Волчьей тропою

Снег мелкой крошкой падает на землю, усыпанную медной листвой, и исчезает лишь коснувшись пожухлой травы, оставляя за собой едва обозримый мокрый след. Осень была в самом разгаре. Каждое утро сырая прохлада посещала порог деревянных домиков местного поселения. Но сегодня погода была особенно недружелюбна. Ледяной дух зимы заглянул нежданно и неприятно… Подобно лесным гостям, чей вой довелось слышать прошедшим вечером всей деревне. Вару сонно зевает, переминается с ноги на ногу. Утро ещё раннее: солнце за блеклыми тучами едва собирается подниматься. Куромаку в который раз нервно осматривает площадь Малахитовки. Никого… Где же их новая местная знаменитость? Напросился в охотничий дозор и до сих пор не появился! Ну что за наглая беспечность? Даже для дворянина!.. — Да неужели?.. — Вару фыркает, приметив то, как к площади спешно идёт их опоздавший напарник. Он с неловкой улыбкой машет троице охотников. Его яркий пиджак багряным языком пламени сверкает на фоне блеклых деревянных домиков. Куромаку приподнимает очки и негодующе трёт переносицу: и почему он ожидал, что этот лощёный аристократ оденется как положено охотнику?.. Добежав до троицы охотников, Ромео наклоняется, чтобы перевести дыхание. Волнистые волосы до плеч спешат обрамить его лицо; насмешливый голос оправдывается тем, что Ромео проспал. Вару и Феликс злостно переглядываются между собой. Ну конечно… Что ещё ожидать от избалованного сынка их графа! — Господин, вы не забыли взять с собой оружие? — Куромаку мельком осматривает спину и бока Ромео. Ни арбалета, ни клинка… Пожалуй, он знает какого ответа ожидать. Ромео резко выпрямляется. Его растерянное лицо всё говорит за него. Куромаку выдыхает и снимает с плеча свой арбалет, протягивает Ромео. — У нас нет времени… Нам нужно выдвигаться, пока лес ещё тихий. Чем дальше дорога шла от Малахитовки — тем меньше она напоминала путь, по которому повозки доставляли в города дерево и шкуры. Леса и холмы на многие километры окружали деревню. А в сосновой глубине, вдали от людских следов, без какой-никакой дороги могли ориентироваться только рыбаки да охотники. Нестройной цепочкой группа охотников осторожно движется меж высоких деревьев. Куромаку идёт первым. Зоркий взор выискивает намёки на волчьи стаи. Вару и Феликс осматриваются в ожидании любой возможной опасности. И только Ромео рассредоточен насколько это возможно. Разинув рот, Ромео то и дело заглядывается на окружающую обстановку, из-за чего идёт медленно и то и дело отстаёт от остальной группы. Куромаку, конечно, так оставить этого не может. — Господин! — подаёт он голос строго и громче положенного. Ромео от неожиданности вздрагивает и роняет арбалет в траву, — Пожалуйста, сосредоточьтесь. — Да-да!.. Конечно, — Ромео поднимает оружие и нагоняет группу, что остановилась в ожидании своего нерадивого участника, — Просто я подумал, что может быть остались ещё какие-то осенние цветы, которые могли бы порадовать мою милую Хелен. — Чего ты вообще за нами увязался? — бросает Вару; группа продолжает путь, — Ты даже не знаешь как оружие в руках держать! Вару окидывает незадавшегося охотника осуждающим, надменным взглядом. Но Ромео продолжает сохранять на лице беззаботное и улыбчивое радушие. — Мои люди нуждаются в защите. Как я могу спокойно сидеть в своём поместье, пока они взволнованы тем, что в наши края пришли волки? — Ты защитил бы их лучше, если бы остался хлебать чаи дома и не мешал нам делать свою работу. — Вару! — Феликс неравнодушно влезает в разговор, — Это мило, что господин Ромео переживает за нашу деревню. Просто ему не хватает опыта… И внимательности… И сосредоточенности… И, может быть, инстинкта самосохранения!.. Но разве это должно мешать делать хорошие дела? С едким смешком Вару отворачивается — Феликс всё прекрасно высказал за него: они ещё пожалеют, что взяли Ромео с собой! Впрочем, Феликс и сам прекрасно понимает, что нерадивый охотник принесёт им больше вреда, чем пользы. Он продолжает поход с остальными, опустив взгляд под ноги. Но в глубине души старается заверить себя, что в благородных начинаниях молодой дворянин всё-таки заслуживает шанса!.. Иначе тогда и самого Феликса, когда-то такого же неопытного и наивного, здесь бы не было… Куромаку подаёт жест рукой, чтобы группа остановилась. Феликс останавливается не так удачно, как остальные: он бьётся лбом о затылок Вару. Неприятно и совсем не в его духе… Пока он трёт ушибленное место, Ромео мягко касается его плеча и взволнованно заглядывает в сморщенное лицо Феликса. Куромаку не может не закатить глаза, видя всю эту ситуацию… Новичок только первый день в их команде, а в команде уже разлад. — Да, я в порядке, всё хорошо, — с улыбкой заверяет Феликс, осторожно снимает ладонь Ромео со своего плеча. Нужно сосредоточиться на работе. В конце концов, от их действий зависит сохранность деревни, — Что там, Куромаку? Глава отряда делает пару осторожных шагов вперёд, опускается на корточки. И Вару, и Феликс уже догадываются о том, что Куромаку обнаружил: звериный след. Они ждут каких-то указаний. Но первым голос подаёт новичок: — Ох, какой ужасный запах!.. — Ромео щепетильно прикрывает ладонью нос. — Это называется «лес», неженка, — не может не подметить язвительный Вару. Но неохотно он и сам принюхивается. Что этот аристократишка имеет в виду?.. Они уже полчаса среди туманной дымки и хвойных ветвей!.. Следы на примятой от шагов земли знакомые, но одновременно с этим чуждые. Куромаку ещё не встречал столь крупной волчьей особи. — Это может быть запах убитой дичи, — подмечает Куромаку, встаёт и выпрямляется, — Здесь проходит волчий след. Нужно поискать клочки шерсти, чтобы понять, была здесь стая или одиночка. Группа расходится в разные стороны, и только Феликс решает задержаться, чтобы рассмотреть следы. Что ж, здесь определённо проходил волк… Размером с медведя, не меньше! Когда хоть кто-то из них сталкивался с настолько огромным хищником?! Почему Куромаку так спокойно к этому относится?! Нагнав Куромаку, Феликс следует за ним. Пускай подавлять тревогу ему даётся с трудом — молчать кажется неправильным. — К-куромаку?.. Ты не думал о том, что это необычный волк? Что, наверное, это… не совсем волк? — А что же это тогда такое, Феликс? — Ну… Оборотень? Куромаку останавливается, резко оборачивается к Феликсу. В его холодном взгляде можно отчётливо прочитать разочарование. Когда-то он милостиво взял резвого юнца к себе на обучение, а теперь этот юнец ему сказки читает… Впрочем, Феликс очень быстро смеётся и машет руками, готовый отказаться от своих слов. — Нет-нет! Конечно никаких оборотней не существует! Но всё же такой большой волк… Разве это не странно? — Это и правда аномальное явление, — Куромаку отворачивается и шагает вперёд, — Но не забывай, что это всего лишь зверь. И у нас перед ним всегда будет интеллектуальное преимущество. На ветви куста виднеется спутавшееся сплетение длинных чёрных волосинок. Куромаку берёт его в руку и катает между кончиков пальцев, рассматривает вместе с Феликсом. Волчья шерсть… Иных вариантов быть не могло. Феликс подносит к ладони Куромаку нос и вдыхает запах чёрного клочка. Шерсть отдаёт грубым затхлым ароматом, едким животным мускусом. Феликс отпрянывает и спешно трёт пальцем ноздри. Да, это определённо был волк… Такой ужасный запах не спутаешь ни с чем. Где-то позади раздаётся стальной звук выстрела. Похоже, далековато они разошлись вместе с остальными… Как бы чего плохого не случилось. Куромаку с Феликсом возвращаются к волчьей тропе, чтобы найти Вару и Ромео. Находится только Вару: он гордо разглядывает зайца, которого подстрелил из арбалета. — Эй, ребят! Смотрите, какой здоровый, — охотник ещё выше поднимает дичь за уши, — Тут похоже нора рядом. — Вару, что ты делаешь?! — Феликс спешит возмутиться. Какая дикость и жестокость! Вару возмущается ему в ответ: — Что ещё за идиотские вопросы? Я охотник! Я охочусь. — Мы здесь не для того чтобы стрелять в бедных кроликов! Мы здесь чтобы защитить деревню! — Ты такой лицемер, Феликс! Мясо кушать любишь, но за каждую тварь с милыми глазками лица разбивать готов! Пока напарники спорят, Куромаку осматривается. Кроме их возмущений слышатся редкие голоса птиц. Но всё ещё лес довольно тих. Возможно даже слишком… Будто в преддверии чего-то плохого. — Где Ромео? Вопрос Куромаку заставляет спорящих резко замолчать. Они растерянно озираются кругом. Среди лабиринтов сосновых стволов, окруживших троицу со всех сторон, нет ни намёка на жизнь… Не то что человеческой тени… Куромаку прыскает сквозь зубы. Он знал, что чем-то таким их поход и закончится! Какой-нибудь глупой выходкой беззаботного лорда! Мужчина отбирает убитого зайца, велит напарникам найти потерявшегося. Тратить полдня на эту прогулку в лес он не планировал, но лишаться головы за пропажу сына графа не хотелось тоже. Вару вместе с Феликсом осторожно обходят уже пройденные ими до этого места. Каждый поворот выглядит одинаковым для неопытных путников. Можно крайне легко затеряться в глубине лесов и больше никогда не выйти к цивилизации. Вару вслух рассуждал именно об этом: глупый дворянин запаниковал и убежал настолько далеко, что искать его теперь бессмысленно! Меж тем, неуютная тишина окутывала сознание навязчивой дымкой, пока иссохшие лианы опутывали охотничьи сапоги. И поиски пропавшего дворянина невольно превращались в животрепещущее ожидание того, как нечто плохое выскочит из-за стены тёмной кронки. Ведь если Ромео не просто пропал, а был убит, то аналогичная участь поджидала остальных… — Знаешь, те следы… Это были самые большие волчьи следы, которые я видел! — Феликс идёт как можно ближе к Вару, крепко сжимает в руках меч, — Что если это не волк, а оборотень? Ты ведь веришь, что оборотни настоящие? — Пф, ещё бы! — Вару старается держаться спокойно и уверенно, — Я же не этот упрямый Курёныш! Он верит только книжкам. И он скорее помрёт, чем признает, что в чём-то ошибался. Из-за того, что Феликс идёт очень близко к Вару — когда Вару замедляет шаг, то он врезается плечом в его спину. Вару сначала недовольно отталкивает Феликса от себя. Но затем он смеётся: ну какие опытные охотники будут так волноваться? Это же просто нелепо! — Да не трясись ты как мокрый щенок! — надменный охотник немного приглушает тон голоса, словно природа могла их подслушать, — У меня с собой есть болты из серебра для арбалета… Не пропадём. Сказанное успокаивает Феликса. Он с уверенной улыбкой кивает. Вару прав… Ничего с ними не случится. Они не вчера научились драться. Где-то недалеко раздаётся шуршание листвы и ветвей. Кто-то приближается к ним. Феликс со всей готовностью выставляет клинок вперёд. Вару направляет арбалет на хвойную завесу. Шаги кажутся довольно неуклюжими для грозного зверя… Ни одно животное не бросалось бы из-за засады настолько шумно. В конечном счёте, никаким животным приближающееся существо не оказывается: отведя очередную хвойную ветвь, к Вару с Феликсом выходит Ромео. — Ребята, а вот и вы! — он радостно сияет; охотники расслабленно опускают свои оружия, — Я тут немного заплутал. Наверное, повернул не туда… Ещё и о какую-то колючую ветку поцарапался, аюшки. Видно, что правая ладонь Ромео в крови. Стоит оказать нашедшемуся напарнику помощь. Вызывается Феликс: неравнодушно качая головой, он достаёт из кармана потёртой куртки ткань и пару повязок. Вару не нравится, что охотничий дозор совсем превратился в клуб нянек. При этом, гнетущая тишина будто бы немного развеялась… Во мрак леса проник блеск бледных лучей… А голоса ранних пташек стали звучать звонче и мелодичнее… Это не могло не радовать. Вот только, отчего-то, заставляло насторожиться сильнее прежнего. — Прекрасно. Сейчас на твою кровь сбегутся всякие твари, — взгляд Вару подмечает, что данного главой отряда оружия при Ромео больше нет, — Подожди… А где арбалет? Ты куда его дел? Феликс, перевязывающий Ромео очищенную ладонь, тоже обратил на это внимание. Вместе с растерянным Ромео они оглядывают бока парадных брюк и блузок с пиджаком. И правда: арбалета при молодом аристократе больше нет… — Ой… Похоже, я случайно его где-то выронил, пока искал вас, — неловкая улыбка напарника заставляет Вару и Феликса преисполнится яростным негодованием. Такой поступок переходил уже все рамки. — Ромео! Нельзя бросать оружие! — Феликс решает позабыть обо всяком уважении к знати, — Это единственное, что может тебя защитить, ты понимаешь это? Нельзя! Просто нельзя! Лицо Ромео, кажется, загорается искренним сожалением. Его понурый взгляд заставляет гнев Феликса притупиться. — Конечно… Извини, Феликс. Я совсем не разбираюсь ни в охоте, ни в оружии. Перевязка раненной ладони закончена. Феликс вздыхает и заставляет себя выдавить слабую улыбку. Все с чего-то начинали, верно?.. При большом желании и работе — у Ромео тоже что-то да получится… Просто ему нужен небольшой, наставнический толчок. — Ничего… Если хочешь — я могу научить тебя обращаться с арбалетом. Покажу, как стрелять по мишеням. — Я был бы очень признателен, Феликс! — в радости аристократ берётся за перебинтованную ладонь; Вару кривится: как бы он не потерял оружие его напарника, — Пускай Куромаку не переживает: я подарю ему новый арбалет. Ну или заплачу за пропавший, как ему будет удобнее… — Хорошо. Давай вернёмся к нему. Он уже, наверное, закончил расставлять ловушки. С восходом солнца за окном — Малахитовка начинает походить на живое, цветущее поселение. Мутные облака понемногу рассеиваются. На узкие улочки выбираются люди, озабоченные обыденными будничными делами. Зонтик садится на край кровати, сонно потягивается. Братец наверное уже давно встал?.. Юноша выходит из спальни. В кухне на столике стоит опустевшая после раннего завтрака посуда. И правда… Что ж, пока его охотник бродит по лесам — в пору и юноше заняться делами. Он возвращается в спальню, чтобы переодеться, а затем отправиться кормить куриц и собак. Курицы оживлённо клокочут, сбиваются в хоровод вокруг Зонтика. Зонтик сыпет в кормушку зерно, с добродушной улыбкой наблюдает как птицы завтракают. Такие забавные и беззаботные… Как бы с ними ничего не случилось. Неужели и правда к деревне пришли волки? Зонтик едва сумел заснуть прошлой ночью. Дабы снять нервозность, Зонтик опускается на колени и гладит птиц. Ничего страшного! Куромаку наверняка со всем разберётся! Его ловушки точно отвадят любопытных зверей от людских домов. Переживать не о чем. Куромаку возвращается домой когда Зонтик собирает со стола посуду. Он входит в горницу усталый и мрачный, снимает с плеча сумку и садится за стол. Зонтик чувствует, что снова начинает переживать… Только теперь за Куромаку… — Я-я ещё не успел сходить в пекарню. Поэтому если ты хочешь есть, то придётся немного подождать. Но животные уже накормлены!.. — юноша опускает посуду в бадью, полную воды. Старший братец, похоже, не особо его слушает… Юноша садится напротив брата и касается его локтя, — Что-то случилось?.. Что-то произошло на разведке? — Это была не разведка, а какая-то катастрофа из-за сына графа, который решил отправиться в лес с нами… Он постоянно отставал, потерял мой арбалет и умудрился где-то ранить себя. — Я даже не знаю, что сказать… Не думал, что всё будет так плохо. М-мне казалось, это хорошо что наш господин здесь всего пару месяцев, но так неравнодушно относится к нашей жизни… — юноша сожалеюще улыбается, гладит старшего брата по плечу. Его часть семьи не заслужила таких сложностей в жизни, — А что… что насчёт волков? Вы видели их? — Мы наткнулись на волчьи следы. Но судя по окружению — никакой стаи нет. Всего лишь одна особь. Мы расставили ловушки на волчьей тропе и вблизи деревни. Если этот одиночка не покинет наш лес — мы легко с ним разберёмся. Зонтик понимающе кивает. Верно… Безопасность жителей деревни важнее всего… Но бедное, одинокое и голодное животное немножечко жалко. Пусть лучше волчок уйдёт в глубину чащи, чем пострадает от оружия или капканов Куромаку и его напарников. Прошлой ночью вой разносился по всей деревне… Пролетал над крышами домов и возносился к самому небу… Сейчас же — снаружи полная тишина. Но почему-то заснуть у Зонтика не получается… Какое-то ложное чувство спокойствия, покрывающее внутреннюю, необъяснимую тревогу. Может, волк-одиночка погиб?.. А, может, на самом деле у него была стая, и всей Малохитовке снова придётся засыпать под пронзительный вой?.. Сложно сказать, что было хуже… Где-то за пределами спальни пахнет жаром дров и мягким ароматом трав. Зонтик поднимается, смотрит в окно. Давно пора бы спать. Бледный кусочек луны, будто частичка разбитого блюдца, медленно плывёт над дымными тучами. Под светом серебра юноша выходит из тёмной спальни и встречает в кухне того, кого уже ожидал увидеть. — Не спишь?.. Куромаку мешает травянистую жидкость в маленьком котелке. Он качает головой, не отрывая взгляда от своего варева. Зонтик осторожно проходит к столику и садится на стул. Видимо, не только у Зонтика тяжёлая ночка. Свой отвар Куромаку разливает в пару деревянных чашек, ставит одну Зонтику и тоже садится на стул. Напряжённый взгляд наблюдает за тем, как волнуется огонёк в печи. Зонтик берёт чашку в руки, дует на чай. Медный блеск пламени, разливающийся по комнате, приносит уют… Но само молчание ощущается напряжённым, полным недосказанности. — О чём задумался, Куромаку?.. Сначала Куромаку мотает головой. Будто не о чем здесь говорить. Вот только груз ответственности, что давил на него долгие годы, внушает, что если мужчина не выскажется сейчас — то не сможет спокойно вздохнуть. — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы переехать в город? Неожиданный вопрос. Зонтик привык к своей жизни и не знал ей альтернатив. Но почему Куромаку спрашивает?.. Ему не нравится жить в деревне? Неужели Зонтик не замечал этого? Или Куромаку просто не показывал? — Там намного безопаснее вдали от дикой природы, — продолжает мужчина. Видно, что рассуждения о другой реальности приносят ему какое-то успокоение, — Можно открыть кузницу и выполнять работы на заказ. Стража, к примеру, всегда нуждается в идеальном оружии под рукой. Значит, клиентов и денег на жизнь хватит. — Тебе больше не нравится быть охотником?.. — Мне никогда не нравилось… Это была мечта отца, чтобы я унаследовал его дело. И когда он умер — у меня не было возможности выбрать чем заниматься. Но раз ты теперь вырос… Я мог бы стать кем-то другим. Зонтик делает аккуратный глоток ещё горячей жидкости. Рот заполняет сладость мёда и терпкость трав. Он не помнит лица родного отца… Но помнит, что Куромаку всегда был рядом с ним; всегда заботился и знал как будет лучше для него. Меньшее, что юноша может сделать для старшего братца, это последовать за его решением. — Мне нравится жить здесь… Но, м-может быть, в городе и правда было бы лучше?.. Я бы помогал тебе в кузне и работал за прилавком… В глубине души Куромаку надеялся на поддержку. Он отрывает взгляд от мелодичного пламени, тепло улыбается Зонтику. Бросать юношу он ни за что бы не посмел… А рваться куда-то против желания младшего — никогда бы не позволил себе. — С животными тяжело будет расставаться? — Куромаку старается не снимать улыбки с лица. С их маленьким скотным двором всё будет хорошо. Заботы о нём не должны быть препятствием к лучшей жизни. Но, предсказуемо, Зонтика одолевает грусть, и он отводит взгляд в сторону, — Мы могли бы завести собаку. Не охотничью, а… Простую. Для тебя. Если хочешь. Предложение, кажется, отвело мысли Зонтика от тоскливого направления: он немного обдумывает слова Куромаку. Затем снова обращается к мужчине: — А мы можем завести ещё квочку? Просто так, — искренне вопрошает он. Куромаку тихо посмеивается. — Куриц не держат в доме… Но мы можем попробовать. Теперь Зонтик действительно оставляет тоску позади. С счастливой улыбкой он продолжает пить чай; Куромаку продолжает наблюдать за свечением пламени. Зонтик привык к Малахитовке и её людям, но, быть может, расставаться с родными местами и привычным окружением будет не настолько тяжело. Главное, чтобы его семья продолжала быть рядом с ним. Тогда можно уверенно смотреть в завтрашний день и ничего не бояться. Вой над деревней прекратился… Три ночи царило абсолютное и безмятежное спокойствие. Будто и не было никаких волков. Будто на всех жителей наслали проклятье, и каждому приснился плохой сон. Куромаку не мог избавиться от мыслей о каком-то массовом помешательстве когда проверял капканы на волчьей тропе. Заяц остался не тронутым. Ни одна ловушка не сработала. Что уж было говорить о капканах у границ деревни… Точно массовое помешательство, если не обычная звериная миграция. Никаких волков не было и будто бы не ожидалось. Поскольку в первые два дня новые волчьи следы так и не нашлись — Куромаку решил собрать капканы. Но перед этим стоило снова как следует обойти округу, на всякий случай. И пускай новых отметин присутствия волков не нашлось… Кое-что изменилось. Запах. Отвратительная вонь гниющей плоти. Она доносилась откуда-то недалеко от волчьей тропы, следы которой уже размывались от утренних туманов и опадающих листьев. На запах идти тяжело даже опытному охотнику: свежая дичь никогда не пахнет столь невыносимо и безобразно. На полпути Куромаку решает оградиться от гадкого амбре, иначе он совершенно не сможет думать. Он смачивает повязку спиртом и вяжет себе на лицо, прикрывая нос и рот. За густыми кустарниками, за очерствевшими переплетениями лоз ноги набредают к большому, чёрному зверю. Тот лежит на земле, осунувшийся. Над околелым трупом кружат стайки мух, ещё не успевшие издохнуть от холода осени. Но Куромаку не спешит подходить к мёртвому созданию ближе… Осмотрев зверя, взгляд устремляется в сторонку, где лежит его арбалет. Тот самый, который «потерял» Ромео. Куромаку берёт своё оружие в руки, осматривает. Не повреждённое. Даже не стреляли из него. Будто просто выронили из рук и оставили лежать на земле. Неужели в бегстве от зверя, которого сочли живым, но на деле тот оказался мёртвым?.. Мёртвый зверь сохранил в себе черты узнаваемого существа… Волк. Невероятно крупный, с невиданно огромными клыками и когтями, по-странному длинными лапами и крупной грудиной. Но всё-таки… волк. Ничем иным это быть не могло. Но что поражало сильнее того, насколько необычно выглядел этот зверь, так это что непонятны были причины его смерти. Тёмная шерсть однотонная, без седых промельков… Значит волк молодой был. А каких-то ран заметных на теле нет… Как же это создание умерло? Быть может, стоило обратиться к Ромео? Узнать, в каком состоянии он обнаружил странного волка и почему не сообщил о нём Куромаку? Если есть ещё подобные такой крупной твари особи — возможно, стоит попридержать капканы у границ деревни… Переезд-переездом, а безопасность Зонтика и остальных жителей деревни всё ещё на плечах Куромаку. Когда Куромаку подходит к дому — Зонтик замечает, что теперь у него с собой два арбалета: один он несёт в руке, а другой висит на плече. Похоже, это достойная новость, чтобы ненадолго прервать диалог с Феликсом, что решил навестить его утром. — Куромаку! Ты нашёл свой арбалет? — Да, и так уж вышло, что не только его, — Куромаку остановился возле курятника. Пьющий из чашки Феликс тоже полностью посвятил ему своё внимание, уже более серьёзный, — Недалеко от волчьей тропы оказался волчий труп. Довольно крупная и, похоже, деформированная особь. — Насколько крупная?.. — будто с замиранием сердца вопрошает Феликс. — Раза в два крупнее обычного волка, если не в три. Если в округе есть и другие подобные ей особи — пока рано избавляться от капканов. Чашка выпадает из рук Феликса. Её содержимое проливается на оредевшей травы землю. Весёлый и беззаботный Феликс, который мило общался с Зонтиком, превратился в бледного и ошарашенного. Он спешно поднимает посуду дрожащими руками, отдаёт Зонтику. После чего извиняется и уходя бросает, что ему нужно навестить Вару. Если Вару был прав… Если не обычные волки навещали их деревню… То он, пожалуй, предпочтёт держаться рядом с менее опытным, но готовым ко всему напарником. Если не они защитят родную деревню, то кто тогда? Проводив приятеля взглядом, Зонтик тоже предаётся беспокойству. — Куромаку, это ужасно… А что если это был не волк, а настоящий оборотень? — Не говори глупостей, Зонтик. Мы живём не в сказке, — хмурится мужчина, но быстро осекается: оборотни может не настоящие, но опасность самая реальная, — Не переживай, Зонтик. Я позабочусь о том, чтобы ни тебе, ни кому-либо ничего не угрожало. Куромаку касается плеча Зонтика, немного сжимает то пальцами. Зонтик не сомневается в том, что старший братец защитит его… Но кто защитит братца?.. Не хочется, чтобы их планы оборвались без шанса на исполнение. — Конечно, Куромаку… — юноша выдаёт слабую улыбку, — Я просто надеюсь, что всё будет хорошо. Скоро свадьба сына графа… Не хочется, чтобы на ней все волновались и переживали… — Кстати, говоря о сыне графа… Я хочу навестить его после обеда. Свой арбалет я нашёл как раз рядом с трупом волка. Это весьма необычно. Зонтик соглашается: необычно. И даже несколько подозрительно… Правда, мог ли Ромео, едва обращающийся с арбалетом, даже ранить крупного зверя?.. Представить это было сложно. Как и планировал — после обеда Куромаку идёт к Ромео. Солнце давным-давно ярко сияет высоко в небе. Деревня шумна и полнится будничной суетой. Вот только прислуга, что открывает Куромаку дверь, говорит что их господин спит… Куромаку это не удивляет: разве будет тот, кому не нужно трудиться ради жизни, вставать ранним утром? Но он всё равно требует себя принять; хладнокровно заверяет, что от этого зависит жизнь целой деревни. Приходится немного подождать… Зато спустя несколько минут прислуга всё-таки приглашает мужчину пройти внутрь. Гостевая встречает Куромаку несколько мрачной обстановкой. В просторной комнате с книжными шкафами и красивой резной мебелью стоит атмосфера сумрака: бархатные, винного цвета шторы заслоняют собой окна, не пропуская внутрь ни лучика. Куромаку приходится ещё немного подождать, пускай уже сидя в кресле. Прислуга приносит поднос с чаем. И когда напитки в фарфоровых кружках уже начинают остывать — Ромео всё же появляется. — Извини, что так долго, — дворянин беззаботно и сонно улыбается; карие глаза в тусклой комнате отдают каким-то багряным блеском, — Не хочу, чтобы мои гости думали, что я о них не забочусь, раз появляюсь перед ними в небрежном и неухоженном виде. Данную заботу Куромаку оценить не мог: какое ему дело то того, что на богатых одеяниях Ромео нет ни пятнышка, ни мятой линии? Ромео игнорирует его хладную хмурость и садится в соседнее кресло, берёт со столика чашку с чаем и вдыхает тёплый аромат. — Тебе понравился чай? Он из Индии! Это не то, что вы обычно завариваете в котелке и называете «чаем». Это настоящий чай! То есть, — Ромео неловко смеётся, — Не хочу никого ненароком обидеть… Ваш крестьянский образ жизни вполне уютный и даже остроумный. Но это действительно намного вкуснее отвара из лесных трав! — Он хорош, — Куромаку безразлично пожимает плечами. Увы, в данный момент наслаждения чаями его не волновали, — Но я пришёл сюда не обсуждать индийские напитки. Я нашёл свой арбалет, который вы выронили в лесу. Я хочу узнать, почему я нашёл его рядом с мёртвым волком недалеко от волчьей тропы, где мы были три дня назад. Ромео молчаливо рассматривает Куромаку, с задумчивой серьёзностью трёт свой подбородок. К сожалению, когда он говорит, то говорит он не об интересующих Куромаку вещах… — Значит, индийские напитки тебе не по вкусу?.. Тогда как насчёт арабских? Я попрошу сворить нам кофе. На зов господина приходит прислуга. Она охотно принимает приказ. Наверное, следовало ожидать то, что околоцарская кровь не будет воспринимать Куромаку всерьёз… Но мужчина всё равно раздражается, отчего встаёт с кресла и кричит: — Ромео! Я не твой друг и не намерен весь день с тобой развлекаться! Просто скажи мне то, что меня интересует, и мы мирно разойдёмся. Поведение Куромаку заставляет Ромео застыть в удивлении. Очевидно, такого взрыва агрессии в свою сторону он не ожидал. Ромео откидывается в кресле и отворачивается с некоей обидой и грустью. — И вовсе не обязательно так кричать… Я бы всё рассказал. Просто хотел, чтобы ты сначала попробовал что-то необычное и расслабился. Ты ведь скоро уезжаешь, Куромаку… Разве ты не хочешь сохранить в памяти что-то хорошее о своём родном доме? Что ответить Куромаку не знает. Ему становится не по себе. Ромео не хотел ничего плохого… Просто собирался угостить его каким-то там «кофем». Видимо, охотничьи будни совсем вывели состояние мужчины из строя… — Извини… — мужчина с сожалением выдыхает, опускается обратно в кресло, — Я просто хочу защитить свою семью. Я не знаю, что буду делать если мой брат пострадает. — Ты уже делаешь достаточно, чтобы защитить свою семью, Куромаку, — Ромео тянется через небольшой столик, касается ладони своего гостя. Воодушевляющая, даже в каком-то смысле ласковая улыбка Ромео вызывает у Куромаку смешанные эмоции. С чего вдруг этот инфантильный, заботящийся лишь о себе богатей решил проявить себя таким милым и понимающим? Впрочем, такой ли он инфантильный и заботящийся лишь о себе, раз видит как непросто живётся зрелому охотнику?.. Странный напиток под названием «кофе» не похож ни на что, что когда-либо ел или пил Куромаку. Он горький, но эта горечь приятная, расслабляющая. Жар напитка, вкупе с изумительным ароматом, дарит какое-то невиданное ранее вкусовое наслаждение; желание просто сидеть и неспешно потягивать тёмное питьё, пока минуты медленно протекают мимо безмятежными волнами. Куромаку понравился этот необычный напиток. И, видимо, по нему было видно, потому что Ромео смотрел на него с надменной и горделивой улыбкой. В какой-то миг мужчине даже стало стыдно за то, что он накричал на щедрого и дружелюбного хозяина поместья… И всё же, эта любезность со стороны знати казалась чуждой и непонятной для мужчины. — На самом деле, я не встретился с этим зверем лично. Я увидел его между деревьями и от неожиданности выронил твой арбалет, — рассказывает Ромео, пока крутит в руке печенье, — Я думал, что он спит, и испугался что он мог услышать как оружие упало. Поэтому я не стал его поднимать, а просто убежал. Ну и пока бежал… — пальцы Ромео поглаживают ладонь, на которой заживала небольшая рана, — Поцарапался. — Но почему ты не рассказал о том, что видел? — Я не посчитал это важным, — дворянин откусывает кусок от печенья. В словах он искренен и даже удивлён, что стоило бы поделиться увиденным, — Я решил, что это медведь, а мы ведь искали волков. Или что, я должен был сказать что нашёл оборотня? Ромео смеётся. Да, таким словам Куромаку бы не поверил… Приятно, что в окружении Куромаку ещё остались здравомыслящие, не верящие в сказки люди. Он не замечает, как легко улыбается. И понимает это, когда видит на лице Ромео изумление и умиление. — Я ещё не видел, чтобы ты улыбался… Ты всегда был каким-то хмурым и холодным. С самого нашего первого знакомства! — беззлобные смешки дворянина заставляют охотника убрать улыбку с лица и смущённо отвести взгляд. А дворянин, меж тем, продолжает рассказ, — Да, я посчитал это неважным… А ещё — очень опасным. Вару и Феликс хороши в охоте на птиц и оленей. Но они ещё слишком молодые для хищников, не такие опытные как ты. Они пошли бы проверять что там за зверь и пострадали бы… — дворянин смотрит на откусанное печенье и вздыхает, — Когда мы с Феликсом стреляли из арбалетов — он рассказал мне, как растерялся при встрече с рысью… Почему он вообще стал охотником? Куромаку хмуро фыркает. О да, он помнит эту историю… Феликс не сумел выстрелить в милого котика, за что поплатился ранами от длинных когтей. Для того, кто до глубокого умиления любит животных, профессия охотника и впрямь весьма неподходящая. — Честно говоря, я и сам не до конца понимаю… Для него каждый выстрел в цель это скорбная панихида по умершему животному. Кажется, он хотел быть полезным людям или нравиться им… Но при этом умел он не особо многое. Может, в будущем он станет жёстче. И насчёт того, что тебе показалось неважным… — мужчина опускает пустую чашку на поднос. Тон его непривычно мягок, несмотря на внешнюю строгость, — Мы, скорее всего, не стали бы отправляться проверять что за огромное животное обустроилось недалеко от нас. Но мы были бы более осторожны, потому что знали, что рядом небезопасно и на нас могут неожиданно напасть. Понимаешь? Со словами Куромаку Ромео соглашается: это имеет смысл. Он предлагает ещё чашечку кофе. И хотя Куромаку сказал, что они не друзья, и что оставаться с ним на целый день он не собирался… Он не видит смысла отказывать. Куромаку принимает предложение, а Ромео приказывает зажечь свечи, чтобы обстановка для гостя была приятнее. За рисованием Зонтик не сразу замечает как за окном разгорается закат. Он выглядывает в окно: ночь стремительно приближалась и готовилась прибрать небеса в своё распоряжение, а Куромаку до сих пор не вернулся. Он говорил не ходить без него к краю города, потому что это может быть опасно. Но Зонтику нужно было застирать вещи, пока пятна совсем не впитались в ткань и не засохли. Если идти к краю города вместе с Куромаку ночью — это всё равно будет опасно… Да и может не стоит переживать, раз последние ночи были тихими и спокойными? Немного поразмыслив, Зонтик решает отправиться к реке в одиночку. Бадья не тяжёлая… Вещей немного… Когда Куромаку вернётся — Зонтик уже будет дома! Главное не наткнуться на капканы. От деревни река находится недалеко. Чем ближе путь к ней — тем сильнее Малахитовка исчезает за деревьями; тем тише звуки людской суеты. У бурной, но не широкой реки остаётся только шум воды: спешный, но умиротворяющий; побуждающий погрузиться в себя и стать одним целым с лесным окружением. Зонтик беззаботно мочит в воде рубашку, застирывает блеклую ткань. На ветвях щебечут редкие птицы. Вечерняя прохлада отдаёт на коже, что после ярких лучей — на удивление тёплых для осени — ощущается весьма приятно. Монотонная работа проходит мирно и незаметно. А когда стирка вещей приближается к концу — на небе постепенно затухают последние лучи солнца. Окружение стихло, словно природа засыпала… В столь умиротворённой обстановке, увлёкшись собственными обязанностями, легко можно было не заметить приближающейся опасности. Не то Зонтик почувствовал что-то нехорошее… Не то охотничье чутьё решило проснуться… Но ему удалось вовремя поднять взгляд, чтобы увидеть то, как в тени деревьев с другой стороны реки на него смотрит грозный зверь, пронизывая леденящим жёлтым взглядом. Юноша застывает в ужасе. Последняя вещица выскользает из его рук и уплывает вниз по реке. Что бы это ни было за чудовище — остаётся только одно… Бежать. В один момент Зонтик срывается с места и несётся в сторону города. Тяжёлый и спешный бег за собой он слышит не сразу. Будто бы для зверя стало неожиданностью когда юноша пустился прочь. Впрочем, даже если охотничьи инстинкты неведомого животного немного опоздали — у юноши нет шансов скрыться от него на своих двоих… Потому испуганный взгляд ищет капканы, припрятанные в траве и листве. Он перепрыгивает через первый, надеясь, что зверь угодит в него. Увы, спасительного щелчка металла за спиной не раздаётся. Приходится бежать дальше, давясь неровным дыханием, пока в висках громыхает сердцебиение. А перепрыгнув второй капкан — Зонтик неудачно приземляется, отчего падает и катится по жухлой траве. Зверь оказывается как никогда близко. Зонтик вскрикивает и подаётся назад, уже мысленно прощаясь со всеми, кого он знал. Но на сей раз везение решает одарить юношу своим присутствием: капкан смыкается на задней лапе зверя, и тот падает совсем рядом со спасённой добычей. Что, впрочем, не сразу мелькает в голове Зонтика как спасение… С криком он вскакивает и вновь пускается бежать, желая оказаться как можно дальше от неведомого чудища. Но более не слыша за собой преследования — он останавливается и переводит дыхание. Что это такое было?.. Не успевший слечь в спячку медведь? Крупная и деформированная особь волка, подобие которой нашёл Куромаку? Всё, что Зонтик успел разглядеть, это крупное мохнатое тело и блеск острых клыков. Стоит ли подойти поближе?.. Немного помявшись, Зонтик неспешным тихим шагом возвращается к месту капкана. Нужно убедиться, что зверь пойман, и сообщить о нём Куромаку… Подойдя ближе, Зонтик выглядывает из-за ствола сосны. Зверь сразу внимает к его присутствию: уже не такой леденящий, но определённо сердитый взгляд устремляется прямиком на Зонтика. Зонтик охает и вздрагивает, едва не срываясь с места. Но быстро ловит себя на мысли, что пока бояться незачем. Бежать за ним, прикованные к дереву и с повреждённой лапой, вряд ли будут… Теперь, видимо, стоит пойти к Куромаку и сообщить о поимке. Но Зонтик не спешит, ведь сейчас он может как следует разглядеть неведомое создание. Как бы страх ни заставлял холодок бегать по спине — любопытство и какие-то отголоски эмпатии побуждали его задержаться. Зонтик выходит из-за ствола. Зверь фыркает, чем заставляет вновь вздрогнуть. Но есть и что-то знакомое в этом звуке… Какая-то куромакова циничность и раздражение. Почему зверь просто стоит и смотрит на юношу, а не рычит и не пытается вырваться и сбежать? — П… П-привет?.. — Зонтик натянуто улыбается и машет рукой. Наверное, странно пытаться проявлять дружелюбие к тому, кто за тобой охотился?.. Зверь будто бы и сам это понимает. Оттого припускает уши и отворачивается. Растерянный, Зонтик опускает руки. Что ж, он и сам вроде бы не собирался дружить со своим несостоявшимся убийцей… Он медленно обходит пойманного, рассматривая. Бурая шерсть с отблеском фиолетового… Большое мощное тело… Длинные лапы и подобные кошачьим когти… Описание Куромаку вполне подходило к созданию: крупная и деформированная особь волка. Но у Зонтика имелась более подходящая характеристика… — Ты оборотень… — выдыхает он. Зверь взмахивает хвостом и снова переводит взгляд на Зонтика. Зонтик не знает какие эмоции он должен сейчас испытывать… Но чувствует, как на него накатывает тревога и злость, — Т-ты… Зачем ты напал на меня? Почему пришёл в деревню? Наши люди н-ничего вам не сделали! Оборотень опускает морду и отвечает низким рыком, скалясь. Пускай речь нечеловеческая — юноша понимает, что тот спорит с ним. Тревога и злость отступают. На смену им приходят изумление и обескураженность. Был ли хоть кто-то когда-то на месте юноши сейчас?.. Встречался с настоящим оборотнем лицом к лицу и пытался найти с ним общий язык?.. После пережитого страха и накатившего воодушнеления ноги отказываются держать Зонтика. Он садится на землю — на достаточном расстоянии, чтобы оборотень до него не дотянулся. Что, впрочем, оборотень не пытается сделать, а лишь стоит на месте и смотрит на юношу. — Мой брат нашел твоего приятеля… Но в оборотней он не верит. Он решил, что это просто очень большой волк, — продолжает Зонтик уже спокойно, — Так вот, твой приятель… Мой брат говорил, что на нём не было ран от охотников. Что он уже был мёртвым, когда его нашли. А если его убил не охотник, то кто тогда мог это сделать?.. По взгляду оборотня видно, что тот задумывается. Оборотень отводит морду, нервно машет хвостом. Зонтику думается, что наверное тяжело было потерять члена стаи… А тем более — попасть в капкан, пойдя на поводу своей ярости… — Мне жаль, что так получилось с твоим приятелем… Я не знаю, что с ним произошло. Мы просто хотим мирно жить и ничего не бояться. Когда недавно над деревней разносился вой это было так страшно… В наших краях никогда не водилось волков. Юношеские грусть и сочувствие вызывают какое-то спокойствие на звериной морде. Зонтику хочется верить, что рычать и нападать на него больше не будут. Он поднимается на ноги и с осторожным дружелюбием предлагает: — Если ты обещаешь не нападать на меня — я могу тебя освободить. Потому что иначе мой брат убьёт тебя, а ты… наверное хотел бы вернуться к своей семье. Оборотень смотрит на свою лапу. Острые лезвия довольно плотно впились в конечность. Крепкий металл нелегко будет разъединить. А уж тем более кому-то похожему на Зонтика! Не развалится ли человеческая плоть от одного прикосновения к капкану? Уж кто-кто, а этот хрупкий юнец явно не походит на героического спасителя. — Можешь попробовать, мальчишка. Всё равно свою лапу я отгрызу быстрее, чем ты попытаешься разжать капкан, — заявляет низкий, отдающий рычанием голос, надменный и грубый. Пик отряхивается, щёлкает клыками. А Зонтик с будоражащим волнением ощущает, как по его коже бегут мурашки. Оборотень заговорил… С ним… Правда, когда смысл сказанного доходит до Зонтика, то он обиженно хмурится и дует губы… Вот и неправда! Он сумеет освободить нового «приятеля». Для начала нужно было найти крепкую ветвь. Такую, что больше походила на ствол маленького деревца. С ней разжать лезвия капкана не составило бы труда. По-настоящему трудно было другое. Трудно было находиться рядом с оборотнем… Слышать его тяжёлое дыхание рядом с собой… Чувствовать пристальный взгляд… Но Зонтик старается не обращать на это внимание и заверяет себя в том, что всё будет хорошо. Под напором ветви и рук Зонтика — капкан приоткрывается. Не полностью, но достаточно, чтобы можно было вытащить из него раненую лапу. После чего лезвия крепко-накрепко смыкаются уже на древесине. Оборотень свободен… Юноша исполнил свой долг и заслуживал спокойно пойти домой. Верно?.. Раненая лапа не перестаёт истекать кровью. Пик немного зализывает её, но быстро перестаёт, тихо рычит. Слишком больно… Зонтик наблюдает, чего-то ждёт. Разумно было бы убежать пока грозное чудовище отвлечено. Но Зонтику кажется это неловким после того, как они практически познакомились… — Рана… довольно серьёзная, — Зонтик неуверенно подаёт голос, переводя внимание Пика на себя, — Её бы промыть и обработать… — И кто это сделает? Ты? Очередная грубость и надменность. Зонтику неприятно такое пренебрежение к своей персоне. Он сжимает кулаки, готовясь оспорить то, что это необходимо и он готов помочь, даже если сам оборотень не видит в его побуждениях ничего хорошего. Но гневная уверенность быстро иссякает: Зонтик ничего больше не должен новому знакомому. Пора возвращаться домой, пока Куромаку не начал беспокоиться. — Н-нет… Я помог тебе. Теперь тебе лучше уйти. Зонтик возвращается к реке, где забирает свою бадью. А пока он несёт её в деревню — до него доходит страшное: он не только отчеканил грозному зверю грубоватый тон, но и повернулся к тому спиной. Забытый страх на миг находит на юношу и столь же быстро растворяется… Оборотень его не тронул. Значит, не такой уж он грозный. И не такой уж и зверь… Ковылять с раненой лапой непросто. Привычка ходить на четвереньках то и дело заставляет вставать на повреждённую конечность, после чего рычать и морщится от боли. Этот человечишка был прав… Рана серьёзная. Но всецело довериться двуногому существу, которое обрекло его на страдания и голод?.. Нет уж… Ни за что. Снова у погибшей сородицы — Пик обнюхивает мёртвую чёрную волчицу, осматривает. Не люди её тронули, значит?.. А кто же тогда? Оборотень поднимает морду к вечернему небу, чтобы отдать последние почести Эмме прощальным воем. Но в последний момент скалится и не решается подать голос. Эмму сгубило именно это… То, что она выдала себя. И если в деревне действительно обитает некто страшнее человека — будет неразумно подавать голос. Нет… Если предатель волчьего клана здесь, и если именно он убил Эмму — действовать следует осторожнее и осмотрительнее. — Точно всё хорошо? — вновь спрашивает Куромаку, когда они с Зонтиком входят в дом. Он встретил Зонтика в городе, когда взволнованный пропажей младшего брата отправился к Феликсу, и уже взволнованный Феликс отправился на поиски Зонтика вместе с напарником… Благо, нашёлся исчезнувший юноша весьма быстро, — В лесу ничего плохого не произошло? — Всё хорошо, Куромаку, — Зонтик натянуто улыбается. Похоже, по нему заметно, что он немного не в себе после встречи с оборотнем. О которой он никому и ни за что рассказывать не станет, — Я просто немного устал. — Хорошо. Хорошо… — будучи вместе с братом в горнице, мужчина трёт лоб. Ничего плохого не произошло, но могло бы произойти, если бы он вернулся домой раньше, — Извини, что я так задержался. Ромео решил показать мне свою коллекцию книг, и я немного увлёкся и потерял ход времени. Я должен был прийти до заката. — Ничего страшного. Я рад, что ты заводишь новых друзей. Я займусь ужином… На сей раз Зонтик улыбается искренне: его братцу не помешало бы чаще отдыхать. Хорошо, что он нашёл того, с кем ему оказалось интересно общаться. Столик на кухне заставлен небольшой стопкой книг, которую Куромаку не успел убрать по возвращении домой: сразу убежал искать Зонтика. Зонтик догадывается от кого эти книги, поэтому не спрашивает. Он с умилением готовит ужин, пока Куромаку увлечённо читает. И говорит о них с Куромаку только когда подаёт на стол: чтобы отвлечь мужчину от чтения. — Господин Ромео дал почитать, да? — Да. Ну… — Куромаку нервно трёт свой рукав. Зонтик придвигает свой стул поближе к столу, — Точнее, подарил… Он подарил мне всё это. Нервозность старшего брата Зонтик не понимает. Он ещё раз рассматривает стопку книг. Обложка каждой выглядит дорого и уникально… А рядом с книгами стоит маленькая резная шкатулка из металла. — Ты не привык к таким подаркам? — Это тоже, но… — нервозность Куромаку вдруг оборачивается вспыльчивой вспышкой, — Он некомпетентный болван! Он был им с самого начала и таким он и останется! Но он столько всего знает, будто повидал весь мир!.. Кофейные плантации, китайский шёлк, готическая архитектура, монархическое устройство Англии, скандинавский флот… — Он тебе нравится, да?.. Насмешливый, лёгкий прищур Зонтика заставляет Куромаку смущённо нахмуриться. В деревнях нечасто встретишь столь разносторонних личностей… Особенно тех, кто ведёт свои рассказы столь упоительно и сладко, как это делает Ромео… — Будет досадно расставаться с таким интересным собеседником когда мы переедем… — хмыкает мужчина, тщетно стараясь изображать безразличие. Его брат беззлобно смеётся про себя и мягко накрывает рукой его ладонь. — Конечно… А ещё в городах много таких же умных людей как ты или Ромео. Ты быстро найдешь новых друзей. Зонтик приступает к трапезе. Куромаку не спешит брать ложку и задумчиво рассматривает ладонь, которой сегодня касался Ромео. Конечно… Не будет проблемой найти людей таких же интеллектуально одарённых. Вот только будут ли они столь же отзывчивы как Ромео?.. Столь же гореть желанием общаться с ним?.. Куромаку заводит металлическую шкатулку и под мелодию танцующей балерины приступает к еде. Ещё одна тихая и спокойная ночь, что на сей раз довольно странно, ведь в лесах затаился оборотень. Зонтик вместо сна какое-то время лежит и смотрит в потолок, размышляет о вечере. В порядке ли его новый знакомый?.. Покинул ли лес или где-то скитается, страдая?.. Охота с болезненной раной невозможна… Его волчья семья могла бы помочь ему, но что если она далеко? Кто же тогда поможет бедному зверю?.. Вероятно, неправильно и неразумно было беспокоится о своём несостоявшемся убийце… О кровожадном монстре из древних легенд и сказок… Но Зонтик ничего не мог с собой поделать. Возможно, потому что оборотень был наполовину человеком. Человеком, коим был сам Зонтик.