Рыжее море

— Что ты творишь?! Сестра, ты хоть понимаешь, что ты творишь? — Вполголоса, еле слышно шипел Майкл. Его рука сжимала её ладонь, в которой по-прежнему сверкал эфес шпаги. — Успокойся. Дай мне убрать оружие. Я не обязана знать в лицо твоих капитанов… — тоже шепотом говорила Мишель. Колени до сих пор дрожали, растрёпанные волосы торчали в разные стороны из-под банданы. Мир казался чересчур прекрасным. Обычно это чувство возникает после долгой болезни, или после мыслей о том, что тебя вот-вот убьют. — Может, однажды я научусь определять капитанов по шкале пьянства и ругани, но пока дай мне фору. — Я вижу, за полчаса моей отлучки ты куда-то дела страх, — удивлённо и зло проворчал брат. — Да. Я его чуть в штаны не отложила. — Лучше бы ты выкинула глупость и самонадеянность… — Самонадеянность?! Меня твой капитан вообще-то убивал. Тут только самоохрана, ведь охрана ускакала не пойми в какую сторону. — Я искал… — Капитанов! Которые прохлаждались здесь. У меня был веский повод не считать их таковыми, пока ты их разыскивал в других местах. — Между прочим, Барбосса мог бы стать твоим капитаном тоже. Теперь, увы, не станет… — Оу, оу, господа! О чём мы так живо толкуем, и без меня, а? — Джек Воробей, с удовольствием наблюдая за двумя рыжими моряками, спрыгнул со стола и грациозно подошёл к ним. — Мм… моё пари не удалось, — обойдя Барбоссу полукругом, он носком сапога перевернул того на спину и внимательно рассмотрел бессознательное лицо своего собутыльника с распухающей шишкой на лбу. — Это капитан Джек, — предостерегающе шикнул брат, сжав предплечье сестры. Мишель высвободила руку. «Как будто и так не понятно». — Мне очень жаль, капитан! Прошу прощения за проявленную грубость и дерзость. Я не имел права драться с Вашим другом… — Грубость и дерзость? Не понимаю, о чём ты. Молодчина, парень! Хорошо сработано. — Что?.. — светло-карие глаза Мишель увеличились до размера плошек. — Ой, да ты не здешний. Ты ведь не здешний, верно? Поэтому… странно себя ведёшь. Учитывая, что Джек без смущения разглядывал её с головы до ног, и, не зная ее имени, уже похлопал ее по плечу, Мишель могла бы поспорить о том, кто из них ведёт себя странно. Но спорить не стала: «Поссориться за один день с двумя капитанами — перебор». — Меня зовут Морган Грэй. Я брат Вашего матроса Майкла Грэя. И да: на Тортуге я нахожусь впервые. — Вот как? — Внимательное разглядывание усилилось. Не оборачиваясь, Джек обратился ко второму Грандту: — Майк, дружище, значит, ЭТО твой подарок моему судну? Признаться, когда ты настрочил мне целую эпопею о брате, я сомневался: надёжный ли парень? Но теперь мне кажется, бояться нечего. И, не сделав передышки, отчего было трудно заметить эту перемену в обращении, он вновь заговорил с Мишель: — Значит так, малец, прежде чем стать частью моей команды, тебе предстоит усвоить несколько правил. Запомни: на корабле все чтут пиратский кодекс. Он предпочтителен, но не обязателен. Пиратский кодекс гласит: в момент опасности доверься давней пиратской традиции. То есть, — беги. Если кто-то из команды замешкался в передряге, оставь этого увальня позади. На корабле все равны, но подчиняются капитану. Капитан всегда один. Мой наивный шкипер — Гектор Барбосса — пренебрёг сим пиратским правилом, за что, как видишь — поплатился. — А я думал, он поплатился за то, что пытался трахнуть местную девку… — донёсся из-за спины Джека голос одноглазого. — Молчать! — Прикрикнул Джек и напыщенно зевнул.- Раджетти… что ты понимаешь в славном пиратском кодексе?.. Ну так вот, Морган, мой шкипер поплатился за пренебрежение пиратскими традициями. Ясно? — Ага, — неуверенно поддакнула Мишель, решив, что лучше не умничать. — Вот и отлично! Ты раньше плавал в составе команды корабля? — Да, сэр. Сегодня завершилась моя работа юнгой на «Белой чайке». — Умница! У него уже есть опыт… что ж, Морган, ты принят юнгой на борт «Чёрной жемчужины». Поздравляю, можешь не благодарить. Отплатишь мне доброй службой. Надеюсь, вопросов нет… Гиббс! Гиббс, дружище, проводи нашего рыженького гостя к нам на борт… Мишель стояла с открытым ртом, удивляясь, как скоро свершилось пиратское дело. Ближайшие недели две она морально готовилась к предстоящему ей испытанию, уверенная, что попасть на «Чёрную жемчужину» будет труднее, чем на обычный корабль. Недоверчивость, скрытность «джентльменов удачи», требующая особой осторожности, и всё в этом духе… где?! Молниеносность, с которой её приняли, настораживала: девушка не понимала, чем заслужила доверие пиратов. «От того ли, что мой брат пират? Или вид у меня разбойничий? Или просто Джек здорово пьян? Не раскается ли он завтра в своём решении»? — Кроме подступающей волны счастья, Мишель остро ощущала абсурд ситуации. — Эмм… капитан Джек. — Что ещё? — Воробей уже повернулся к ней спиной и собирался продолжить пиршество. — Один вопрос… — Неужели? — Капитан был как будто не в восторге. — Да. Если все пираты на судне равны, но подчиняются капитану… в чём состоит наше равенство с капитаном? — Краем глаза девушка видела, как лицо ее брата пошло красными пятнами. «Я знаю, знаю, знаю, братишка, ты думаешь, что моя шибкоумность загубит дело. Но если она не проявится сейчас, то проявится потом, и будет не лучше полететь в море с реи за свое любопытство, чем теперь — с корабля, на который я ещё не взошла». — Эмм… — Воробей определённо завис. — Ну… в общем, ни в ч… ах, да! Чуть не забыл. Ты можешь обращаться ко мне на «ты», — выкрутился Джек и направился обратно к столу, на ходу крикнув: — Пинтел, Раджетти! Свяжите нашего дорогого шкипера и отнесите в местную спальную комнату. За его счёт, разумеется. Джентльмены! Мы отплываем завтра на рассвете. — Капитан! Завтра утром может быть поздно. Не лучше ли, пользуясь моментом, отплыть сейчас? — Мишель ушам не поверила, услышав возражения брата. — Грэй! Кажется, сегодня я слышу… и вижу… слишком много Грэев. Смекаешь? Не противоречь капитану, приятель. Тебе завтра плыть в Порт Рояль… — Да, капитан, но Барбосса может разозлиться. И тогда нам всем не сдобровать, — не унимался Майкл. — Эмм… за кого ты меня принимаешь? — Рука Джека по-братски обхватила шею Майкла. — Как, за кого? Конечно, за нашего капитана, но… «Рыжий врун! Говорил, что настоящий капитан — Барбосса. Слышал бы твои россказни Джек. Не тебе учить меня честности, братишка». — Та-ак. Капитан какого корабля? — «Чёрная жемчужина», конечно. — Молодец. А что это за корабль? — Ну… твой. — Стоп, дружище. Это пиратский корабль. Пиратский! Смекаешь? — Да… и что? — Неужели ты думаешь, что истинный пират позволит себе пропустить пирушку на Тортуге? — Нет, но… — Вот и умница! — Капитан. Не делай вид, что ты меня не понял. Барбосса опасен в гневе. И неумолим, — похоже, слово брата имело вес. «Не потому ли ко мне снисходительны»? Но надежды на значимость брата тотчас улетучились: — Тебе не стыдно? Бояться шкипера — нелепо, дружище. Раз ты такой скучный, у меня есть для тебя великолепный план. Сходи вместе с Гиббсом и покажи своему братишке «жемчужинку», а? Что ты об этом думаешь? — Провести последний вечер с братом — правильное решение, Джек. Однако всё, что касается отплытия… — Чудесно! Вперёд исполнять мой приказ, — раздражённо сверкнув кошачьими глазами, перебил Джек. — Твоя шляпа, Грэй! — Словно из-под земли перед Мишель вырос огромный серо-седой мужик с широким носом и длинными, густыми бакенбардами. Одетый в серую одежду, он протягивал девушке её соломенную шляпу, которая в его руках, на фоне его тусклой фигуры сияла словно солнце. Втроём они пошли по грязным портовым улицам, снова — к пирсам, в направлении самого громоздкого деревянного корабля, пришвартованного на пристани. Мишель заприметила это судно с чёрными парусами, когда ещё только сошла на берег. Теперь она могла рассмотреть его ближе. Тёмное целиком, с позолоченной фигурой женщины на носу и пулевыми дырками в парусах, — пиратское до мозга костей, совсем как в рассказах Майкла. «Интересно, как такая махина маскируется под обычный парусник, входя в чужой порт? Ей же везде, кроме Тортуги и необитаемых островов, путь заказан. Не удивительно, что это чудо уже тонуло». Правый глаз золотой женщины перечёркивала вертикальная белая царапина. Сделано ли это было капитаном Барбоссой — а потом не замечено Джеком, или же корабль, как верная псина, нечаянно походил на своего владельца? Стиль и образ «Чёрной жемчужины» будто копировал тощего, резкого, с намёком на элегантность, Гектора. «Похож на хлыст с лакированной ручкой» — подумала Мишель, вспоминая своего недавнего оппонента. В пиратском порту не имелось трапов. Морякам пришлось плыть на шлюпке, при чём Гиббс поручил вёсла Грандтам, «проверяя на вшивость» младшенького. Верёвочная лестница для подъёма на судно, к счастью, уже не вызывала шока у Мишель, как некогда прежде, в начале карьеры юнги. После очень краткого экскурса по палубам, камбузу, кубрику и общим каютам, едва Мишель кинула на свободную койку свой узелок, Гиббс возник перед дверью с гаденькой ухмылкой серых губ, невидимых на сером пятне лица. — Вот теперь — добро пожаловать на «Чёрную жемчужину», сир! — В Мишель со скоростью ядра полетела швабра. — Вечерняя уборка палубы! «Козёл»! — Снабдив «гостя» обилием труда, провожатый вернулся пьянствовать на Тортугу. Солнце катилось за горизонт, преломляясь в море. Рыжий светящийся шар угасал, окрашивая воду бледными оттенками своего же цвета. Длинные серые тени вперемежку с оранжевыми пятнами плясали по полу и мачтам корабля, таяли в дырах спущенных парусов. Ломился надвое солнечный шар, и также ломились от боли усталые ноги Мишель. Объём работы, совершённый за день, стал уже привычным, но, видимо, дневная дуэль поколебала нервы и истощила силы. «Первая настоящая дуэль в моей жизни… чудом не последняя»! — Девушка чувствовала, как медленно скользит по полу её тряпка, воды и грязи в ней скапливается подозрительно много, а отжимается плохо. Руки не слушались, точно во сне. С трудом размыкая рот, морячка неприветливо знакомилась с другими матросами, вынуждая себя улыбаться. «Живее, рыжая, давай! Строй радостную мину. Тебе с этими людьми бороздить моря». Пинки мыслей не помогали. В конце дня, когда иссяк солнечный свет и исчерпалась работа, Мишель наощупь нашла дорогу в каюту. Но прежде чем её нога ступила навстречу желанной койке, чья-то рука грубо схватила девушку под локоть. — Какая знакомая нежность… точь-в-точь укус акулы, — Мишель повернулась к брату. — Что, прощальный момент наступил? Лицо Майкла выражало нежность, тревогу и грусть — весь спектр эмоций, на которые способен парень в минуту расставания с самым близким человеком. — Я хочу поговорить с тобой наедине. Давай отойдём куда-нибудь, — он бегло осмотрел корабль, по которому туда-сюда сновали бледные пиратские тени, освещая тьму гаденькими улыбками. Всё-таки странное дело: покидать сестру следовало нежно и долго; покидать брата — быстро и сдержанно. Уединиться им не удалось бы — кругом корабля простиралось море, а оккупировать шлюпку ради интимного прощания пираты им бы вряд ли позволили. С сентиментальными речами не стоило затягивать — во имя репутации Мишель. Не здорово, если сестру сочтут размазнёй. — Я… должен попросить тебя об осторожности. Капитан знает, что делает… — Кто бы говорил! — Криво усмехнулась сестра. — В смысле? — Не прикидывайся дурачком, Майк. Сегодня ты, больше, чем я, умничал с капитаном. Могу гордо сообщить, что беру пример с тебя, а не с твоих советов. Одно другому противоречит: ты своим словам. — Лучше бери пример с советов, если так, — нахмурился брат. — Фигушки. Я предпочитаю живую пищу, а не болтовню о ней. — Откуда только нахватал…ся?! — От тебя же, от кого ещё? Сам будь осторожнее. Если ты помрёшь, то я тебя убью! — Замечательная перспектива. Если я умру, мне уже станет всё равно, кто пырнёт меня ножичком снова. — О, я найду способ вернуть тебе неравнодушие к тому, кто пырнёт тебя ножичком. — Что ж… тогда прими это, чтобы чаще меня бесить, — он протянул ей плохо видимый во тьме, на ощупь — кожаный — блокнот с твёрдой жёлтой бумагой. На обложке блокнота красовалась застёжка с золотым замком и торчащим в нём ключиком. Кожа была покрыта какими-то узорами с непонятными, да и неразличимыми ночью, письменами: «Кажется, древние руны». — Боже, Майк… откуда у тебя эта прелесть?! — Непонимающе пробормотала Мишель. — Это заговорённая тетрадь. Напишешь в неё хоть слово — я прочту в другом блокноте, точно таком же. — Господи… настоящая магия?! — Мишель попыталась повернуть ключ, скользя по нему размякшими от солёной воды пальцами. — Спрячь! Потом посмотришь. Постарайся, чтобы ни одна живая душа не узнала о нём, — прижимаясь к сестре плотно-плотно, дабы скрыть свой подарок от любопытных глаз, тревожно прошептал Майкл. Мишель послушно сунула дневник за пазуху. — Но почему никто не должен знать?.. это прекрасно! Пираты… они встречались с магией… — Всё равно, — передёрнул плечами Майкл, — Они люди своего времени. Если ты им покажешь — назовут колдуном. Ещё и мне через тебя влетит. Особо бойся раскрывать свои личные тайны капитану. — Да. Капитаны меня сегодня удивили, оба два… — Тебе повезло попасть к Джеку. Он хитрый и добрый. Барбосса более храбр и целенаправлен, но жестокости в нём хоть отбавляй. Не для тебя такое счастье. — Это ещё вопрос, — сестра снова лукаво улыбнулась, уже жалея, что находится в команде Джека. Наедине с собой она радовалась, но откровенное принижение Майклом её сил её раздражало. — Ты мне не сказал, где раскопал дневник? — Там же, где и все другие клады. — А именно? — Поживёшь — увидишь. При первом же абордаже поймёшь, что клады не в земле лежат. — Аааа. — Бэээ. — Не передразнивай! Ты когда вернёшься? «Забавно: не хотела поучений брата, а теперь сама тяну резину, чтобы дольше не отпускать его». Глаза Мишель, в которых застряла напускная смешинка, медленно наполнялись слезами. — Не знаю. Может, через месяц, может, через два. Смотря как скоро поймаю попутное судно, и вы меня схватите на чужом корабле. — Будь осторожен, — фраза брата, кажется, переселилась ей в рот. — Мне незачем. Я ж поеду в мирное место на мирном судне. — Ты пират. Мало ли, вдруг кто видел тебя без чёрной маски? — Тогда у нашей семьи остаёшься ты… — Если наша семья не отречётся от нас, узнав про наши подвиги. — Ну, как иначе? Родных надо кормить. К тому же, бедная Алиса… Ещё одним страданием Грандтов была неизвестная болезнь самой младшей сестрёнки — Алисы. Какой-то чудодейственный лекарь-француз, найденный Грандтом-старшим два года назад, аккурат когда слегла восьмилетняя девочка, поддерживал ей жизнь отварами из дорогих трав. Сам при том питался деньгами, будто был дорогой травой, но вылечить малышку не сумел. До сих пор Майкл не разыскал лекарства. «Возможно, в мире магии, где есть чудесные дневники и живучие пираты, удастся найти панацею». Мишель знала историю воскрешения Джека. Его заслуги здесь не было, как и заслуги трав. Но, вероятно, он всё же мог дать пару-тройку советов. Хоть Майкл божился, что обыскал весь свет, мальчишка остаётся мальчишкой. То, что мужской глаз пропускает без внимания, женский глаз замечает и использует во благо любимой себя. Прощание, вопреки приличиям, кончилось просмотром звёзд и крепкими объятиями. Обнимая брата, Мишель уткнулась носом в его плечо и заплакала бесшумными слезами. Млечный путь таял в фантасмагорической дымке грусти, усталости и надежд. Брат отплывал к берегу на шлюпке, а Мишель махала ему с корабля. — Мистер Грэй… — окликнул её тихий женский голос. — Да? — удивляясь, что на корабле, кроме неё, есть другие дамы, спросила в темноту Мишель. — Мистер Грэй, подойдите ближе… я хочу поблагодарить Вас, — из темноты выплыла широкая фигура с тёмными кудрями по плечам. — Жозетт! Что Вы здесь делаете? — Тише, тише, мистер Грэй, — девушка потянула Мишель к гальюну, где не толпились пираты. Сегодняшней ночью матросы, сморенные ромом, засыпали раньше обычного. «Почему палуба не опустела полчаса назад, когда мы прощались с Майклом»? — В числе других мыслей промелькнуло в голове Мишель. Внимание упорно не хотело охватывать происходящее. Кроме удивления и раздражения, не возникло даже тревоги. — Жозетт, как же Вы тут? — Подойдя к гальюну настолько, что аромат отходов почти окутал их плащом, повторила вопрос морячка. — Я должна отблагодарить своего спасителя. В тот миг, в трактире, дуэль случилась внезапно… я чуть не упала в обморок… испугалась, убежала, заперлась в комнате. Выйдя в зал, я не нашла Вас. Мне сказали, что Вы отправились юнгой на корабль Джека Воробья. Он отплывает завтра, то есть, уже сегодня утром, ведь сейчас за полночь. Что мне было делать? Я принялась уговаривать Джека пустить меня в шлюпку на пару минуточек повидать Вас. Тайком от родителей, я подсела к нему и поцеловала его… — Что?! «Спокойно, Мишель. Твоё правильное воспитание не должно мешать тебе общаться с другими людьми». — О, капитан Джек непостоянный человек, но очень добрый. Он раньше ухаживал за мной, пока я в нём не разуверилась. До сих пор, стоит проявить к нему чуточку внимания, он дарит горы подарков. Джек заверил меня, что в его шлюпке со мной ничего не случится, и пригрозил матросам вести себя пристойно. — Я надеюсь, они вняли его указаниям? — Да, господа Пинтел и Раджетти вели себя нормально, хоть и не хорошо. Они забрали у меня корзину с фруктами и мясом, которую я везла Вам, но пальцем меня не тронули, — томно запрокинув голову, Жозетт многозначительно шепнула: — У меня они меня не забрали. Мишель громко сглотнула большой ком слюней, скопившихся во рту. В надежде посмотрела за борт, где по её мнению, должна была плескаться шлюпка. — Рад за Вас… «А вообще, скоро пройдут её пару минуточек? Как мне вести себя, будучи для неё юношей»? — страх разоблачения снова сдавил мозги. Жозетт, обворожённая своим героем, рассыпалась в благодарностях. «Вот же, выручила на свою голову! Может, пока не поздно, кинуть её за борт»? — С горькой усмешкой подумала морячка. — Вам не за что меня благодарить, сударыня. Любой мужчина на моём месте поступил бы также. — Но не поступил… «Чёрт возьми! Правда. Паршивые пираты. Не могли избавить меня от этой муки»? Мишель не была в восторге от того, что ей пришлось драться на шпагах с Барбоссой, едва не померев, ради слащавых вздохов пиратской дочери. «Хоть бы девчонка в меня не влюбилась! Что я ей скажу, ну, вот что»? — Вы невероятный человек, мистер Грэй. Победить самого Барбоссу! — Угу. То есть, нет… тут моей заслуги нет… я вообще думал, что умру… Глаза Жозетт расширились от восторга: — И тем не менее, сразились?! Морган… мистер Грэй, позвольте мне называть Вас по имени. — Позволяю, — покраснев до кончиков ушей, Мишель отошла на шаг. — Это прекрасное имя. Я буду молиться за Вас, Морган Грэй… — она шагнула вперёд и незаметно, с невероятной ловкостью ухватила Мишель за шею. В следующую секунду что-то склизкое, мягкое и прохладное сдавило морячке губы, проникло ей в рот. Ледяные струи воздуха, нежно выпущенные чужими ноздрями прямо ей в лицо, слабым ветерком скользнули по щеке. Мишель, испуганная внезапностью происходящего, напряглась каждой мышцей. Страшно выпучив глаза, она смотрела за пределы мачт «Чёрной жемчужины» — туда, где таял яркий млечный путь, и чувствовала, как толстый язык Жозетт с наслаждением передвигается взад-вперёд у неё во рту, а тонкие пальцы с длинными, острыми ноготками массируют её шею. — Жозетт, я… я… Жозетт! — Еле сдерживаясь, чтобы не плюнуть прямо в лицо бедной девушке, Мишель отстранилась. — Я… мне пора. И Вам пора. Вы должны вернуться домой затемно. — О, как Вы правы, Морган! Ещё никто так не беспокоился обо мне. Простите мне мою слабость; я буду очень молиться за Вас… — шёпот у самого уха щекотал шею Мишель, брызги слюней касались кожи. Морячка позеленела, к горлу подкатила рвота. Юная Грандт в душе благодарила небо за то, что её искажённого лица не видно во тьме, и материла за то, что оно творит с её жизнью. Жозетт прильнула ближе для ещё одного поцелуя, но тут раздался глухой выстрел, и скрипящий как ржавая телега голос гаркнул с капитанского моста: — Поднять паруса! Выскочив из темноты, по борту заторопились моряки, вода плеснулась очень характерно. — Что происходит?.. — шепнула Жозетт, хватаясь обеими руками за рукав Мишель и озираясь по сторонам. Над их головами, бесшумно, как гигантское крыло летучей мыши, раскрывался парус. Мишель, не веря своим глазам, бегло глянула сверху вниз на чёрную гладь воды и разинула рот. — Мы плывём… — Что, мистер Морган? — Мы плывём, Жозетт! — Ничего не понимая, повторила Грандт. Тени скользили быстрей и быстрей, словно незримая сила заставляла их шевелиться. — Торопитесь, помойные крысы! Вращайте двигатель, — сила была незримая, но отнюдь не немая. «Неужели Джек Воробей всё же послушал Майкла»? — Мелькнула в голове горделивая мысль. Вокруг деревянного ручного двигателя копошились несколько матросов. Интуиция подсказывала Мишель, что надо присоединиться к ним. — Мистер Морган… как быть? — Стоявшая рядом Жозетт смотрела на морячку испуганными доверчивыми глазами. — Жозетт. Вам надо немедленно в шлюпку. Похоже, Воробей решил отплыть с нами ночью. — Джек?! Мистер Морган… капитан Джек уснул в таверне, когда я оттуда ушла. Теперь не только на лице Жозетт изобразился ужас. — Но тогда кто?.. — Что застыли, безмозглые твари?! Пошевеливайтесь! — Голос звучал уже не с мостика, а из темноты напротив. Там, где вращался ручной двигатель, с противоположной стороны, кто-то внимательно смотрел на Мишель. — С возвращением, капитан… — пропищал чей-то голос. — И тебе не хворать, Скрам! У Грандт нехорошо заколотилось сердце: — Жозетт… Вам срочно надо в шлюпку. — Да, пожалуй, Вы правы… — девушка отлипла с небывалой живостью и кинулась к борту. «Давно бы так» — стараясь не смотреть по ту сторону двигателя, который с подозрительным молчанием толкало целых семь пиратов, Мишель побежала следом — помочь девушке, и, в случае необходимости, самой сбежать. Вдруг, высоко задрав юбку, Жозетт остановилась. Мишель чуть не врезалась носом ей в затылок. Раздался истошный женский вопль. По платью трактирщицы метнулось вверх четвероногое создание, скакнуло по её плечам и прыгнуло куда-то вдаль. Жозетт опасно накренилась к люку. Увернувшись от её дородного тела, Мишель боком поймала девушку и начала агрессивно бить ее по щекам, пока хрупкое равновесие не нарушилось. — Жозетт! Жозетт! Это всего лишь мартышка… очнитесь… Сцена, как молния, разрядила обстановку на корабле, и грянул гром пиратского хохота. В числе семерых сдавленно-хриплых голосов резко выделился скрипучий фальцет. — Не пугайтесь, мисси, Джек не стоит Ваших обмороков! Как и джентльмен подле Вас, — язвительно пробормотал невидимый наблюдатель. Из серой тени мачты выдвинулась вперёд худая угловатая фигура с огромным диском шляпы на голове. «О нет… о нет-о нет-о неет!» — руки Мишель ослабли, и если бы трактирщица во время не пришла в себя, пришлось бы ей изучать внутренности люка. «Пусть это будет призрак или сон, пожалуйста»… Издеваясь над мысленным призывом Мишель, человек в круглой шляпе вытянул руку вверх и вбок, и зажёг железный ручной фонарь. Жёлтый свет озарил лицо с белым вертикальным шрамом. У Мишель упало сердце. Капитан Барбосса, заметив её испуг, заулыбался кривыми зубами. На плечо ему прыгнула злополучная мартышка и прижалась мягкой мордочкой к щеке. — Рад нашей новой встрече, мистер Грэй, — напыщенно закатывая глаза, плюнул капитан. В его руке свистнула шпага: с головы Мишель, как по команде, слетела соломенная шляпа. «Проклятье! Когда меня целовала Жозетт, лбом об шляпу не ударилась. Защиты — ноль, а унижает соломка здорово». Наверное, это последнее, на что надо было обращать внимание, но разум искал зацепки помельче, чтобы не думать о страшнейшем. — Ну-с, на этот раз не желаете со мной сражаться, да?.. — Спросил Барбосса, нагло подступая к юнге. Вынимать шпагу было бессмысленно — сейчас весь корабль за нового капитана, если не от руки самого Барбоссы, то от кинжала какого-нибудь подчинённого предстояла мгновенная смерть. Наслаждаясь моментом и демонстрируя своё превосходство, капитан кончиком своей шпаги выудил эфес из ножен Мишель и, резко дёрнув чужое оружие вверх, поймал его за рукоять. Решив, что пришло самое время для мирных пиратских переговоров, Мишель с уверенной миной пробормотала: — Капитан, у меня и в мыслях не было враждовать с тобой… — «С тобой»? — Неприязненно перебил Барбосса. Мишель не догадалась, в чём проблема, но подобающее пиратскому кодексу поведение явно не устроило капитана. — Джентльмены! Мы с не моим юным юнгой, оказывается, перешли на ты! — Пафосно крикнул он морским волкам, и в темноте ему вторил гогот. — Пиратский кодекс… — попыталась объясниться девушка. — Я не чту пиратского кодекса! — Над её головой повисли страусовые перья. — Господин Грэй, Вы с первого момента появления совершаете ошибки. Молитесь, чтобы только с появления на Тортуге, а не с появления на свет… — внезапно перестав улыбаться, он стал не наигранно суров. Как кошка вынимает из мягких подушечек свои острые когти и бесшумно атакует, так Барбосса бросил своим людям: — В трюм его! — И двое отделились от двигателя, связывая руки Мишель. — Стойте! Что Вы делаете? — Запричитала Жозетт. «Пусть на ней не отыграется, пусть хоть на ней не отыграется, пусть хоть на ней не…» — Лезьте в шлюпку, мисси. Это не Ваше собачье дело! Скажу одно: мистеру Грэю потребуются все Ваши молитвы. «Слава Богам, Барбосса, ты мой кумир великодушия сегодня»! Мишель было теперь плевать, что какой-то пират пнул её в зад, а другой непристойно пошутил насчёт бабьей попы. Если горделивый капитан в чёрной шляпе умеет прощать пренебрегших им девушек, ещё не всё потеряно. Местную Елену, из-за которой разразился кипиш, выгонят с глаз долой, а значит, через пару дней её забудут: у юнги появится возможность попросить прощения. Если до тех пор его не скормят акулам… Но, как оказалось, храбрость в сочетании с глупостью творит чудеса. Трактирщица возомнила себя королевой балла: — Вы не смеете распоряжаться жизнью моего спасителя! Грязные, жестокие пираты… — вскинув голову, воскликнула она. «Твою мать»! — Мишель не видела, но чувствовала порами кожи, злость капитана Барбосы. — О, я готов удивить Вас, сударыня. На моём корабле я смею распоряжаться не только жизнью Вашего спасителя, но и Вашей! Мишель, запрокинув голову, увидела красноречивое доказательство его слов: капитан пересёк расстояние между ним и Жозетт, схватил девушку худой рукой за шею, и её визг заглох от его нажатия на какой-то сосуд. Несмотря на дородность тела Жозетт, капитан совладал с её силой за счёт своей, превосходящей сто крат. С хищной улыбкой он прижал вырывающуюся девчонку к палубе и дважды поцеловал. — Барбосса! Отпусти её… — яростно крикнула Мишель, прежде чем ей в рот засунули кляп. Упиваясь молчаливым отчаянием обоих, капитан рассмеялся, обвитый кудрями Жозетт. Потом пристально посмотрел на неё, и мстительная игривость вновь уступила место суровости. Если Джек Воробей был похож на кошку глазами, то у Гектора Барбоссы кошачьи черты виднелись в характере: — Не люблю истеричек, — спокойно отрезал он, — Вы не оценили мою доброту, сударыня. Поэтому Вам придётся оценивать холод трюма. Эй, помойные крысы! Туда же её, куда потащите мальчишку. Не благодари, чужак, за бесплатную проститутку. Хохот моряков потонул в истошном вопле Жозетт. Мишель, закрыв глаза от ужаса и усталости, сама готова была кричать, если б голос не выдал её сущность. «Как тебе подарочек за первую победу дуэлянта, рыжая»? — Фантасмагорично отделяясь от тела, спросил собственный с ума сходящий мозг.