Шкатулка

            Крестная была до чертиков пунктуальна, поэтому, как обещала, заявилась за час до завтрака, её вид вызывал раздражение. Женщина предстала в полной боевой готовности, идеально выглаженной одежде и ровной шишкой, из которой не посмел выбиться не один волосок. Кажется, я сейчас выгляжу, как полная ее противоположность.       Приходится подняться с пола под ее строгим взглядом, закутавшись в колючий плед посильнее и скривившись от боли в пояснице. Сегодня определенно было не самое лучшее положение для сна, но, на удивление, я не замерзла. Сжимаю пальцами край пледа, неужели, Стервятник постарался? Очень мило с его стороны, даже приятно, нужно будет поблагодарить. Выхожу из клетки, даже не оборачиваясь в сторону воспитательницы, прямо сейчас собираюсь добраться до комнаты и доспать этот несчастный час.       К сожалению, моему желанию не суждено сбыться, а виной всему мои соседки, которые накинулись с допросом, стоило только закрыть за собой дверь. Нимфа с Марой, словно Сцилла и Харибда, были с двух сторон, но, я чувствовала себя слишком усталой, чтобы дать им вразумительный ответ, поэтому просто отдалась их крикам, негодованиям и поучениям. Все так бы и продолжалось, но Химера, почти на распашку открыв душевую дверь, кинула на них презрительный взгляд, от которого обе замолкли. Она, как одна из более давних жительниц Дома, имела определенный авторитет, либо просто никто не хотел с ней связываться. Захватив свое полотенце, я поспешно скрылась в душе, моя спасительница последовала за мной. — Ты даже одежду не взяла, — отметила она, подперев собой дверь, — так сильно не хочешь отвечать, что случилось? — Если честно, просто не готова к здравому разговору с кем либо, — только сейчас ко мне пришло осознание, что я до сих пор кутаюсь в плед, снимаю его с плеч и вздрагиваю от внезапной прохлады, начинаю аккуратно складывать, краешек к краюшку, — но да, ты права, не хочу. — Я лезть не буду, — по ощущениям, ей становится неловко. Девушка принимает плед из моих рук и прижимает его к себе, — но, если что-то серьезно, говори. — Спасибо, — выдавливаю из себя улыбку, хочется сделать что-то для Химеры, чтобы отблагодарить за ее понимание, — ты тоже, если что говори.       Скидываю одежду на табурет, не заботясь о том, что она промокнет и залезаю в душевую кабину. Краем глаза отмечаю, что Химера все ещё здесь, разглядывает свое отражение в зеркале. Мы не смущаемся, но мне становится совестно, что ей приходится быть здесь. С закрытой дверью я бы не смогла, но стоит отворить замок душевой, кое-кто обязательно влетит в надежде удовлетворить своё любопытство. Ополаскиваюсь под горячей водой, резкий перепад температур для меня вреден, но в данный момент это самый лучший вариант привести себя в надлежащий вид и согреться. Девушка заговаривает, когда я начинаю наспех вытирать волосы. — Ты помнишь какой сегодня вечер? — смотрю в зеркало и вижу предвкушающую улыбку на устах Химеры, расплываюсь в точно такой же. Как хорошо, что она сменила тему. — Разумеется, — разглядываю себя в зеркале, вид намного лучше, чем был, это хорошо, — где собираемся? — У Бедуинки со Стёклой, после отбоя, — девушка понизила свой голос до шепота. Закутываюсь в полотенце, чтобы не светить своей наготой перед остальными соседками, — мы пойдем вдвоем.       Вопросительно смотрю на Химеру, ладно, Мара не любит на люди показываться, но что же с Нимфой? Обычно, она всегда присутствовала на таких вечерах, хоть относилась ко всему скептически. — Скажем так, она с кое-кем парня не поделила.       Фыркаем почти одновременно, что за глупая причина, она могла придумать что-нибудь поинтересней, но остановилась на такой неправдоподобной банальщине. Что ж, это все-таки ее выбор.       Выходим из ванны, замечаю, как кривится Мара, когда видит меня, а ведь смотрит, через силу, на то, что ей так отвратно. Раньше я стеснялась, пыталась предотвратить такие ситуации, свести на нет, но она находила новые поводы обозлиться и все пошло на самотек. Нам с Химерой еще повезло, Нимфе же, которая сразу закрылась в душе, доставалось её завистливой ненависти больше всех. В какой момент она так озлобилась? Возможно, в тот, когда её тело перестало расти, а боли в костях заставляли выть по ночам. Мы все старались скрасить немного её жизнь, показать, что нам плевать, как она выглядит, но все еще больше шло крахом, винить в этой ситуации было некого.       Накидываю на себя старую растянутую футболку и забираюсь на свою кровать, закутываясь с головы до пят в одеяло, а сложенный плед устраиваю под подушку. Стоит поблагодарить Куклу, но лучше сделаю это позже. Вечером, когда появится свободная минутка. Каждый год, в один и тот же день, девушки из разных комнат собирались, чтобы немного развлечься. Нимфа обзывала это шабашом, возможно, на какую-то долю, она была и права. Мне нравились такие вечера, мы гадали, иногда ворожили, а ещё чаще смеялись. Была во всем этом особая таинственность, казалось, мы и в самом деле могли приоткрыть странную завесу, а затем дать забыться хмельному разуму. Я определенно была в предвкушении, словно ребенок ждущий нового года или дня рождения.       Ещё и шкатулку сегодня открою, нужно только в Гнездовье заглянуть, Стервятник же пригласил. Начинаю расплываться в улыбке, но вовремя себя останавливаю. Втягиваю носом воздух, разумеется, он позвал меня исключительно по деловому вопросу. Решаю пойти вечером, возможно, сразу после ужина, или ещё позже, а пока, следует окунуться в приятную дрему.

***

      Пост у Крестной принимает Овца, внимательно слушает о непослушании некоторых воспитанниц, принимает наставления. Горестно вздыхает, когда остается одна. Да как же она сможет их удержать, если им что вздумается? И нужно ли это, ведь девочкам и так тяжело. Молодая женщина осматривает столовую, а затем качает головой.       Крысу она не видела уже давно, кто знает, что с ней происходит за стенами дома? Та крутит в своих пальцах красивую безделушку, рассматривает сверкающий камень в тонком кольце. Крыса задумывается, хорошая вещь, но уже никому не нужная, она запихивает ее в карман кожаной куртки. Сама носить кольцо точно не в будет, ей хватает зеркал. Пора возвращаться в Дом, от Наружности уже начинает тошнить.       Овца вздыхает, нет Стёклы, которая завтраки посещала всегда и кушала хорошо, не уж то заболела?       А Стёкла кружится румяная по комнате, расставляет свечи везде, где позволяет достать коляска. Остальные придется отдать ходячим соседкам. Убирает подальше бардак на столе, накрывает его темной кружевной скатеркой, ставит тарелки по одной ей известной схеме. В конце придирчиво оглядывает свою работу и начинает расставлять свечи по новому.       Где же Корица? Овца думает о ней с грустью, нет, она не разочарована, просто расстроена. Девочка была рассудительной, что же заставило её нарушить правила?       Тем временем в третьей вожак Птиц сидит на своей стремянке, перебирая связку ключей. Юноша останавливается над одним, обхватывает его крючковатыми пальцами и погружается в раздумья. Внизу не находят себе место оставшиеся птенцы, они тихо щебечут свои мысли о том, почему их папа такой усталый. Один Красавица в углу своей кровати отводит взгляд. Раздается звонок, Стервятник откладывает связку и сгоняет стаю на завтрак, сам же, остается, дел у него много. Начинает поливать растения, его деткам эту задачу доверить было страшно, перельют там где не надо и ругать будет совестно, они же старались. Ещё и чай нужно заварить, чтобы успел настояться. Или гостья предпочтет кофе? Стоило все-таки уточнить, когда она придет, не успел, уснула. В гнезде оставлять одну страшно, спугнут, да и птичье гостеприимство поддерживать нужно. Стервятник достает из кармана карамельку, закидывает в рот, сладко-соленая. Молодой человек складывает журавлика из фантика, где-то в углу за всем наблюдает Тень.

***

      Наряжаться на гадальные вечера было практически традицией,  Химера надевала своё красное платье, Русалка заплетала в волосы особенно красивые ленты, Стёкла навешивала на себя как можно больше украшений. Я не была исключением, мне нравился сам процесс сбора, создания единой композиции, хоть она зачастую выходила абстрактной.       Заправляю волосы за уши, на них просто восхитительные серьги, слишком красивые для меня. С одной стороны сверкает позолотой солнце, с другой месяц, но в композиции чего-то не хватает. Возможно, звезд, только для них прокола нет. Я и один раз еле выдержала, а тут ещё захотела, а ведь другие люди решаются. Стервятник, к примеру, как к нему пришла мысль о всех проколах? Сразу или постепенно он шел к тому, что на его ушах почти не осталось нетронутого места? — Ты как-то рано собираешься, — замечает Нимфа, её правая нога болтается, свисая с ввехней полки.       Смотрю время и содрогаюсь, кажется, кое-кто залюбовался. Может и рано для вечера, но уже достаточно, чтобы заглянуть в Гнездо. — У меня есть ещё одно дело, — встаю из-за стола и снова вглядываюсь в зеркало, оценивая вид в целом. Мне нравится, только кажется, словно это не я. Отворачиваюсь от своего отражения, Нимфа ждет пояснений, которые мне давать не хочется. Главное не смотреть на девушку, вся уверенность вмиг пропадет.       Ухожу из комнаты, захватывая шкатулку и плед, стоит поторопиться. Мужской коридор встречает меня отголосками музыки из Кофейника, а  прогулка до Третьей выдается беспокойной, не успеваю я постучать, как дверь соседней спальни резко распахивается и оттуда кто-то вылетает, распластываясь на полу. Не то, чтобы это было редким явлением, но все равно вздрагиваю. Из Крысятника слышится гул, а юноша резко садится, попутно замечая меня. Узнаю в молодом лице Падаль, на его правом виске ссадина, из которой стекает тонкая струйка крови. — Привет, — громко произносит он, смотря на меня с низу вверх. Уголки его губ приподнимаются вверх, — потрясно выглядишь. — Спасибо, — прижимаю шкатулку поближе, словно пряча ее, непонятно зачем, но так спокойней — не могу сказать того же. — Обычно я симпатичней, — юноша поднимается, как в ни чем не бывало. Отряхивается и сплевывает слюну куда-то в сторону. — Не сомневаюсь, — мне становится мерзко, такие действия всегда казались неприятными, хоть и были привычными в стенах Дома. Не сдерживаюсь и отвожу глаза в сторону, попутно кривя носом.       Затем, его буквально в четыре руки затаскивают обратно, хоть он и сопротивляется. Кажется, даже что-то кричит мне, прощается. На долю секунды мне становится его жалко, мало ли, что может происходить у крыс, да только меня это волновать не должно, не мои это дела. Встряхиваю головой, прогоняя мысли, волосы выбиваются из-за ушей. Костяшками указательного и среднего пальца постукиваю в дверь, на этот раз мне открывают быстрее. Встречает меня вполне знакомое лицо — Красавица. Значит, Кукла не занята сегодня и тоже готовится к вечеру, это хорошо. Юноша неловко улыбается и кивает, на его скуле расцветает желтый синяк, который портит общий вид. — Стервятник ушел в Кофейник буквально минут десять назад, — из-за его спины кто-то выглядывает, — я думаю, он скоро вернется, если хочешь можешь его подождать.       Второй раз фортуна не на моей стороне, только сейчас времени ждать нет. Обидно за шкатулку, конечно, но это моя оплошность, слишком долго собиралась, хотелось напоследок запомниться красивой, а тут и случай подвернулся. Вспоминаю комплимент Падали, что ж, не так уж и плохо, уверенности все равно добавилось. — Спасибо, — передаю Красавице плед, шкатулку оставляю при себе, — но я пойду, не мог ли ты… — Ах, как же давно у нас не было гостей! — восклицает некто на коляске из-за спины избранника Куклы, так сладостно улыбаясь, что даже приторно, — останьтесь хоть на немного, выпейте чаю, прошу! — Извините, но я… — Не ожидал увидеть у нас гостей в такое время, — разносится ещё один голос, на этот раз позади меня, резко поворачиваюсь и сорвешаю свою фатальную ошибку, автоматически делая шаг назад. Прямиком в Третью. Дальше, все происходит очень быстро, не успеваю возразить, как дверь закрывается. Ловлю виноватый взгляд Красавицы, который остался единственной знакомой мне личностью. Напугавшим меня человеком оказывает Пузырь, один из логов.       Меня усаживают на мое прошлое место, на этот раз в Третьей намного больше людей. Пузырь направляется готовить чай. Ко мне рядом подкатывается восклицающий некто, все также сладко улыбаясь. Туплю взгляд вниз и разглаживаю складку на темной юбке. Юноша настолько близко, что мне хочется отодвинуться, кажется, не разделяй нас поручни коляски, я бы лишилась личного пространства. — Так что же привело вас к нам, дорогуша? — слышу, как двое на кровати начинают хихикать. Юноша склоняет голову на бок, опираясь щекой о левую руку. — Дела, о которых рассказывать не хочется, вследствии их излишней скучности, — пытаюсь выкрутиться, натягиваю улыбку, надо как-нибудь отвлечь его и смыться. Стараюсь глянуть, что там с чаем, но обзор прикрывает спина Пузыря, — вы не представились. — Ох, простите, я Дорогуша, — протягивает руку, — а вы? — Корица, — не хочется, но протягиваю в ответ. Ожидаемого рукопожатия не следует, вместо этого, мою руку демонстративно подносят к губам и слюняво чмокают, еле держу себя, чтобы не отдернуть. Смотрю, как Пузырь начинает улыбаться, как-то зловеще, словно на автомате крепче прижимаю шкатулку. — Наслышал, наслышал…       Лог, кривенько ухмыляясь, ставит передо мной чашку чая, который точно не внушает доверия. На верхнем ярусе одной из кроватей кто-то знакомо гукает, и этот звук кажется мне настолько приятным и успокаивающим по сравнению с голосом моего нового знакомого. Оглядываю Третью и понимаю, что не вижу Красавицы, мне страшно некомфортно, а вежливые ходы к отступлению в голову не приходят. — Корица, дорогуша, не скромничай, выпей чаю, — юноша пододвигает чашку ближе ко мне, внезапно для меня его взгляд зацепился о злосчастную шкатулку, — а что это у вас такое интересное? — А это, тайна, — одной рукой поднимаю чашку, кажется, она трясется. Принюхиваюсь, почему-то пахнет лекарствами, для видимости подношу ко рту и смачиваю губы. Замечаю, как за моими действиями наблюдают несколько пар глаз. — А мне вот, очень интересно, что привело тебя к нам, — на стул напротив падает Пузырь и чинно складывает локти на столе, прежде отодвигая один из горшков, — что это за дело такое к нашему вожаку?       Я внимательно разглядывала растение, кажется, в прошлый раз его не было. Да и не вписывается по цветовой гамме, фиолетовые треугольные листья как-то выбивались из всего обилия зеленого. Только не цветочки мне разглядывать надо, а уходить, желательно, как можно быстрее. Резко встаю и, непонятно как, протискиваюсь между коляской Дорогуши и стулом, раздается треск. Звук рвущейся ткани моей юбки, оглядываю её. Разрыв криво шел с середины голени до середины бедра, Габи бы оценила. Стыдоба какая, чувствую как щеки заливает жаром. Вот же дура, сама завела себя в неловкую ситуацию своими необдуманными действиями. Поднимаю глаза на жителей третье, они растерянно смотрят в ответ, кажется, Дорогуша хочет что-то сказать, но не успевает. — Спасибо за чай, извините, что ухожу так рано, извините за доставленные неудобства! — выпаливаю как на духу и стремлюсь покинуть гнездо.       Видимо, сама судьба оказывается не благосклонна ко мне сегодня. В тот момент, когда я собираюсь открыть дверь, её тянут с наружной стороны и центр равновесия смещается и безнадежно подводит. Налетаю на несчастного, ударяясь носом где-то на уровне ключицы, шкатулка тем временем, выбивается из рук и летит на пол. Нос заполняет запах мятной жвачки, вытесняя лекарственные отголоски чая. Кажется, человек хочет что-то сказать, возможно ругнуться, но я поднимаю голову и встречаюсь с желтыми глазами. Стервятник так и замирает, пока я отскакиваю, хватаю шкатулку и бормочу слова извинения. Позади него мелькает испуганное лицо Красавицы, тот смотрит прямо на мою юбку. Под заинтересованным взглядом случайных зевак огибаю вожака Третьей и быстрым шагом направляюсь в женскую часть, сверкая наполовину оголенной ногой и игнорируя горящие щеки. Сердечный ритм жестоко сбивается.

***

      Несмотря на наступление отбоя, в комнате Бедуинки и Стёклы светло, по крайней мере многочисленных свечей хватает. О пожарной безопасности никто не думает, да и, по словам Нимфы, нам только костра не хватает для полной картины. В моей голове приятная пустота, щеки горят огнем не от стыда, а на языке сладкое послевкусие орехов. Сижу на полу, опираясь спиной о кровать, пружины впиваются в кожу сквозь ткань одежды, но пошевелиться не смею. На моем плече голова разморённой Куклы, убираю темную челку с её глаз, заправляя за её ухо. Девушка сладко улыбается и наблюдает за тем, как Бедуинка заплетает в волосы Русалки атласные ленты. Они то и дело выскальзывают из её пальцев, словно шелк. Обе девушки терпеливы, одна снова и снова собирает в воедино свое творение, а другая за все время даже не шевельнулась. Самое интересное происходит между Стёклой и Спицей, вторая сидит счастливая, в глазах огни пляшут, а на картах длинная любовь, да крепкая семья. Вот кому Новый закон на пользу пошел, Спица расцветала с каждым днем, становилась уверенней. Достаточно только слово о ее избраннике произнести, так она, становилась острее на язык. Как же его звали? Хотя, не важно, главное, что после принятия Нового закона мы до сих пор могли собраться вместе, хоть темы для гаданий притерпели изменения.       Делаю ещё один глоток из кружки, горло приятно обжигает густая жидкость и мне хочется протяжно замычать. Это остатки ликера из Наружности, которые бережно хранились до этого дня у нас в комнате, как в самой «безопасной» в этом плане. В комнату возвращаются Рыжая и Химера, в руках у них еще две бутылки. Значит, пировать будем до утра. Кукла поднимается с моего плеча и растирает глаза, мы только начали, а она уже уморилась, все как всегда и от этого спокойно. Химера садится напротив меня и откупоривает одну бутыль, заполняет два стакана, Рыжая принимает его и садится рядом с Русалкой, закуривает сигарету. Следом залетает Муха, довольно улыбаясь, по ней видно, она чем-то взбудоражена. — В полночь идем на перекресток, — произносит громко, все взгляды направляются к ней, — будем гадать, что нас в этом году ждет.       Перекресток издавна считался пересечением двух миров, но в Доме все имело ещё более мистический окрас. Я не могла объяснить почему, но, словно что-то было здесь и не мне одной так казалось. В Доме ходило очень поверий и каждое, так или иначе сбывалось, Нимфа всегда говорила, что это бред и самовнушение, может оно и так, проверять на собственной шкуре не хотелось. — Нас слишком много, времени мало, а идти нужно по одному, — подает свой тихий голос Кукла, большинство молчиливо соглашается, Муха бормочет о том, что она что-нибудь придумает. — Погадай мне, — Химера наполняет мой стакан новой жидкостью, пахнет хвоей, интересно, откуда принесли? Настойка оказывается крепче и я морщусь, — на что хочешь. — У неё расклады не счастливые, — вмешивается Рыжая, ещё помнит нагаданную ей не раздельную любовь, только забывает, что на место той придет другая. Я всегда знала её именно такой, стоящей на своем мнении и принципах до последнего, это восхищало и отпугивало одновременно. Она, как огонь была готова выжечь все, что ей не угодно. — Мне все равно, — так просто, невольно вспоминаю, что и Химера может дышать пламенем. На улице завывает метель, я беру карты в холодные руки и начинаю тасовать. Кукла шепчет, что следует гадать на любовь, Химера едва заметно кивает, даю ей снять шапку колоды. — Есть человек, с которым тебя что-то объединяет, только он, словно не замечает всей этой связи, слишком сосредочен на ноше, которую сам же взвалил на свои плечи, — рассказываю на ходу, не успев достать все карты, привычка такая, отвратительная, если честно. Достаю последнию, на ней мужчина висит вниз головой, — а ты в тупике, просто не знаешь, что тебе делать и от этого гложишь себя. — Бред какой, — Химера смотрит на карты с минуту, затем на меня, в глазах неимоверная грусть, но на устах улыбка. Кажется, она даже посмеивается.       Больше меня никто погадать не просит, это и к лучшему. Я добираюсь до густых и пышных волос Бедуинки, перебираю их, они приятно струятся сквозь пальцы темным шелком, Стекла изучает линии на ладонях Куклы. В целом все хорошо, то и дело мы все  смеемся, допивая уже вторую порцию Хвойной жидкости. Потом, Русалку пробивает на сказки, странно, почему она не рассказывала нам про то, как одна девушка вылупилась из яйца в дар юноше? Ночь сказок и у нас проводилась, осознаю, что только Русалки на ней не помню, хотя она в Доме должна быть дольше меня. Голова внезапно отдает болью и все эти мысли уходят, оставляя за собой только чувство пьяной пустоты. До полуночи остается совсем немного и Муха оживляется, встает с кровати и, шатаясь, проходит на середину комнаты. — Я решила, на перекресток пойдет кто-то один, а потом расскажет, что услышал. — Пусть Корица идет, — уверенно заявляет Бедуинка, она одна из тех, кто ещё более менее держится. Кукла со Стеклой спят практически в обнимку на одной из кроватей, Рыжая ушла к себе, захватив с собой Русалку, — ей одной сегодня не гадали.       Я это не любила, мне до чертиков страшно было заглянуть в своё будущее и увидеть то, что нельзя было исправить. Сама мысль о том, что будет дальше всегда навевала тревогу. К сожалению, отказаться сейчас не имею право, и так весь вечер избегала любых гаданий, направленных в мою сторону. Да и хмельной разум был не в состоянии спорить. — Хорошо, — поднимаюсь с насиженного места, тянусь в попытке немного скоординироваться.       Страшно, на удивление, не становится и я беру в руки стакан Куклы и допиваю остатки. Для храбрости, так сказать. Под сопровождением Мухи добираюсь до лестницы, она дает мне напутствия и горящую свечу. Что-то зачастила я по мужской части по ночам ходить, хорошо, что сегодня дежурит Овца.       Перекресток встретил меня сыростью и уже привычными надписями и рисунками. Стараюсь прислушаться, старый диван скрипит и, кажется, на нем кто-то есть. Стоит вернуться, гадание все равно не вышло, только не хочется. Раздается хриплый стон, а затем рык, из этого всего распознаю только Габи. Прохожу дальше, прикрывая пламя свечи рукой, не хочется людей смущать, хотя вряд ли они бы обратили на меня внимание. Останавливаюсь рядом с чудным белым быком, рисунком Леопарда, которого мне застать в живых не удалось. Это грустно и странно, знать человека по рисункам и осознавать, что больше ты ничего нового не увидишь, это был самый настоящий конец, а я их не любила.       Свеча неожиданно гаснет, а по спине пробегает холодок. Разворачиваюсь спиной к рисунку, стараясь высмотреть хоть что-нибудь, неудачно. Волосы на затылке встают дыбом, когда получается уловить чьи-то шаги, а ещё стук. Мне был известен только один человек в этом Доме, ходящий на трех ногах. Сознание расслабляется и я расплываюсь в улыбке. Всё благодаря настойкам, забравшим с собой смущение вместе с чувством тревоги и неловкости. — Здраствуй, Стервятник, рада видеть, — фонарь в его руке зажигается и свет бьет по моим глазам, не закрываю их, просто жду, когда белая пелена сойдет и появится возможность увидеть лицо молодого человека. — Не ожидал встретить, Корица, — мне кивают, кажется, у меня получилось ввести в замешательство вожака Птиц, — что же привело тебя сюда? — Гадаю, на суженного, — сама улыбаюсь, смотрю в желтые глаза, а затем застенчиво увожу взгляд в сторону, — кого первым встречу, тот и сужаный.       Стервятник закашлял и тоже посмотрел в сторону. Кажется, в надежде продумать вежливый план к отступлению, но нет, сегодня право сбегать только за мной. Подхожу ближе, становлюсь справа, снова заглядываю в его глаза. На моих щеках горит пьяный румянец, или не пьяный? Но сейчас не важно, только он внезапно еле заметно хмурит брови и чутка наклоняется. Это приводит меня в растерянность, еле сдерживаюсь, чтобы не отшатнуться. Из глубины Перекрестка раздается стон, прерывающий образовавшуюся тишину. — Да ты пьяна. — Только суженный сейчас с другой женщиной, — произношу тихо, едва двигая губами, — и сердце моё разбито.       Большая птица поднимает голову, медленно закрывает глаза руками, а затем смеется. Хрипло, так, словно не делал это очень давно, да и звук этот едва можно было назвать смехом, он больше походил на кашель. Я присоединяюсь к нему, стараясь приглушить рукой свой прерывистый гогот. — А тебе почему не спится? — спрашиваю из чистого любопытства, в надежде поддержать беседу. — Иногда нужно давать птенчиком передышку, — делится почти откровеньем вожак Птиц, — чтобы в Гнезде оставалась спокойная обстановка.       Познакомилась я сегодня с некоторыми птенчиками и мне почему-то кажется, что передышка нужна не им. Оставляю эту мысль при себе, хотя высказаться очень хочется. Голова кружится, хорошо было бы опереться о что-нибудь, но я стоически держусь. Разглядываю белого быка на тонких ножках, он смотрит в ответ слишком тоскливо. — Ещё кое-что о моих птенчиках, нам стоит обсудить ситуацию, которая произошла сегодня, — пьяный мозг старательно не хочет вспоминать момент моей неловкости, вместо этого расплываюсь в нервной улыбке, — думаю, нам следует перенести наш разговор на время. — Мы можем поговорить сейчас, — вслушиваюсь в тишину мужского коридора, она прерывается тяжелыми шагами, — только в другом месте, мне кажется, здесь кто-то есть. — Хорошо, следуй за мной.       Стервятник отключает фонарь, глаза, отвыкшие от темноты, становятся слепы. Мой единственный ориентир — звук трех шагающих ног, одна из которых стучит деревянной тростью. Мне хочется протянуть руку к нему, чтобы не затеряться в темноте, но сдерживаюсь. Мы доходим до одного из пустых классов, юноша отворяет дверь и прикрывает её, но не закрывает обратно на ключ, даже не в самом лучшем состоянии замечаю это. Стервятник усаживается на пол, я рядом с ним, как в прошлую ночь. — Я хотел бы извиниться, если Дорогуша и Пузырь были слишком, — он останавливается, достает сигареты и закуривает, — даже не знаю, как выразиться, настойчивыми? — Это мне стоит извиниться перед ними, — Стервятник удивленно поднимает глаза на меня, поясняю, — я была не осторожна, поэтому и случился этот казус. А ещё, прости, что почти налетела на тебя. — Тебе не стоит извиняться ни перед кем.       Парадокс, но мне снова хочется извиниться. Мысленно расстраиваюсь, вот такая у меня натура. — Я так и не открыл шкатулку, можем встретиться в Кофейнике или подгадать время, когда в Гнезде никого не будет, решай сама. — Хорошо, тогда Гнездо. — И тебе не противно у нас находится? — парень наклоняет голову набок и делает затяжку, светлые волосы выбиваются из-за уха. — Чай у вас вкусный. — Благодарю, — улыбается, я в ответ.       Расслабляю плечи, разглядываю тонкие пальцы, подносящие сигарету к темным губам. Стервятник делает еще одну затяжку, дым выстраивается в вихреобразные узоры, под лунным светом из окна класса, он особенно замечен. Вдыхаю, терпкий запах привычно щекочет ноздри и становится спокойно. — Стервятник, — привлекаю внимание, желтые глаза смотрят в мои так, что пробивает дрожь, — можно спросить? — Конечно. — Ты не замечал ничего странного в Доме? — от чего-то перехожу на не уверенный шепот. — Смотря что ты подразумеваешь под странным, — он встряхивает пепел на пол, интонация его голоса тоже меняется, становится наигранно беззаботной, — кукла в кабинете директора, названия стай или поведение крыс, все это в разной степени можно посчитать странным.       Вожак Птиц определенно понял, что я имела в виду, но виду подавать не собирался, умело переводил тему. Так было со всеми, с кем мне хотелось поговорить о некоторых особенностях Дома, никто не мог сказать хоть что-то, но все определенно знали больше. Химера раздраженно отмахивалась, Кукла тупила взгляд, к другим подходить было бесполезно, Нимфа была скептиком, а с остальными я была не так близка. Самым вразумительным ответом был тяжелый взгляд моей крестной через десяток зеркал. Это расстраивало, приводило в тоску мысли и заставляло проводить часы в собственных размышлениях. Со временем, некоторые мысли появились и стало легче делать вид, словно и я знаю что-то. Смотрю в глаза Стервятника со всей серьезностью, допытываться было бы глупо. — Всякий раз, потакая своим желаниям, — тихо начинает вещать Большая Птица, не отводя взгляда, сигарета тлеет, её огонек единственное яркое пятно в комнате,  — теряешь волю и становишься их рабом, — эта фраза, сказанная совершенно не в попад, кажется не имеет смысла, но заставляет растеряться, — любопытсво тоже своего рода желание и иногда его удолетворение может нести за собой определенную цену.       По ощущениям, он одновременно не сказал ничего, но при этом намного больше, чем я рассчитывала. Мы оба молчим, я обдумывая сказанное, Стервятник докуривая. Вожак птиц вежливо предлагает проводить меня до лестницы, соглашаюсь, не задумываясь. Проходя рядом с белым быком в последний раз останавливаюсь. — Мне иногда грустно, что я не смогла застать Леопарда лично, — хочется разрушить тишину и отвлечься, — я видела похожие рядом с третьей, это ведь тоже его? — Да, — парень останавливается рядом со мной, фонарь выключен, глаза уже достаточно привыкли к темноте, чтобы мы смогли рассмотреть очертания быка, — Янус сохранил некоторые его рисунки на бумаге в своем кабинете. — Мне бы хотелось на них взглянуть, но перспектива побывать в Могильнике перебивает охоту.       Вглядываюсь, на перекресточном диване никого нет, шучу о том, что так и не узнала, кто же мой суженый, притворно грустно вздыхаю. Путь до лестницы выдается спокойным, удаётся поболтать со Стервятником, он немного рассказывает мне о Леопарде и утерянных под многочисленными надписями его следах. Сама не замечаю, как путь наш заканчивается. — Спасибо, что проводил и извини, что так напрягла. — Сказал же, не извиняйся, я сам предложил, — зевает, прикрывая рот рукой, кажется, я его утомила, — Доброй ночи, Корица. — Приятных снов, — подхватываю зевок, не только у него глаза слипаются, — до скорой встречи.