутить, но сейчас он выглядел слишком напуганным, чтобы думать, что всё происходящее - розыгрыш. Не когда напротив тебя сидит человек, который не может контролировать собственные эмоции. – Так, Минхо, давай ты немного успокоишься, хорошо? Я не причиню тебе вреда. – Как я могу успокоиться? Я проснулся с каким-то незнакомцем и синяками по всему телу! - голос Ли больше из угрожающего переходил в истеричный, глаза начали сверкать от появившихся слёз. – Хо, что же ты говоришь, я.. я не незнакомец. – Тогда кто ты? – Я.. твой парень, Хан. Мы живём здесь вместе, уже несколько месяцев почти. Милый, - заметив расширенные зрачки, Сон начал судорожно вспоминать, что ему сейчас лучше предпринять для успокоения старшего - тебе надо принять лекарство, и тогда ты вспомнишь всё. – Но я.. я не помню ничего. Откуда ты взялся? И, откуда взялся я? Что происходит.. - Ли начала поглощать паника, которую уже невозможно было контролировать или прекратить словами, поэтому младший быстро откопал необходимые коробки и выдавил две таблетки в руку, попутно убеждаясь в наличии воды в стакане. Минхо не сопротивлялся, будто даже не особо понимая, что ему сейчас дают, продолжая сжимать руки вокруг черепа, будто это поможет выдавить из него необходимую информацию. Освободив голову от стальной хватки, Джи начал аккуратно притягивать к себе подрагивающего парня, пытаясь успокоить своими поглаживаниями по спине и тихим шепотом. – Шш, милый, ты в порядке, ты дома. Тебя зовут Минхо, и я с тобой. Скоро таблетки подействуют и ты всё вспомнишь, а пока я буду рядом. Старший вскоре опять уснул, провалявшись весь оставшийся день с жуткими мигренями, но Хана встречал со своей лучшей улыбкой и не отлипал. Пока тот пытался выкинуть из головы, как его самый любимый человек назвал незнакомцем. –Хана!! Приём! Я не могу выбирать десерт один, мне нужна помощь. - лёгкая встряска вывела шатена из раздумий, заставляя взгляд сфокусироваться на выкладке чизкейков, за которыми нельзя было не зайти. Минхо стоял тут же, рядом, рассматривая ровные ряды десертов, что-то причитая себе под нос. Пирожные отражались в толстых линзах, заставляя зрачки играть оттенками коричневых и розовых тонов. - Я хочу мятный. – Ты всегда берёшь мятный, зачем же тебе моя помощь тогда? - на по-детски надутые губки оставалось только ухмыльнуться, от чего старший молча вернулся к прежнему занятию. – Потому что я не знаю, какой хочешь ты. Или я закажу два мятных. – Ну уж нет! Я не стану потворствовать твоим извращенским вкусам!! ---- Дорога до парка заняла почти час, и это не учитывая остановки на перекус о отогревание рук в кафе. Обеденное солнце как раз достигло своего пика, отдавая Земле максимальное количество тепла, чтобы её жители могли не сбегать от холода. Вопреки предсказаниям, снег этой зимой так и не выпал, чем изрядно разочаровал любителей поиграть в снежки в такие редкие белёсые зимы, когда смена года ощущается особенно остро. Поэтому тропинки украшали только высаженные вечнозелёные да хвойные деревья, прикрывая голых собратьев. Сети ручейков почти отмёрзли, позволяя живности возвращаться к полноценному существованию после спячки. Это было очень похоже на центральные улицы, которые постепенно наполнялись осмелевшими жителями мегаполиса после продолжительных заморозок. Других посетителей парни особо не замечали, каждая компания держалась обособленно, не подходя слишком близко, что было на руку Минсонам: они могли не бояться, что кто-то подслушает их разговор или сфотографирует. Выбрав лавочку почти у самого конца, там, где открывался прекрасный вид на море, свободное от небоскрёбов, Хан постелил теплый плед и притянул залюбовавшегося Ли в свои объятья. – Тут так красиво. Почему ты не привёл меня раньше в это место? – Мы были тут, давно, ещё до последнего тура..... прошло почти три года наверно. Только мы пришли сюда летом. Просто представь: жара, туристы, местные семьи устраивают пикники, мы, как два дурака, в шапках и масках шугаемся от каждой камеры. Ведь попади мы тогда вдвоём под объектив, да ещё держащиеся за ручки - скандал был бы не хуже недавнего. Тут тебе и нарушение запрета на отношения, и каминг-аут, и вольности в расписании.. Короче после того стресса мы решили, ну нафиг эту романтику, лучше в общаге кино посмотрим. – Очень в твоём духе, да и в моём.. Мы и сейчас почти из дома не вылезаем, потому что мой супер-популярный парень не отобьётся от фанаток, а я если начну защищать, то попаду под статью из-за применения оружия, - Минхо показательно поднял куру с тростью, рукоятка которой была стилизованна под письменное перо - представляешь, насколько мы станем популярными?! – В последнее время твою голову посещают уж слишком сомнительные идеи..... Садись давай, пора обедать. Расставив между собой пару контейнеров с кимпабом и рулетками из омлета, Джисон принялся разливать чай из термоса, пока Ли отсчитывал дневную дозу пилюль, заставляющих его тело работать. Их число уже давно превысило разумные пределы, выдавая всё более серьёзные побочки, от которых необходимо было либо принимать что-то ещё, запуская порочный круг, либо отказываться от других, наименее важных препаратов. Так стимуляторы окончательно вытеснили снотворные, отчего ночи превращались в перематывание всего существующего в квартире, пока организм не засыпал на пару тройку часов, не более. Благо, принимаемые нейролептики гарантировали отсутствие кошмаров, показывая старшему во сне целое ничего, что было не так уж и плохо. Поначалу Сон пытался бодрствовать вместе со старшим, проглатывая целые сезоны сериалов за ночь или читая вслух, однако здоровый организм требовал полноценный сон, отключаясь при лбом удобном случае, особенно в дни тренировок. Спустя две недели самонасилия и причитаний хёна, Джисон всё-таки сдался и начал держать режим, позволяя уносить себя в овечьи миры, пока его тело держали в крепких объятьях. Дальше вместо антидепрессантов в квартире начали появляться любимые средства всех стариков: капли для сердца и сосудосуживающие, помогающие переживать особо острые приступы мигреней и аритмии, взамен возвращая совершенно неконтролируемые ничем эмоции. И если раньше стреи думали, что Минхо стал более реактивным на всё вокруг, то сейчас он был чистым ураганом чувств, которые периодически сменила друг друга чаще, чем он сам это осознавал. – Очень вкусно, спасибо, Хан-и. - за благодарностью последовал короткий чмок в щёку, после чего Ли продолжил есть, ловя очередной влюблённый взгляд. Да, за последнее время Хан натерпелся истерик старшего и мог с уверенностью сказать, что стал абсолютно непробиваем на беременных женщин, потому что они по сравнению с Минхо, который не может выбрать вид рамена на ужин - сущий пустяк. Зато теперь они пребывают в некой идиллии, где оба не отлипают друг от друга, разлучаясь лишь на приёмы душа (и то это касается только Джи), но несмотря на постоянный контакт, Хо почти не конфликтовал или нервничал. Ему явно стало лучше с погодным потеплением и отходом облаков, которые вечно были виноваты в боли, каждый день в новом месте. И, хоть внутри Джисон и понимал, что это лишь мимолётное, он был так счастлив лицезреть такую полюбившуюся, такую родную улыбку, не омрачённую болью или слезами. Он был готов на всё ради неё. ---- – Ого, как небо порозовело. Неужели мы так долго тут сидим? – Мы съели всю твою еду, успели сходить до автомата и купить по чаю, обсудить вчерашнюю дораму и вспомнить всех покемонов из первого сезона. Да, Хан-и, мы действительно так долго тут. – Тогда давай посмотрим на закат и пойдём домой, хорошо? Не хочется игнорировать такой вид. Только если ты точно не замёрзнешь? Уже начинает холодать. – От лишнего часа ничего не случиться. Это ты у нас белка, в дуплах живёшь, а уличные коты привыкли прижиматься к холодному асфальту. – Ну да ну да, тоже мне, уличный кот. Что ни на есть домашний. Любящий ласку по расписанию и свой уютный домик. – Да, люблю, потому что там меня ждёт мой любимый Хан-и, без которого я жизни не вижу. Они в последнее время не часто говорили о чувствах. Во-первых, было страшно. Думать, тоже будет после, когда всё произошедшее останется лишь прошлым, альбомом с картинками на полке Джисона с подписью "не вскрывать", потому что он знает, что иначе не выдержит. Жить воспоминаниями, где каждая секунда твоего времени принадлежит кому-то, совершенно чужому телу, с противным характером и животными замашками, бесконечной придирчивости и постоянным капризам, но также и обладателю самоцветной тёплой улыбки и нежного голоса, незаметной, но самой необходимой заботы и потрясающей смелости, несравненной силе воле и просто Минхо, его Минхо. Мысли о подобном заставили Джи самому обратиться к специалисту, так как грузить своими проблемами друзей было явно лишним - им было не лучше. Поэтому сейчас уже было не так страшно. Нет, было до сих пор страшно до безумия, но Хан знал, что он справиться. Ради них. Во-вторых их жизнь уже давно стала чем-то более интимным, чем просто слова о любви. Каждый заботился о партнёре и его комфорте, старался замечать любые изменения и давать личное пространство, даже если это означало просто час в одиночестве смотреть в стену. Совместная готовка, уборка, бессонница и походы на физиотерапию - парни будто действительно стали одним целым, но не растворяясь друг в друге, а просто выйдя на запредельный уровень понимания. Стреи лишь волнительно наблюдали за происходящими в паре метаморфозами, будто боялись спугнуть. Небо всё сильнее темнело, отливая вишнёвыми нотками на горизонте. Солнце коснулось моря, рождая в синей глади свего брата-близнеца, с которым скоро произойдёт слияние, а вскоре и полное исчезновение. Взявшись за руки, Минсоны наблюдали за небывалой красотой. Только вот если Минхо неотрывно смотрел на тонущий огненный диск, то Хан сам тонул в отливающих светом глазах. Они почти потеряли свой естественный цвет, становясь практически серыми, что делало Ли ещё более красивым, напоминая иностранцев. Сон даже не до конца понимал, правда ли старший видит развернувшуюся на горизонте картину, или только пытается сделать это. Однако, развить мысль ему не дали, притянув в нежный поцелуй. Руки автоматически обвились вокруг тела напротив, пробираясь под расстегнутое пальто и придвигаясь ближе, почувствовав в ответ мягкие ладони на своём лице. Минхо даже в такой момент не смоет дать забыть, что он обожает щёки Джисона и готов тискать их беспрерывно. Они целуются аккуратно, будто в первый раз, но этот поцелуй намного чувственней громких и чавкающих, заставляющих обратить на себя внимание. Сейчас это настолько интимно, что даже насекомые не заподозрят о происходящем в метре над ними. Начав задыхаться, Хо отстраняется, напоследок оставляя след на немного покрасневшем носике, и, будто читая мысли, просит: – Расскажи мне, что ты видишь. И опускает голову на мягкие спортивки, сворачиваясь на лавочке клубком и сжимая в своих ладошках хановы. – Мм.. впереди море, оно такое огромное, знаешь, я бы даже не удивился, если через пару лет нам скажут, что Корею на самом деле омывает океан, - снизу послышались смешки - эй! Я серьёзно. Оно кажется таким длинным и.. глубоким? Да, определённо, ведь на нём рыбачат и ловят кучу дикой рыбы, а это показатель глубины. Но при этом, знаешь, это море, оно такое, родное. И тут речь не про "родился и вырос в Сеуле", скорее, будто оно готово давать людям частичку себя, ничего не требуя взамен. Или хотя бы максимальное уважение. Выброс отходов это отстой.. Так вот, где-то вдалеке.... Он продолжал говорить, описывая мир вокруг себя, упомянув водный маяк и рыбацкую лодку, постепенно добравшись до самого заказа, пообещав заставить Хёнджина нарисовать свою лучшую картину, которую они поставят около книжного стеллажа и гитары. – Солнце, оно будто окунается в воду и становиться жидким, как краска, растекаясь в море. Это так странно на самом деле, хоть мы и знаем, что это всего лишь отражение, и на самом деле оно просто полетело на другую часть света, мне большо нравится идея с красками. Думаю, Джинни тоже зайдёт, можем попросить его сделать из натюрморта что-то футуристическое, например, как Бог выливает солнце в море или наоборот. Это.. это звучит здорово, да, надо не забыть, об этом.. Джисон продолжает придумывать идеи для новой картины, обещает написать песню про красочного Бога, чтобы поставить потом рисунок на обложку плеера и выложить на ютуб. И что Бога должен исполнить старший, ведь его зловещий смех лучше всего для этого подойдёт. Он говорит, практически не замечая льющиеся из глаз слёзы. Точнее не понимает их причины, и не находит сил вытереть их. Руки уже давно замёрзли, ровно как и всё тело, но они упорно продолжают сжимать в своих объятьях родные, уже совсем холодные запястья. – Классная идея ведь, правда хён, да? Ответом ему послужила улыбка, освещённая последнями лучами закатного солнца.