capricious caress

Сынмин не кажется удивлённым для человека, который, открыв свой рюкзак, обнаружил в нем маленький скрученный комочек. Вокруг носятся одноклассники и остальные учащиеся школы, желающие спрятаться от звуков беспощадного стихийного бедствия, которое своей громкостью наводит ужас. Некоторые пытаются отловить своих друзей, которые в приступе страха бесконтрольно обратились и теперь мечутся по зданию школы в своей животной форме. На его памяти, такое случается впервые. Обычно, государство и школа контролируют подобные ситуации, чтобы не потерять контроль над учащимися. Но они знатно облажались, когда решили, что предупреждение об оранжевом уровне опасности просто предупреждение. — Эй, тебе страшно, да? — Сынмин опускается на колени и протягивает руку, желая коснуться белоснежной ласки, что, уткнувшись носом во внутренний карман, в два глаза следит за происходящим. — Я могу тебе как-то помочь? На биологии им часто рассказывали о том, что те, кто обращаются в маленьких существ довольно пугливы. Все вокруг больше их, чем только сильнее пугает. В момент, когда страх полностью затмевает разум, человек, который обратился, отдаётся инстинктам. И не инстинктам того, в кого они превращаются, а собственным. У Сынмина не так много друзей, а тех, кто имеет вторую сущность всего два — Минхо и Феликс. Его друг Минхо превращается в кота, который в приступах страха ищет своего человека, желая его всего вылизать, чтобы укутать своей заботой. Минхо редко позволяет себя касаться, ему неприятно любое представление тактильного контакта, когда он обращается, но в такие моменты он переступает через себя. Феликс же представитель пернатых. Когда Сынмин впервые увидел обратившегося друга, то еще несколько минут не мог прийти в себя. Феликс очаровательный. И даже его сущность в виде маленького желтого цыплёнка никак не повлияла на этот факт, только закрепила его. Только вот в те моменты, когда ему страшно, лучше прятаться. Заклюет до смерти. — Ты можешь мне доверять, — Сынмин говорит тихо, почти шёпотом. Меньше всего ему хочется ещё сильнее напугать того, кто пришёл к нему за помощью. И никакой реакции. Конечно же, почему он думал, что ему сейчас бросятся на руки и позволят гладить нежную шёрстку. Сынмин догадывается кто к нему прибежал, в школе довольно много тех, кто обращается, но ласка всего одна. — Ты ведь Хенджин, да? — Сынмин не уверен в том, что знает какие звуки издают ласки, но он надеется, что тот, который слышит прямо сейчас, является подтверждением его слов. — Твои друзья скорее всего волнуются, мне нужно их найти? Громкий писк похож на протестующий, но Сынмин все ещё не понимает языка ласк и что означает каждый звук, который они издают. Он предпочитает довериться тому, что чувствует на данный момент. И его чувства говорят о том, что он должен быть рядом, должен сидеть возле собственного рюкзака и оберегать покой Хенджина, который был нарушен непогодой, что заставило его превратиться. Школьная раздевалка самое абсурдное место, где они могли пересечься. Сынмин ненавидит все, что связано со спортом. Его мышцы не такие крепкие, чтобы изнурять их тренировками. Да и особого желания нет, потому что его вроде бы все устраивает. Хенджин же, напротив, бывает тут часто. Все знают, что Хенджин состоит в команде по волейболу, поэтому желающих последить за тренировкой и самим матчем много. Сынмин тоже сходил на пару тренировок, но в какой-то момент перестал, потому что ловить чужой пытливый взгляд на себе странно. Слухи по школе распространяются довольно быстро, а о том, что Сынмин гей знали довольное многие, поэтому такие взгляды только пугали. Помимо них в спортзале сидят ещё несколько человек, которые тоже посчитали это место наиболее безопасным. Сынмин только не уверен в том, будет ли он в безопасности после того, как буря кончится, и все превращенные вновь станут людьми. Меньше всего хочется увидеть осуждение и презрение от того, кому помог. И помощь ли это вообще? В Сынмина рюкзак залез предположительно Хенджин, с которым они никаким образом не знакомы. Из друзей Хенджина он косвенно знаком только с Чанбином, но это только благодаря Феликсу. У них с Чанбином какая-то особенная связь. Поэтому Сынмин не уверен в том, что происходящее правильно. Хенджин славится не только волейболом, но спорт закрывает глаза на многие вещи. Сынмин всегда знал, что подростки бывают жестоки, но, по словам других людей. Перейдя в старшую школу он это узнал на деле и на собственном теле. Соперничество с соседней школой не кажется чем-то странным, скорее логичным. Но та школа не отличалась добропорядочными учениками, которые точно не нападали на учеников из школы Сынмина. Хенджин был тем, кто часто встревал в конфликты и часто ходил с побитым лицом и счесанными кулаками. Однажды с побитым лицом в школу пришел Сынмин. Вместе с этим в комплекте шел слух о том, что он гей. Первый поцелуй оказался не таким приятным, как говорили все вокруг. Вместо бабочек в животе была резкая боль от чужого кулака. А губы, которые должны были быть опухшими после поцелуя, были в крови, и тоже из-за чужого кулака. В общем, в тот день у него было свидание с кулаком и треплом, которое просто издевалось. Как позже выяснилось, это была «охота на голубых» и не к счастью Сынмина, он оказался жертвой, попавшей в лапы охотника. Сам виноват, что доверился человеку, который все школьные годы потратил на конфликты и стычки с учащимися из его школы. Первое время ему приходилось терпеть нападки в свою сторону. И не только от учащихся своей школы. Молча все выносить было тяжело, но рассказать друзьям еще тяжелее. Тогда пришлось бы открыться, сказать, что слухи на самом деле не слухи. Удивительно, но, когда он все-таки осмелился открыться — все прекратилось. Сынмин решил не забивать голову, поэтому даже не думал о причине происходящего. Главное, что не трогают, но остальных он предпочел сторониться. Тихий писк на секунду пугает Сынмина. Ласка почти вылезла из рюкзака, оказавшись совсем близко к чужим ногам. — Эй, ты куда? — Сынмин резво подскакивает, когда ласка выпадает на пол и убегает в сторону раздевалок. — Куда ты несешься? Догонять ласок ему еще не доводилось. Сынмин ненавидит спорт и привлекать к себе внимание, но прямо сейчас он все это делает. Его обувь неудачно скользит по полу, из-за чего он несколько раз спотыкается и почти падает, чтобы поцеловаться с полом. Но ему на это все равно, и на лишний шум тоже. Сынмина больше волнует белоснежный зверек, что юрко пролез в щель приоткрытой двери. — Эй, ты куда так рванул? — Сынмин вваливается следом, толкая руками дверь, что та отлетает в стену. — О боже! — Ты не мог бы закрыть дверь? — голос Хенджина звучит приглушенно и как будто немного хрипло, Сынмин его никогда раньше не слышал так близко. — Не уходи только, ладно? Сказанные слова до Сынмина долетают с задержкой, потому что уши отказывают слушать, а мозг понимать, вместо них хозяйничает взбунтовавшееся сердце. Хенджин голый. Сынмин старается не залипать на рельефы чужого голого тела, старается не опускать глаза туда, куда не должен. Он правда старается! Но он все еще стопроцентный гей, которого привлекают мужчины. Подкаченные мужчины. А Хенджин мужчина. Подкаченный. Сынмин как во сне разворачивается к двери, чтобы ее закрыть и больше не поворачивается, чтобы осмыслить произошедшее. Все это время в его рюкзаке прятался Хенджин. Хенджин, который сейчас стоит за его спиной полностью голый. И он привлекательный. Глупо отрицать это, когда глаза все видели. Хенджин красивый, признавать кого-то красивым не странно. И его тело божественно. Сынмин гей, у него краш на Пак Чимина из BTS, поэтому тут вопросы будут лишними. Но ему все еще не понятно, что делал Хенджин в его рюкзаке и почему не прогнал, а даже попросил остаться. Шуршание за спиной говорит ведь о том, что Хенджин одевается, да? Сынмину было бы неловко так долго находиться в закрытом помещении с голым Хенджином. Это как-то неприлично. Рассматривать дверь кажется самым идеальным вариантом для произошедшего. Сынмин никогда не понимал зачем красить двери раздевалок в грязно-болотный цвет. Это какое-то извращение. Дверь привезли и установили одного цвета, а потом завхозу что-то пришло в голову и для вида работы он занимается подобным, придумывает бредовые идеи, которые воплощают учащиеся школы на физкультуре. Дверь отвратительная, но это не помогает избавиться от мыслей об увиденном. Совершенно никак. Перед глазами Хенджин. — Эй, ты можешь повернуться? Сынмин не может. Он увидел достаточно лишнего, чтобы смело смотреть в чужие глаза и не краснеть. Даже сейчас Сынмин чувствует, как его щеки пылают. Это его личный позор, свидетелем которого станет Хенджин. — Тебе, наверное, интересно, что я делал в твоем рюкзаке? — Хенджин как будто подходит ближе, потому что его голос стал громче. Как и грохот сердца Сынмина. — Тогда повернись, пожалуйста. Вежливый. И горячий. Сынмин мысленно ругается на себя, на свою влюбчивость в каждого красивого парня, который попадается на глаза, на эту вселенную, что свела их в этой школе и идиотской раздевалке с отвратительными болотными дверями. Но этот разговор стоит того, он это чувствует. И не ошибается, даже спустя несколько лет.