Месть Эпохи Возрождения

 Большая просторная комната, из мебели в которой присутствовала лишь деревянная стена в виде своеобразного стенда, на котором были представлены различные виды оружия, была освещена тусклым блеклым синим светом, что исходил от дергающего пламени на ажурных факелах, коих было по четыре на каждой из стен, выложенных массивными серыми валунами.   Кейт берет в руку один из мечей, что по какойто причине лежит возле стены, а не на своём законом месте. Видимо, она была слишком истощена после последней тренировки, что не удосужилась повесить его на стенд.   Тяжесть в руке ощущается уже не так сильно, как например месяц назад, поэтому девушка решила, что в следующий раз его заменит уже более тяжёлый меч.   Девушка кладёт меч перед собой и начинает разминать свои руки по типу замочка. Конечно, в случае какойлибо травмы регенерации её спасёт, но чувствовать даже секундное проявление боли ей до одури не хотелось, а поэтому разминка стала уже традиционным обрядом перед тренировкой.   Сама тренировка длилась в этот раз не так долго, как обычно. Уже не раз за последние пару дней голову Кейт посещали мысли о том, что мечом она владеет более чем искусно и что подобного рода занятия стоит прекратить или сократить до минимума.   Она думает о том, что самым лучшим для неё вариантом сейчас будет попытка улучшить свою магию или открыть в ней новые возможности. Лёд в битве ей точно не поможет, ведь является проводником электричества, которым и владеет её противник, поэтому нужно развивать огонь. Может быть развивая его, она наконец сможет выявить ещё какиенибудь способности.   Бабушка всегда говорила, что синяя энергия – одна из самых древних и мощных магий из всех ныне существующих, с помощью которой можно осуществлять достаточно разнообразные по своему появлению действия: открывать порталы, создавать огонь и лёд и много чего ещё. Вот только чего девушка до сих пор не выяснила.   Она точно знает, что все стороны её магии, да и не только, расписаны в одной старой, как сама жизнь, книге, что, к её глубочайшему сожалению, по рассказам бабушки хранилась в библиотеке ведьм Хосина.   Навязчивая идея сходить в дом своего врага по единственновозможному пути через проклятый лес, а именно таким его считают жители Зэфанда, во многом, наверное, потому, что он таковым и является, долго не покидает её, пожирая абсолютно все её мысли, тем самым глубоко засев в голове.   Однако, в конце концов, Кейт все же откладывает её в самый дальний угол своего сознания, понимая, что вероятность встретить в этом проклятом доме ненавистных ей хоязев, ведьм Хосина, слишком велика, так же как и вероятность того, что девушка не сможет пережить эту встречу, как например её двоюродная бабушка Алиса, тело которой навечно осталось в лесу, скорее всего за столько лет уже сьеденное теми ужасными пауками, что только в этом лесу и водятся. Особенно шанс выбраться оттуда живым будем мал в случае, если Хосина окажется там со своей человеческой преспешницей, которая одержима духом казненной много лет назад Хосина-старшей – Тсукико.                           ⁂  – Аика! – послышался восторженный восклик голубоглазой блондинки, что на всех парах несется к девушке в красивом белом костюме, который отлично подчёркивал её фигуру.   – Привет, Кэед, – Аика слабо улыбнулась, взглянув на девушку, отмечая, что обычно собранные в низкий хвост её волосы сейчас собраны в аккуратный пучок.   – Ты тоже решила слегка сменить стиль? – совей рукой она дотронулась до красных кудрявых волос Аики, что до недавнего времени были прямыми, – Тебе очень идёт!   – О, правда? – поинтересовалась Аика, хотя по восторженному взгляду девушки и так понятно, что её слова – чистая правда, – Я очень рада. Как там остальные? – она взглянула за спину девушки, высматривая всех остальных родственников, что должны подойти, – Скоро подойдут?   – Ага, – Кэед слабо кивнула, – Они немного отстали от нас. Только Кайто опаздает. Но Кэйо, наверное, тебе уже говорила?   – Да, – рукой она слегка коснулась своего подбородка, – Припоминаю, что сестра говорила чтото подобное. Кстати, насчет празднования, – она вновь посмотрела в голубые глаза напротив, – Мы подумали, что лучше сначала отметим годовщину клана так сказать младшим поколением, а старшие присоединятся уже чуть после.  – Вы слышали, ребята? – развернувшись лицом к уже подходящей компании, спросила Кэед.  – Ага, – слабо кивнул Джин, – Все уже на месте?  Его глаза были красного цвета, точно такого же как и у Аики. Чуть длиннее обычных для парней чёрные волосы с одной белой прялкой на челке были завязаны в хвостик на затылке.   В детстве у Аики волосы были точно такие же, но впоследствии одного не очень приятного события преобрели красный оттенок. Будь этот цвет таким же как в детстве, их, наверняка, было бы сложно отличить. Хотя даже так, они были очень похожи, близнецы как никак.  – Сестрица, все уже готово? – обратилась к Кэед девушка, что находилась в обьятиях Джина.   Эта девушка, Джессика, и Кэед были сёстрами, не близнецами как Аика и Джин, но все же довольно похожими друг на друга. Различали их, пожалуй, только длина волос и рост. Джессика была чуть выше сестры, а волосы её были лишь чуть ниже плеч, всегда завязанные в два низких хвостик. Сегодня она, в отличие от Кэед, своим привычкам не изменяла.   – Твой парень, – Джессика указала на Каруму, что возился возле стола, – Вроде как, последние штрихи делает.   – Нас, получается, не так много в первое время будет, – заметил Джей, что только что подошёл к ребятам, при этом оглядевшись вокруг, – Тринадцать. Брат и сестра твоего муженька ведь тоже будут?   – Рима и Казуоми? – переспросила Аика, – Да, они будут.    Послышался довольный возглас Джун, который провозглашал о том, что все готово, откудато из глубины комнаты.   Ребята переглянулись и направились в центр комнаты к огромному столу с множеством всяких закусок и угощений и начали рассаживаться по местам. В основном, конечно, все садились рядом со своими возлюбленными, те, кто к этому моменту уже нашёл свою половинку, если быть точнее. Джин сел рядом с Джессикой, Карума рядом с Кэед, Аика заняла место рядом с Аято и только рядом с Кэйо осталось одно пустое место для Кайто.  Когда гул множества голосов стих и закончилась возня, Аято встал с бокалом в руках.   – Тост! – он поднял вверх бокал, в котором в свете, исходящем от старинных люстр, блестнула красная густая жидкость, – За семью Сакураи!   – И за то, что шестнадцать веков назад ты все же стал её частью, – поддержала брата Рима.   – Тост! – хором сказали все присутствующие, создавая тем самым достаточно громкий звук, и осушили свои бокалы.  – Всё мы рады, что когдато повстречали вас на своём пути, – после недолгого молчания, воодушевленно произнесла Кэед, подставляя бокал к Виктории, чтобы та наполнил его вновь.   – Да уж, – выдохнул Казуоми, – Наверное, можно сказать, что это стало одним из самых значимых событий в нашей достаточно долгой жизни, – решил он поодержать девушку. Его рыжие взлохмаченые вьющиеся волосы мешали ему, так и норовя залесть в глаза, поэтому пальцами он зачесал их назад.   – Быть членами вашей семьи – это действительно огромная честь для всех нас, – Джессика окинула взглядом всех, кто как и она стали частью этой семьи, а после улыбнувшись, посмотрела и на Аику.   Кажется, что девушка хотела сказать чтото ещё, но её прервал голос, что лишь доносясь до ушей, заставлял гору мурашей пронестись по спине каждого.   – Скоро вы пожалеете, что стали её частью!   Все в ту же секунду бросили взгляд на входную дверь, откуда голос и донёсся, и поморщились заметив женщину в проходе.   – Насколько я помню, – лицо девушки искривилось от отвращения, – Тебя никто не приглашал, Масами Хосина, – медленно и чётко проговорила Аика.   – Как жаль, как жаль, – ведьма помотала головой из стороны в сторону, её длинный чёрный шарф с красным цветочным узором повторил её движения. Всё присутствующие в комнате схватились за оружие, что, к большому страху каждого, было не у всех, ведь никто не то что ожидать, даже подумать не мог о том, что в их праздник на них будут нападать, тем более Хосина, что не объявлялась уже несколько сотен лет, – Вот только мне не нужно приглашение для того, чтобы… её речь прервала вылетевшая с огромной скоростью стрела из арбалета Кэйо. К великому сожалению, ведьма от неё успела увернуться, всего лишь наклонив в бок голову, – Убить вас, – вернув голову в прежнее положение, тихо и раздражённо произнесла Масами.   Никто не осмеливался подойти к пока что спокойно стоявшей ведьме, ведь абсолютно все прекрасно помнили о проклятии, наложенном на семью Сакураи много лет назад: одно прикосновение от Хосина и все, что от них останется – это горстка пепла, какая бы осталась, если бы вампир вышел на солнце.   Бежать некуда, – несётся красной строкой в голове каждого, – Ведьма стоит возле единственного выхода из комнаты.   Это был дворец, а потому магия здесь не действовала, осознание этого факта наводило еще больший страх.   Аика, будучи единственной на кого проклятие до конца не действовало благодаря тому, что она является прямым потоком и наследницей сильнейшей когдато ведьмы Рэйны, обнажив меч из ножен, крепче сжимает его в руке и направляется прямо к Хосина.   От каждого удара ведьма уклоняется, что невероятно злит Аику, но тронуть её саму Масами тоже не может изза того, что девушка слишком много, по её мнению, крутится, постоянно меняя положение меча с одной руки на другую.   Аике безумно страшно. Почему именно сейчас в их доме появилась Хосина, ни слуху ни духу от которой не было аж с третьего века. Сейчас эта сумасшедшая может убить и её, и всю её семью. Осознает это не только она одна, ведь каждой клеточкой тела Аика чувствует, как сильно напряжены все остальные. Они боятся ещё больше, чем она. Девушка понимает это, слыша учащенное дыхание и стук сердца каждого.   Замах. Снова ведьма уклоняется. Ещё замах и ещё, но снова мимо. Аика делает ещё одно движение в сторону ведьмы и, как только та уклоняется, меняет направление меча и уже почти попадает в Хосину, но вдруг ощущает острую боль в животе. Она опускает взгляд вниз и видит, как меч прошёл её насквозь. Из горла вырывается хриплый стон в перемешку с кровью, которую девушка сразу же сплевывает. Руки сами собой тянутся к кровоточащей ране, и меч со звоном падёт на каменный пол.  Она медленно оборачивается и не может поверить своим глазам.   – Акио.. – кровавый кашель вновь прерывает её, – Что ты делаешь..?  Это было последнее, что успевает произнести девушка перед тем как в секунду вышедшее из её тела лезвие проназает её сердце.                            ⁂  Девушка приходит в сознание, но глаза открыть не может, на это просто нет никаких сил. Попытки хоть както пошевелиться успехом не заканчиваются. Чтото больно бьётся о её запястья, стирая их до крови, Аика чувствует как по её рукам стекает чтото густое и тёплое. Видимо девушку заключили в оковы, цепи от которых с глухим звуком бьются о находящуюся позади неё стену при любой попытке пошевелиться.   – Посмотрите-ка, кто очнулся! – мужской, до раздражения знакомый, голос эхом раздался гдето на краю её сознания, пару секунд у девушки ушло на то, чтобы определить его обладателя.   Аика попыталась чтото сказать, но изданный ею звук был скорее похож на рык дикого зверя, которого загнали в клетку, чем на обычную речь. Она начала кашлять, чтобы прочистить горло, но привело это лишь к тому, что ей пришлось сплюнуть вновь подступившую в глотку кровь.   Медленно, но сознание всетаки начало к ней возвращаться: сквозная рана в животе, что ещё не успела затянуться, начала отдаваться не слабой болью как было до этого, а такой сильной, что болезненный стон сорвался с ее губ; воспоминания одно за другим начали приходить в её голову: праздник, ведьма, Акио…  Стоило ей вспомнить о нем и его поступке, который она будет помнить ему всю оставшуюся жизнь, если, конечно, они выживут, как до неё донёсся тихий, почти неслышный стон парня, а после глухой звук падения чьегото тела на каменный пол. Скорее всего, тело принадлежало именно Акио.  – Лишь потому что ты помог нам, ты умрешь быстро, – противный голос вновь резал слух девушке. От последующего звука мурашки побежали по всему телу, Аика даже предполагать не хотела, что это то, о чем она думала – звук меча, вонзившегося в тело. Кажется, Акио теперь мёртв, – И как тебе ощущения, Аика? – она его не видела, но чувствовала эту злобную усмешку на лице, которую хотелось стереть невероятно сильно, желательно при кровавых пытках, хотя чточто, а пытать, вероятнее всего, сейчас будут их, а не его, – Твой друг предал тебя и поспособствовал скорому убийству.   – Ты последняя тварь, Иошинори! – раздался пронзающий уши восклик Римы гдето справа от самой девушки. Честно, Аика даже не знала, что голос обычно спокойной девушки может звучать так громко. Послышались достаточно продолжительные позвякивания цепей. Видимо, Рима изза всех сил пыталась освободиться от оков. Может их уже пытали, и поэтому у так отчаянно бьющейся девушки не осталось сил? – Клянусь Гордэем тебе это с рук не сойдёт!  – Прадва? – насмешливо спросил мужчина, – Это мы ещё посмотрим. Ты, пожалуй, будешь следующей.   Каждый новый его шаг раздавался все отчетливие, видимо, он шёл именно в их сторону. Рима начала брыкаться на цепях ещё больше.   – Даже подходить ко мне не смей, моральный ты урод! – Аика не могла вспомнить ни одного момента, когда бы в её собственном голосе звучало столько ненависти и злости, что уж говорить о Риме.   Снова послышался какойто звук, идентифицировать его было достаточно сложно, но Аика пришла к выводу, что Иошинори какимто образом схватил бедняжку-Риму.   – Уже готова встретится со своей мамочкой? Ты ведь сильно скучала по ней после того, как твой отец сжог её в вашем же поместье?   – Убери от меня свои поганые руки, псих! – видимо, выдернув из его хватки подбородок, произнесла Рима.   – Уж поверь мне, так просто как Акио ты не умрёшь! – сдавленный стон девушки раздался по помещению, видимо Иошинори всетаки смог нагнать на неё страха, даже если это был всего лишь взгляд. В глазах у него Аика всегда видела безумство, жаль что не нашла способа упечь его за решётку до этого.   – Что ты вытворяешь? – Аика сама своего голоса не узнала, звучал он хрипло и болезненно, но все же звучал – этого было уже достаточно. Приложив немалые усилия, ей все же удалось вздернуть голову и посмотреть на него.   Он скорее невольно повернулся к ней. Девушка ужаснулась от того бешенства и остервения, что увидела в красных глазах напротив. Она всегда считала его неуравновешенным, двинутым на власти сумасшедшим, но никогда не думала, что когданибудь он дойдёт до подобного. Иошинори лишь тяжело вздохнул. Выглядело это так, словно он пытался сдержать подступающее раздражение. Он ненавидел её до костей мозга – не было ни одного существа в их мире, кто бы об этом не знал.   А потом за долю секунды возле её горла оказалось острие меча, по её шея покатилась капля крови. Само движение было настолько резким и неожиданным, что девушка непроизвольно дернулась назад и хорошо припечаталсь головой к стене. Перед глазами поплыли разноцветные круги.   – Вы все, – Иошинори обвел рукой всех прикованных, – Слишком сильно портили и продолжаете портить мне жизнь. А ты, – его взгляд вновь был обращен к ней, острие меча неглубоко вонзилось ей в горло, кровь вновь потекла по шее, – В особенности. Знал ведь, что от такого отродья как ты нужно было избавиться ещё при рождении, а лучше ещё до, прикончив и твою мамашу тоже! Ну ничего, – както слишком быстро успокоился он, – Сейчас я этим и займусь.   Аика почувствовала холодок возле колотой раны на горле, меча возле него уже не было. Он возился в правое плечо Римы, крик боли сорвался с её уст.   Взгляд Аики судорожно забегал по всей слабо освещенной комнате, лишь бы не видеть того ужаса, что происходит рядом с ней. Она посмотрела на Аято и встретилась с его беспокойным взглядом, она знала, что внутри он рвёт и мечет о того, что Иошинори творит с его сестрой. К Аике вдруг пришла мысль о том, что выглядит сейчас она хуже всех со сквознойто раной в животе. На телах остальных не было никаких повреждений, если, конечно, не считать небольшие ссадины. Следом её взор упал на Джея, что как и Рима до этого, отчаянно пытался разорвать оковы, но все его попытки были тщетны. Она заметила как скривилось его лицо в очередной попытке разорвать цепи, похоже, что они были серебряными. Както она не заметила этого сразу.   Выбраться хотя бы одному – и они будут спасены. Всетаки Иошинори здесь совершенно один и был гораздо слабже каждого из прикованных, не считая Джун, что была человеком. Куда делась ведьма Аике было не совсем понятно. Решила не принимать во всем этом участие? Както уж слишком сильно девушка в этом сомневается.   От Джея её взгляд метнулся к сестрёнке Кэйо, что подобно людям, которых они достаточно часто посещали, молится богам о спасении, пощаде. Вот только бесполезно все это, не действует это так, как у людей, а потому помощи от Мигеля, Дэфа, Селены и других можно не ждать. Надежда лишь на то, что старшие или Виктория, которая в тот злополучный момент отлучилась, заметят их отсутствие и начнут бить тревогу.   Вновь раздавшийся дикий крик боли рефлекторно заставил обратить взгляд на бьющуюся в агонии девушку.   – Рима! – раздался восклик Казуоми, что не мог смотреть на то, как мучается его младшая сестра, – Будь ты проклят, Иошинори! Слышишь?! Чтоб тебя на части в Дамнарэ Мундо разорвало! – его колотило в дикой истерике.   От витающего в воздухе запаха крови уже умершего Акио, ещё живой Римы, да и её собственной к горлу начала поступать тошнота. Дрожь охватила все тело, ненависть шла на равне с ней.   – Я заставлю тебя страдать, – Иошинори мельком взглянул на Аику, – Буду пытать каждого из них долго и мучительно, а ты будешь за всем этим наблюдать. Умрёшь ты последней и уж поверь смерть твоя будет самой долгой.   Сразу после его слов послышался звук меча рассекающего воздух, громкий вскрик всех ребят, истошный душераздирающий крик Римы и глухой звук, с которым ударилась об пол верхняя конечность девушки. Вампирша повисла на одной руке, по продолжалось это считанные секунды, прежде чем Иошинори вновь вскинул меч.   – Не смей! – раздался истеричный вопль Аято, – Иошинори, нет!   – Прекрати это, умоляю, – взмолилась девушка, гремя все ещё сковывающими её цепями. Но просьба её была проигнорирована: меч возился в грудь Римы, в самое её сердце. Тело её бездушно повисло на цепях, – Нет!                             ⁂  – Нет! – вскочив с холодного каменного пола, воскликнула Аика. Собственный крик ужаса больно отдался по её ушам. Барабанные перепонки вроде не лопнули.  От дотронувшейся до неё руки и так почти не бьющеся сердце остановилось на пару секунд, а сама девушка от страха впечаталась в ближайшую стену, сильно ударяясь о нее спиной. Возможно ей показалось, но она слышала звук хрустнувшего позвоночника. Глазами она судорожно забегала по помещению, в котором оказалась, но взгляд её фокусироваться отказался, а потому от вновь тянущейся к ней руки она вновь дернулась, ещё сильнее прижимаясь к стене, на которой ещё чутьчуть и останется след от её тела.  Она так и стоит, словно застывшая статуя, не имея возможности сдвинуться с места, её будто вжимает в стену невиданной силой. Она открывает рот, дабы наполнить лёгкие воздухом, но так сейчас необходимый для успокоения глубокий вдох сделать так и не получается. Кончики пальцев начинают неметь, их слегка покалывает, а внутри все начало гореть от недостатка кислорода, словно в неё запихнули подожженную спичку.   Лишь тогда, когда знакомый голос раздаётся громче миллиона своих мыслей, девушка понемногу начинает приходить в себя.   – Аика, тише, – обращается к ней парень, – Это я, Джей, – он берет её ладонь в свою и осторожно поглаживает, дабы она хоть немного успокоилась.   Это помогает немного, но достаточно для того, чтобы девушка смогла наконец глубоко вздохнуть, вздернув вверх голову, начиная предпринимать хоть какието попытки обрести спокойствие.   – Ох, Джей, – чуть вскрикивает она, когда уже сфокусированный взгляд позволяет ей увидеть брата. Она кидается ему в объятья, губы дрожат, слезы бесконтрольно текут по бледным щекам, и девушка начинает рыдать, уже даже не пытаясь скрыть своей истерики, – Это произошло снова, – голос изза постоянных всхлипов звучит нервно и прерывисто, – Мне снова снился тот день. Рима… Бедняжка Рима.., – она чуть ли не задыхается на этих словах, вновь громко всхлипывая, – Я.. Я.. Так виновата.. Перед ней, перед тобой, перед всеми… Я..   – Ну, ну, – он осторожно совсем слегка похлопывает её по спине, – Успокойся. Ни в чем ты не виновата. И уж точно никто из нас ни в чем тебя не винит. Сейчас мы живы, и это самое главное.   – Я.. Я.., – организм никак не мог насытиться кислородом, а потому частые вдохи никак не хотели прекращаться. Истерика все ещё билась в каждой клеточке её тела.   – Дыши глубже.   Не то что бы этот совет сильно помагает, но спустя пару секунд, минут, а может и больше, Аика сейчас както плохо ориентируется во времени, ей удаётся успокоить уж слишком бешенно колотящеся для вампира сердце, по частоте сокращений оно не уступало сбившемуся дыханию.   В пространстве она ориентируется тоже плохо, а потому с глухим звуком оседает на холодный каменный пол, Джей словно отражение в зеркале повторяет это движение за н.   Они сидят в полной тишине какое‐то время: Аике нужно привести свои мысли в порядок, Джей же просто этому не препятствует.  – Как там Карума? наконец‐то собрав себя по кусочкам, спрашивает девушка.  Джей смотрит на неё слегка шокированным взглядом, видимо, его удивило, что она оправилась так быстро, а после неопределенно качает головой.  – Он сказал, что лучше себя ещё не чувствует, ну или это совсем не ощутимо.  – А школа?   – Сказали, что он сильно заболел. Повезло ещё, что школа у них вечерняя, так что сможет вернуться туда, как только научится контролировать жажду.   – Я превратила его жизнь в кошмар, – проконстатировала, как ей казалось, факт девушка.  – Всё будет хорошо, – такого рода фразы на самом деле стали уже обычным делом, – Он привыкнет. Хуже чем тогда с нами уже ничего не может случиться.  Девушка вскинула голову к потолку, пытаясь обдумать каждую приходящую на эту фразу мысль, но от этого становится ещё более паршиво.  – Я ходила к Шике, – после небольшой паузы произносит Кейт, просто желая поговорить о чем угодно, лишь бы не слышать в голове собственного голоса, который только и делает, что обвиняет её во всем произошедшем, – Подумала, может она сможет зачаровать какойто предмет на защиту от солнца, все‐таки она – придворная ведьма, как никак. Те амулеты, что были у нас до этого зачаровала её мать, думала может быть это у них семейное.  – И как успехи? – Аика лишь помотала головой в разные стороны на этот вопрос.  – Она учится, но заклинание, что для этого нужно, хранится в доме у Хосина, а сама она его не знает, да и магических сил ей на это скорее всего не хватило бы. А брать наши зачарованные украшения, как ты наверное и сам понимаешь, идея провальный с самого начала, потому что, во‐первых, я не знаю, где они находятся,  а во‐вторых, это слишком подозрительно.  – Будем надеяться, что скоро они найдутся.  – Главное, что они не оказались у Иошинори, – девушка кивнула в согласие со словами брата, – Кстати, – словно что-то вспомнив, она посмотрела на него, – Давай отметим сегодняшнюю тренировку, – предложила она, – Я сегодня не в состоянии, ещё немного и сойду с ума.  – Хорошо, – Джей в прыжке встаёт на ноги, лениво потягиватеся, а после выходит из комнаты так же тихо, как и вошёл.  Кейт сидит на полу ещё какоето время, она чувствует как неприятно внутри все органы сводит в узел. Она пытается избавиться от каждого тревожного чувства, которое предвещает ей только плохое, но получается это слишком плохо, особенно для того, чтобы потом идти с кем‐то контактировать. Она встаёт и, желая забыться хоть на мгновение, идёт в свою комнату, чтобы забрать наушники.  Все заданные Викторией вопросы пролетают мимо её ушей, как и напоминание об ужине: есть не хочется от слова совсем, а потому найдя нужную вещицу, девушка идёт на побережье. Конечно, от пляжа её отделяет 20 метров, это именно та высота скал, на которой расположен её дом. Она неплохо так напугала Даниэля в прошлый раз, сказав, что им придётся заняться скалолазаньем, чтобы попасть в дом. По крайней мере, он сделал вид, что напуган. И у него это достаточно хорошо получилось, ведь сам он прекрасно знал о ведущей наверх лестнице, высеченной в камне, по которой и сам миллионы раз поднимался и спускался. Хотя когда‐то он с неё свалися, благо высота была не очень большая, и он сломал всего лишь парочку костей.  Кейт ступает по ним осторожно, боясь упасть, это чувство захватывает дух каждый раз, словно в первый, ступает, считая каждую ступеньку под ногами: раз, два, три… ровно сто семнадцать ступенек. Хоть что‐то никогда не меняется в этом мире.  Босиком ступать на камень – ощущение специфическое, вроде и приятно, хотя нагретые лучами Верджиниуса поверхности достаточно горячи, чтобы слегка обжигать нежную кожу ног.  Песок уже не такое горячий, скорее приятно‐тёплый. В нём нет ни единого камешка, что могли бы порезать ноги, а потому ступать по нему – сплошное удовольствие, несмотря на то, что ноги слегка проваливаются.  После того как девушка прошла ещё немного, ей в глаза бросается мутно‐зеленоватого, местами изумрудного цвета море. Волны с шумным плеском бегут к берегу, а потом так же быстро убегают назад, оставляя после себя лишь мокрый песок. Где–то совсем далеко слышаться звуки птиц, что только и пытаются достать себе рыбку по‐крупнее.   Верджиниус уже садится, а потому небо окрашивается в оранжево‐жёлтые с вкраплениями красного и пурпурного оттенки. Лучи совсем немного обжигают кожу, но регенерация срабатывает быстро, оставляя после себя лишь блаженное чувство тепла на коже, что быстро сменяется лёгким холодком изза дунувшего в её сторону ветерка. Она слегка ежится и садится на песок.  Наблюдая за красивейшим закатом, от которого теперь, к сожалению, хочется лишь плакать, она думает о том, каким недосягаемым кажется ей горизонт. Включает наушники, тем самым заставляя загореться пару цветных лампочек на них, попутно доставая из кармана лёгких шорт телефон. Наушники к нему успешно подключаются, о чем сигнализирует раздавшийся звук, чем‐то напоминающий писк. Девушка надевает наушники на голову, падая на песок, ставит громкость почти на максимум, включает первую попавшуюся композицию. Кажется, это одна из песен Кэролайн – знаменитой на Земле певицы. Телефон летит кудато в сторону, приземляясь на песок.  Наконец. Наконецто она не слышит никаких посторонних звуков, кроме оглушающе‐громкой музыки в ушах, что позволяет выбраться из реальности хоть на секунду. Глаза её невольно закрываются; хотя сама она ещё совсем недавно уже спала, усталость накрывает её с головой. Наверное, выпить хотя бы один бокал крови все же стоило, – раздаётся гдето глубоко в омуте её мыслей.  Просыпается она от лёгкого касания к своему плечу. Глаза её еле разлепляются, но когда Кейт все же удаётся это сделать, приложив немалые усилия для этого, она видит перед собой девушку с бледно‐голубыми, словно чистое летнее небо, и темно‐синими глазами. Кейт поднимает свой корпус с песка, слегка зевая и параллельно с этим стягивая наушники на шею. Глаза все ещё болят, а потому рукой девушка легонько их потирает, замечая, что уже не так светло, как было до того, как она заснула, а на пляж уже спустились сумерки.  – Привет, Алиса, – вновь зевнув, здоровается она со своей лучшей подругой.  – Привет, – Она садится рядом с Кейт, а на её лице расплывается улыбка, – Сильно устала?  – Усталость преследует меня уже на протяжении, – Она зависает на пару секунд, – Десяти лет? Поэтому уже и внимания особо на это не обращаю. Привыкла.  – Просто питаться нужно вовремя, – отмечает Алиса так, словно своими собственными глазами видела все, что происходило последние пару дней, – Сегодня вообще ничего не пила? – Кейт лишь мотает головой в разные стороны.  – Недавно произошедшие события меня морально убивают, буквально с ума сводят, – констатирует девушка, вспоминая инцидент с Карумой, по телу вновь бегут мурашки.  – Да, я слышала, – кивает Алиса, вставая на ноги, – Давай пройдёмся, – она протягивает свою руку Кейт. Та принимает её и тоже поднимается на ноги, стряхивая с себя оставшиеся на коже и одежде крупицы песка. Алиса идёт к воде, и Кейт следует за ней, – Хочешь поговорить об этом? – раздаётся голос девушки, что слегка заглушается всплеском волн.  – Нет, – ни на секунду не сомневаясь, отрезала девушка, ног которой уже коснулась тёплая вода, нагретая за уже прошедший день, – Сначала мне нужно переварить это самой, – дождавшись кивка, девушка продолжает, – Сегодня опять кошмар приснился…  – Снова тот день? – интересуется Алиса, лица её Кейт не видит, так как та идёт чуть впереди, но точно знает, что девушка нахумрила брови.  – Ага, – она вымученно вздыхает, – Сегодня приснилось самое начало того дня и убийство Римы. Всё настолько реально, аж в дрожь бросает. Голоса, звуки, запахи, – ей вдруг снова вспомнился до тошноты противный запах крови, и она сделала пару глубоких вздохов, чтобы вместо него почувствовать слегка солоноватый, прохладный и освежающий морской воздух, – Всё настолько реалистичное, будто в прошлое попала. Я так виновата перед ними.  – Не меньше, чем Акио, что пырнул тебя мечом в тот день, – замечает Алиса, как бы делая из этого небольшой вывод. Она всегда говорит так, как есть на самом деле, без всяких украс. Это одна из многих тысяч причин, почему Алиса ей нравится. Она не отрицает того, что Кейт виновата, как это делают одни из её родственников, но и не обвиняет её в этом полностью, как другие, – Ты слишком много об этом думаешь.  – Знаю, – согласно кивает Кейт, – Но ничего не могу с этим поделать. О чем бы я не думала, рано или поздно мысли все равно возвращаются к этому.  Ногами девушка рассекает воду, и маленькие брызги летят в Алису, а о кожу Кейт бьётся вновь подступившая волна.  – Я слышала, – до этого внимательно вникающая в каждое сказанное подругой слово, Алиса, развернувшись лицом к Кейт, вдруг начинает говорить, – Аято возвращается. Это правда? – Кейт слабо кивает, взглянув на лицо Алисы, которое она сейчас могла разглядеть только благодаря своему вампирскому зрению, – Так, может быть, он поможет тебе избавиться от этого роя ненужных мыслей в твоей голове? – предполагает она.  – Не знаю, – честно отвечает девушка, став ещё печальней, чем была, – По правде говоря, я даже не знаю, как с ним встречусь вновь. Раз за разом прокручивать все возможные сценарии в голове, но боюсь, что вообще разревусь, увидев его, что толком и объяснять ему ничего не смогу. Стоит ли ему рассказать абсолютно обо всем? Или же о том, что мы были парой стоит умолчать? Если да, то стоит сказать, что мы были хорошими друзьями? По сути, если я расскажу, что мы были в отношениях, то это обязывает его к этому же. Я просто лишу его выбора. Но, кто знает, может ему нравится его текущая жизнь? А я, ворвавшись в неё, лишь все испорчу?  – Мне кажется, что стоит пустить эту ситуацию на самотёк. Чем меньше думаешь, тем меньше ожиданий. Меньше ожиданий – меньше переживаний. И как результат, более здоровая нервная система, – Кейт соглашается с подругой. Какой-то смысл в этом действительно есть, – Ты скучала по нему?  – Безумно, – тихо выдыхает девушка, чувствуя как тепло внутри расплывается с огромной скоростью от разговора о нем уже в другом ключе. В голове возникают до одури любимые зелёные глаза, кончики пальцев приятно покалывает, – До костей мозга. Я говорила, что мне страшно перед встречей с ним, но с другой стороны,  я просто горю, с ума схожу от нетерпения, все‐таки десять лет не виделись.  – А по второму? – спрашивает Алиса, в голосе её уловим гораздо больший интерес, хотя это видно даже по взгляду, – С ним‐то разлука не была такой долгой.  От былого трепета не осталось и следа. В душе стало както тяжело и больно, в горле пересохло, словно весь её организм не желал говорить о нем.  – Нет.  – Хм, – задумывается девушка, лицо её становится совсем близко. Алиса смотрит на Кейт, пытаясь заметить хоть малейшее движение мускулов на ее лице, так пронзительно, что мурашки бегут по телу, – А если честно? – да уж, Алисе врать не получится.  – Не знаю, – опуская голову попытке скрыть свое смущение от провальный попытке сказать подруге ложь, произносит девушка, – Какие-то смешанные эмоции по этому поводу, да и по поводу его, впринцпе.