Прости меня моя любовь

      Кирилл знает, что может бесконечно долго убиваться по Лёше, придумывать глупые сценки с извинениями в голове, но в итоге так ничего и не сделает. А ещё Кирилл знает, что одиночество не выносит и что если он сейчас же не сорвётся куда-нибудь, его просто вырвет. А потом ещё раз и ещё, пока желудок сводить не начнёт и не придётся закидываться таблетками, в надежде переключиться, потому что дальше всегда хуже. Врачи хором твердят, что это психосоматика, что болезненные ощущения от самого факта столкновения со звенящей тишиной и кучей собственных мыслей идут из детства, и всё решаемо. Кирилл слышит это «решаемо» лет с четырнадцати. Очередной психотерапевт, уверенный в своем профессионализме, которому отец платит кучу денег, через полгода разводит руками, говоря, что вылечить не в силах. Хотя, признаться, назначенные антидепрессанты правда помогают не биться в истерике от практически ежедневных панических атак. Вскоре приходят Алкоголь, сигареты и наркотики. Они унимают боль, искажая пространство вокруг, и перемещают в глубины сознания. Туда, где всё хорошо. А Самое главное они не позволяют чувствовать себя брошенным

Банальный сценарий.

      В 10 умерла мама, а отец полностью ушёл в работу. Кирилл старался. Был круглым отличником, занимался боксом и ел кашу на завтрак, а потом понял, что до него никому нет дела и сдался. Забил на учёбу, обзавёлся кучей друзей, которые знали как можно по-настоящему развлечься. Он просто сбежал, в надежде спрятаться от собственных демонов и хоть как-то заполнить, образовывавшуюся пустоту в душе. А Немного погодя появился Лёша, глупый парнишка, вечно лезущий на рожон. Кирилл привык знать, что его ненавидят, но не привык видеть эту ненависть. Обычно люди улыбаются в глаза, а не поливают с ног до головы трёхэтажным матом.

С Лёшей все сложнее.

      Кир правда старался не думать почему стал заезжать за травкой гораздо чаще нужного, гораздо чаще нужного сталкиваться с Макаровым в коридорах и гораздо чаще нужного любоваться украдкой его смехом, но получилось плохо. С ним никто так искренне не смеялся. С Кириллом вообще никто не был искренним. Всегда был подтекст, некая причина почему люди рядом улыбались, кокетничали, злились или грустили.       Очень хотелось выяснить, какой Лёша настоящий, без маски. Поэтому Кир начал наблюдать: он видел едва заметный тремор Лёшиных рук и то, насколько тот мерзлявый. Он старался перебороть желание отдать Лёше свою куртку каждый раз, когда тот колотил зубами, стоя на холоде. Макаров все продолжает относиться к Киру, как к ублюдку, который жить не достоин. И Гречкин считает себя мазохистом, ну или просто конченным, раз ему всё это нравится. Рядом с Лешей спокойно.       Кирилл в мгновение ока выясняет номер нужной мастерской и становится там завсегдатаем гостем. Каждый раз приходя, немного флиртует со студентками и неизменно ошивается рядом с одним веснушчатым парнем. -Ладно, нарисую, - соглашается Лёша, после нескольких недель нескончаемых просьб Кира о персональном арте, - только отвянь, бошка раскалывается. -Так когда? - не унимается Кирилл. -Сегодня, после пар, здесь, - Лёша закрывает запястьем лицо и тихо стонет, - только один рисунок и ты съебешься из моей жизни? —Йес, - Кир подпрыгивает с места и протягивает руку. -Супер, - парень кивает, отвечая на рукопожатие.       Кирилл приходит к назначенному времени и застаёт Лёшу, перебирающим шоппер. Тихо подкрадывается сзади и резко хватает того за плечи. Парень издает короткий визг и оборачивается. На него смотрит гордое маленькой победой лицо Кирилла. Лёше хотелось сказать многое, но вместо этого он просто злобно зыркнул на парня и выдохнув буркнул: -Тебе портрет нужен или что вообще?       Макаров делал кучу зарисовок однокурсников или просто прохожих и к концу первого курса подтянул свой скилл до тепло греющей душу отметки «хорошо». Учителя даже хвалили его скетчи, как казалось Лёше, чаще нужного, но это очень помогало в поднятии самооценки. Макаров был уверен в том, что справится. По крайней мере он очень надеялся не облажаться. -Что нарисуешь, то и будет нужно, - улыбается Кирилл, переминаясь на месте с ноги на ногу. -Встань тогда к той стене и прими интересную позу, - Лёша рукой указывает нужное место и продолжает копошиться в пенале, выбирая карандаш необходимой твердости. -Поконкретнее малой. -Да хоть на корты сядь, ток быстрее, - возмущается парень. -Спешишь куда-то что-ли? - острит Кирилл, растягивая губы в сверкающей улыбке.       Лёша тактично молчит, не желая начинать очередную перепалку. Он сильно выдохся за этот день, так что хотелось освободиться как можно раньше. Кирилл тоже решает не спорить и, подойдя к стене, принимает предложенную позу. Одна рука оказывается в кармане брюк, другая - на колене. -Типо так? -Типо, - кивает Лёша, садясь напротив так, чтобы видеть парня в три четверти, - а теперь не шевелись.       Как Лёша и предполагал, ноги Гречкина затекли практически мгновенно и тот начал истошно ныть о том, что хочет куда-нибудь сесть. -Ты садист? Натурщик тут умирает, а ему похуй, - продолжает тараторить Кирилл. -Что не сделаешь ради искусства, да? - Лёша ухмыляется, не отрываясь от рисования, но вскоре чувствует на себе прожигающий злобный взгляд и откладывает лист в сторону. - Ладно, щас что-нибудь придумаем.       Студент ставит рядом табуретки три и присаживается, демонстрируя новую, более удобную позу. -Одну ногу ставишь на табуретку, другую на пол. Правая Рука на колене, левая.., - Лёша запинается. - Можешь сделать вид, не знаю, что телефон листаешь. Самое главное расслабься, чтобы всё выглядело естественно, понял? —Да. -Пизда, - привычно парирует Лёша и отбегает за ещё одним листом, совершенно не обращая внимания на то, что только что выпалил.       Кирилл недовольно смотрит парню в спину, но всё же садится на стулья, никак не комментируя ситуацию. - Нет, по-другому, правую руку положи на колено, да прям положи, супер, - Макаров поднимает большой палец вверх и даже подпрыгивает, радуясь, маленькой удаче. - А теперь расслабься. Нет, всё не так, ты можешь нормально сесть вообще? - Блять. Сюда иди и сам показывай раз самый умный. - кидает Кир       И Лёша подходит, желая поскорее разобраться с этим и завалится спать. Он берёт правую руку Кира за запястье и укладывает на колено, немного разворачивая ладонь. Второй рукой заставляет Кира подпереть подбородок и перед уходом поправляет складки на рубашке. Кир немного залипает и, поддавшись моменту, хватает того, притягивая ближе. -Ты что творишь? - вскрикивает Леша пытаясь вырваться из цепкой хватки Кировских рук.       Какой же он сильный, - подмечает про себя Макаров, не оставляя попыток отбиться, но в итоге всё равно оказывается вплотную прижатым к Гречкину. Кир утыкается Лёше в спину, вдыхает запах чужой толстовки и замирает.       Лёша больше не вырывается и Кир отпускает парня, перемещая руки на его талию, и притягивает ещё ближе. Медленно ведёт ладонями вверх по прессу и опускается вниз. Лёша стоит молча, стараясь лишний раз не шевелиться, и лишь закрывает рот обеими руками, пытаясь скрыть сбитое дыхание. -Вкусно пахнешь, - разрывает образовавшуюся тишину Кирилл и отстраняется, возвращаясь в нужную для рисования позу.       Остаток вечера они проводят молча. В Лешиной голове ворох быстро сменяющихся друг друга мыслей, которые не позволяют парню сконцентрироваться. Почему он не попытался вырваться? Ударить Кирилла ногой, сделать хоть что-то. Лёша прокручивает это снова и снова, но так и не находит ответа.       В руках у Кирилла наконец-то заветный рисунок. Он мягко говорит Лёше спасибо, не отрывая взгляд скетча и ерошит тому волосы, а потом долго, ожидая Макарова в коридоре. Выходят из академии вместе в абсолютной тишине. Кир ещё раз притягивает к себе Лёшу для односторонних объятий и шепчет тихое спасибо, кажется уже тысячное за этот день. А потом уходит.       Макаров заваливается в общагу поздно и сразу же падает на кровать. Зарывается лицом в подушку и тихо мычит что-то нечленораздельное. Стыдно. Нормальный пацан бы оттолкнул, ударил, а потом ушёл, но точно бы не стал стоять столбом, выжидая. Но на счастье Кира Лёша похоже был совсем ненормальным, раз единственное, о чем он тогда думал - это о сильных руках, обхватывающих его тело. Горячие прикосновения впечатались в память так хорошо, что Макаров до сих пор чувствовал, как чужие руки блуждают по животу. Он до сих пор слышал размеренное дыхание и почему-то очень сладкое «вкусно пахнешь». А ещё Лёша думал о том каким потерянным был тогда Кирилл. Он будто хватался за Лёшу, как за последнюю надежду выплыть, не потонуть окончательно. Несмотря на бушевавший внутри шторм, Лёша давно не чувствовал себя так спокойно.