НЕинвалид

      Утром Вера специально встала пораньше. Они с папой раньше ходили в бассейн по утрам в отпуске. После сидели на завтраке с мокрой головой и пили кофе, снова смеясь над очередной шуткой. Что ж, в этот раз придётся веселиться в одиночестве.       Девочка привела себя в порядок и вышла из номера, захватив всё нужное для плавания. Пришлось надеть этот ужасный белый халат, в которых тут все ходят. Она подошла к лифту, поправляя тканевый ремень, когда над её ухом раздалось еле слышное:       — Психованная…       Вера взвизгнула, оборачиваясь. Собранная к процедуре сумка взметнулась в воздух, ударяя преследователя. Артём скривился от боли, прострелившей колено, и согнулся пополам, опираясь на костыли.       — Гронский!       Горяинова засуетилась, но после остановила свои попытки ему помочь, скрещивая руки на груди. «Заслужил!»       — Ты реально сумасшедшая! А если бы тут был не я? — начал бухтеть парень.       — Я предупреждала, что ударю тебя!       Двери лифта открылись, и Вера заскочила внутрь, потянув за собой и Артёма. Она хотела ткнуть на первый этаж, но он слегка ударил её по руке, нажимая на восьмой.       — Эй! Куда мы?       — Ко мне, — невозмутимо отозвался Артём.       — К тебе? Зачем?       Парень оглядел её с головы до ног.       — Мстить за удар, — усмехнулся он.       Вера вышла на восьмом этаже, продолжая хмуриться. Утро в этом отеле не может начинаться с улыбки. Особенно, пока тут находится Гронский.       — Я сейчас тебе отомщу за потраченные нервы, неинвалид. Куда ты меня тащишь?       Он прохромал до нужной ему двери и приложил карту гостя. Вера прошла за ним, с интересом оглядывая комнату. Номер был абсолютно такой же, как у неё, но зеркальный. Почти всё место занимала большая двуспальная кровать. На специальной стойке стоял раскрытый тёмно-синий чемодан с его вещами. Белые бинты на столе, а на кресле валялась фиолетовая толстовка. Вид из окна был не хуже, чем в её номере: небольшой пышный лес и быстрая река, возле которой носились дети.       — Хочу взять плавки, — будничным тоном объявил Артём.       — Я думала, что тебе сделали операцию. Разве можно после неё плавать?       Он достал из чемодана небольшой рюкзак и закинул туда плавки с полотенцем.       — Нельзя. Но я просто посижу.       Вера фыркнула, выходя из его номера. Две тысячи восемьсот двенадцать.       — Я, вообще-то, не собираюсь брать тебя с собой.       Гронский даже не обернулся, идя по светлому коридору на костылях.       — Сможешь мне запретить?       Вера остановилась у лифта, испепеляя его взглядом. «Разве можно быть настолько раздражающим?..». Артём ехидно улыбнулся, посылая ей воздушный поцелуй. Рука девочки взметнулась в воздух, ловя его «любовный» порыв. Она сделала вид, что держит поцелуй в ладони, демонстрируя это Гронскому. После разорвала, словно бумагу, не отрывая от парня карих глаз.       — Какая ты безжалостная, — возмутился тот.       — Я очень добрая, дорогой Гронский.       — Оу, — он вошёл в лифт, окидывая её игривым взглядом, — ты уже называешь меня дорогим. Мне нравится!       Вера старалась не обращать внимания на его постоянные издёвки. Его бесполезно исправлять. Девочка спустилась на первый этаж и быстро прошла в корпус «Здоровье», оставляя Гронского её догонять. Он поравнялся с ней лишь возле стойки, где выдавали ключи к шкафчикам. Вера бросила ему простое «Пока!» и скрылась за дверью женской раздевалки.       Артёму не нужно было много времени. Он быстро взял ключик, переоделся и оставил костыли возле шкафа. После вышел к бассейну и уселся на лежак прямо напротив женской раздевалки, чтобы точно не пропустить момент, когда Вера выйдет.       Девочка вышла минут через семь, когда Гронский уже скучающе постукивал по жёсткому ортезу, рассуждая по поводу того, могла ли Горяинова кинуть его, в тихую уйдя куда подальше. На ней был светло-голубой купальник, хорошо сочетающийся с бледной, ещё не загорелой кожей и стройной фигурой. Светлые волосы собраны в высокий пучок, чтобы не намокли. Артём смотрел на неё, пока Вера оглядывалась, стараясь найти его глазами. Когда она наконец наткнулась на него, то усмехнулась, проследовав к Гронскому. Полотенце прилетело ему на голову.       — Будешь охранять, — Горяинова впихнула парню телефон, снимая шлёпанцы.       — Как зеницу ока. Могу даже переписки почитать. Я уверен, что там ты фантазировала обо мне со своей подружкой.       Мимо прошла какая-то бабушка, косо на них глядя. Вере даже показалось, что именно она им сделала замечание в спелеокамере в день первой их встречи.       — Ты можешь хоть иногда затыкаться? — шикнула девочка, направляясь к воде.       — Только когда целуюсь, сеньора.       Вера практически застонала от отчаяния, не желая даже видеть этого нахала.       — Если потеряешь или утопишь мой телефон, то я тебя прибью!       Горяинова начала делать первые шаги в воду, вся съёживаясь с непривычки.       — Что-то мне подсказывает, что даже ноги мочить не стоит, — заключил Гронский, заваливаясь на лежак и закидывая одну руку за голову. Второй он взял телефон девочки, смахивая экран влево.       Артём включил заднюю камеру, начиная записывать видео. На удивление, он перевернул камеру к себе, а не к Вере.       — Всем подругам Веры привет! — он лучезарно улыбнулся. — Сегодня у нас репортаж с места событий. Психованная старается залезть в воду.       Он развернул телефон, начиная снимать Горяинову, что уже наполовину зашла в бассейн.       — Как тебе водичка?       — Положи мой телефон!       Гронский снова развернул камеру к себе.       — К сожалению, Вера сегодня очень злая. Но прививка от бешенства у меня есть, так что бояться нечего!       Девочка погрузилась в воду, вздрагивая, когда холод пробрался под кожу. Она поплыла в сторону дорожек, стараясь не обращать внимания на Гронского.       — Но что бы то ни было, — Артём поднёс телефон микрофоном к губам, начиная шептать, — у нашей дорогой Веры Гронской прекрасная фигура.       После он выключил камеру, когда Горяинова снова грозно что-то крикнула ему по этому поводу.

***

      — У меня вода в разъём для зарядки затекла! У меня теперь ничего не заряжается! — кричала Вера.       Артём пришёл к ней в номер, чтобы пойти вместе пообедать, но получил дверью по костылю.       — Ты сама брала его мокрыми руками. Я был абсолютно сухой.       — Я доверяла его тебе! Хочешь сказать, что у меня руки не из того места?       — Возможно, — тихо буркнул Гронский, плюхнувшись на край кровати Веры.       — Что ты сказал?       Ему в голову прилетела подушка, после отлетев на пол. Гронский поднял её, но в затылок сразу прилетела другая.       — Вера, я всё понимаю, но я тоже могу разозлиться, — предупредил он, кидая в неё две подушки сразу.       «Может он разозлиться, — передразнила про себя девочка. — Максимум – пнуть костылём!»       Телефон окончательно сел. Из-за нескончаемого потока процедур Вера даже не успела посмотреть, что там за видео наснимал Гронский.       — Я хочу есть, — заявил Артём, вставая с кровати. Он поднял костыль, зацепив край широкой футболки девочки и потянув на себя. Вера неуклюже поддалась назад, стараясь не упасть на парня. — Так что мы идём. А твой телефон остаётся сохнуть.       Вера даже не думала, что Гронский на костылях может практически тащить её за шкирку прочь из номера. Просто Юлий Цезарь! Даже в бассейне она особо не обращала внимания на то, что Артём обладал достаточно красивым телосложением. Хоккей творит чудеса даже с временными инвалидами.       — Отпусти меня, неинвалид!       — А ещё и у тебя, и у меня закончились все процедуры, поэтому…       Вера наконец-то оттолкнула его, делая шаг в сторону, чтобы отойти на приемлемое расстояние.       — Откуда ты знаешь?       — Сфотографировал твоё расписание, пока ты плавала, — на отвали ответил тот. — …после я хочу сходить в магазин. Одному скучно, — как бы намекнул Гронский.       — Перетерпишь.

***

      Не перетерпел. Вера, нахмурившись, шла в сторону магазина. Телефона у неё нет, так что от Гронского отходить нельзя. Тот ещё успел украсть у неё карту для прохода в номер, пока они обедали.       — Ненавижу тебя, — сквозь зубы процедила Горяинова, топая за Артёмом.       — Да ладно тебе. Если хочешь, то я готов дать детям покурить.       Он прищурился, смотря на Веру так, словно готов расцеловать какого-нибудь маленького малыша в обе щёчки.       — Сдались мне твои сигареты.       — Сама как-то говорила, что хочешь, — пожал плечами Гронский.       Вера быстро поднялась по лестнице в магазин, пока Артём разбирался со своим больным коленом. Она прошлась по рядам, стараясь найти что-то интересное. Но как-то не очень получилось. Ничего сладкого не хотелось, особо химичного тоже. Выбор пал на обычную лимонную воду и мятную жвачку.       — О! Смотри! — завопил Гронский, когда увидел Веру, идущую к нему. — Новый вкус. Я в Питере не успел попробовать.       Он показал бутылку «Fresh Bar Magic Skills». По яркой фиолетовой упаковке было сложно понять какой вкус у напитка. Остаётся лишь догадываться.       — Ради этого мы сюда пришли?       — Вообще, за сигаретами.       Артём продолжал рассматривать бутылку своего любимого напитка, будто ребёнок новую игрушку. Он прошёл на кассу, дожидаясь Горяиновой. Кассирша начала пробивать, когда Гронский кивнул на воду и жвачку в её руках.       — Будешь платить за меня, так как слишком много треплешь нервов!       Вера взяла какую-то большую шоколадку Milka с клубничным чизкейком и положила на кассу, бросая вызов парню. Тот усмехнулся, кивая, когда кассирша сомневалась, пробивать или нет.       — Дайте ещё сигареты «Кент Сильвер».       — Паспорт, — строго отозвалась продавщица.       Гронский достал паспорт, неуклюже раскрывая его на странице с фотографией и датой рождения. Он уже собирался убрать документ обратно в карман, как Вера выхватила его из рук, собираясь повнимательнее рассмотреть. Тут Гронскому четырнадцать. Артём на фотографии нахмурился, как это делал и сейчас. На голове была странная причёска, что ещё больше выделяла его детские щёки.       — Отдай! — сказал он, убирая сигареты в карман.       — Ты тут такой маленький! — ехидно начала Вера. — Уверена, что ты и тогда был таким же противным. Как тебя вообще все терпят?       — Как и ты. Отдай паспорт!       Вера положила на кассу гигиеничку с вишней, мило улыбнувшись Гронскому.       — Моя банковская карта лежит вместе с отельной. Предлагаю обмен.       — Я лучше сам оплачу, — не менее сладко отозвался тот, прикладывая свою карту к терминалу.       — Гад, — прошипела девочка.       Вера кинула всё в небольшую сумку, которую притащила с собой. Она надломила шоколадку, кладя в рот первый кусочек.       — Дай мне тоже, — отозвался Гронский, сосредоточенно стараясь не упасть на неровной дороге. Камни постоянно попадали под костыли, заставляя его запинаться.       — Ещё чего.       Они дошли до территории санатория, продолжая издеваться друг над другом. Усевшись на лавку, Гронский стал курить, несмотря на то, что Вера очень долго говорила ему этого не делать. Он выхватил у неё свой паспорт, когда она начала смеяться над его датой рождения. Четвёртое августа две тысячи четвёртого года.       — Да ты лев у нас! Всё теперь ясно!       — Задолбала, психованная.       Они произвели обмен, возвращая друг другу вещи. Вера показала ему язык, убирая в сумку карточки.       — Как тебе? — она кивнула на бутылку «Fresh Bar», которую Гронский распивал уже минут пять, запивая сигарету, чтобы не пахло. Его бабушка с дедушкой плохо относились к этой вредной привычке.       Девочка достала новую гигиеничную помаду с вишней, крутя её в руках. После открыла, начиная наносить на губы. Артём внимательно наблюдал за этим, делая ещё один глоток.       — Интересно, — отозвался он. — С вишней хорошо будет.       — Что?..       Вера даже не успела понять его намёк, как Гронский поддался вперёд, накрывая её губы своими. Девочка замерла, не до конца осознавая, что происходит. Артём взял её лицо в свои руки, нежно целуя новоиспечённую подругу. Горяинова почувствовала, как забилось сердце, когда на губах осталось ягодно-конфетное послевкусие.       Гронский слегка отстранился, наблюдая за её реакцией. Его лицо озарила улыбка, когда он увидел растерянные глаза Веры, забывшей, как дышать.       — Действительно вишни не хватает, — хмыкнул он.       С девочки наконец-то сошло оцепенение. Она не думала, что её первый поцелуй будет таким. С незнакомым парнем на лавочке в саду. Это было просто невообразимо. А как же романтика под дождём или во время третьего свидания возле подъезда?       — Что ты творишь, Гронский?! — вспыхнула она, резко вставая. — Как ты смеешь?!       Артём, нахал, ещё больше развеселился, откидываясь назад.       — Согласись, что хороший вкус.       — Отвратительный! Ты испортил мой первый поцелуй! — завопила Вера, готовая практически рвать на голове волосы.       Гронский удивлённо вытаращился на неё, не ожидав такой новости. Он даже не донёс бутылку до рта.       — Теперь я ещё больше рад. Ты теперь никогда меня не забудешь, психованная. Я польщён.       Вера схватила его телефон, смотря на время. Шесть часов. Сейчас должна приехать мама. Глаза девочки нервно забегали. Она открыла переднюю камеру, рассматривая своё красное от смущения лицо.       — Ненавижу тебя! — бросила она, забирая треклятую гигиеничку и воду с лимоном. Горяинова сделала несколько глотков под насмешливым взглядом Гронского.       — Разве я так плохо целуюсь? — театрально расстроился он.       «Замечательно!» — хотела ответить окрылённая Вера, живущая внутри настоящей.       — Просто ужасно!       Артём вспомнил, что сейчас должна приехать мама Горяиновой, и злорадно засмеялся, смотря вслед девочке. Он взял забытую шоколадку и надломил себе кусочек.       Вера быстро шла прочь по тропинке. Рука сама взметнулась к губам, слегка касаясь пальцами кожи. Уголки губ поползли вверх, но девочка сразу слегка ударила себя по щекам, заставляя улыбку сползти.