Нить судьбы

      Я чувствовала себя, как натянутая струна, которая вот-вот лопнет.       Вступительные экзамены в Академию знатно потрепали мне нервы. Но, к счастью, билеты попались не такие сложные, хотя я обратила внимание, что экзаменаторы нахваливали мои правильные ответы, будто им не попадались студенты, действительно знающие их предмет. Отличники, так сказать.       Как оказалось, мои слова о том, что я хочу сама выбирать свою судьбу, вдохновили мою дорогую Ив и она, наперекор родителям, поступила на кафедру титанологии, где в своё время преподавал бывший носитель силы Звероподобного гиганта — Том Ксавьер. Я гордилась невероятной смелостью и выбором подруги, и радовалась, как ребёнок, тому, что у нас совпадали некоторые предметы.       Сэм и Винс тоже хорошо сдали экзамены и решили учиться на инженерном кораблестроении вместе.       Посчитав, что обидел меня внезапным поцелуем, Сэм извинялся передо мной ещё несколько раз, пока не отстал. Вскоре, отойдя от нервных дней из-за экзаменов, я поняла, что он дорожит мной и не хочет терять наше общение из-за своей ошибки. Я не злилась, я любила его, но как друга, как и всех вокруг.       Моя кафедра коммуникации с народом Имир не была популярна среди студентов, потому что никто не хотел после учёбы работать с элдийцами.       Первое время я ловила удивлённые, и даже осуждающие, взгляды со всех сторон. Общество всегда чутко реагирует на проявления «другого» поведения отдельных личностей, выступая в роли обвинителя по любым вопросам, которые его [общества] совершенно не касаются. Наверное, из-за того, что моя жизнь проходит в вечном ожидании, я воспитала в себе достойное терпение и научилась стойко переносить подобные трудности, наплевав на мнение окружающих.       Даже Сэм и Винс изумлённо распахнули глаза, когда я сообщила им куда поступила.       Стоял тёплый день ранней осени, но из-за колючего свежего ветра безошибочно угадывалось приближение холодов. На завтра метеорологи предсказывали дождь, но сегодня небо было ясное.       — И давно ты это решила? — тёмные брови Сэма сошлись на переносице.       Под таким пристальным и хмурым взглядом зелёных глаз я сразу почувствовала себя не в своей тарелке, и замерла, как мышь перед змеёй. Я хорошо относилась к Сэму и Винсу и до дрожи в коленях боялась потерять их дружбу.       — Давно… — еле прошептала я.       Винс так и стоял в удивлении с открытым ртом, как рыба. Опомнившись через пару секунд, он обратился к Иветте, которая смущённо ковыряла землю ботинком за моей спиной:       — А ты знала?       Ив не ответила, наверное, просто кивнула. Я была безмерно благодарна подруге, что она сдержала слово и не проболталась друзьям о моём выборе. Так не хотелось выслушивать жизненные наставления от всех вокруг, мне вдоволь хватало маминых потрёпанных нервов.       — Ладно… — Сэм раздражённо, но с принятием, провёл ладонью по лицу, смахивая с себя неодобрение моего решения. — Плохого человека из тебя это не делает…       Он улыбнулся, как раньше, и стянул с моего плеча тяжёлую сумку. Это уже стало традицией — Сэм помогал доносить до дома мои учебники.       Я ощутила небывалую лёгкость, сразу захотелось вспорхнуть птицей и, возможно, пропеть радостную песню. Не удержавшись, я подлетела к ребятам и по-душевному заключила в объятия каждого.       — Спасибо… — улыбалась я, светясь изнутри.       — Надо же, какой сегодня особенный день, раз Алита обниматься лезет! — рассмеялась Ив, оказавшись в кольце моих рук.       Спасибо, друзья.       Вечером, после экзаменов, я отправилась в наш проулок и простояла там два часа в бесконечном, как само время, ожидании. Райнер не появился. А моё хорошее настроение угасло.       Горькая печаль стояла комом в горле и не давала спокойно дышать. Мысленный вопрос «как он там?», крутящийся бешеным колесом, не давал покоя и нагонял острую тоску, протыкая иглами моё сердце. Не взвыть волком от отчаяния мне помогла крепкая сила духа. Я говорила себе, что Райнер вернётся живым и, благодаря силе титана, невредимым.       За сломанным кирпичом я оставила записку «Я жду тебя», и, устало перебирая ногами, отправилась домой, предвкушая, как проваливаюсь в свою мягкую постель, после изнуряющего дня.

***

      Спустя несколько дней я держала путь в Академию, любуясь осенним солнцем, которое поднималось сквозь зернистые облака, бросая нежаркие лучи на город и набережную, освещая порт и разгружаемые корабли.       Я успела познакомиться с двумя профессорами с кафедры. Милая женщина по имени Эмили Митчел с удивлением приняла меня и ознакомила с документами Академии и рассказала, как обычно проходит учёба, практика и выпускные экзамены. Молчаливый пожилой мужчина Донни Стэмп безмятежно поприветствовал меня и отправился по своим делам, прикрывая шляпой лысеющий затылок.       Сегодня первая лекция по военному делу. Скорее всего, пройдёт как и остальные лекции: преподаватели будут знакомиться со студентами и рассказывать вводную часть предмета.       Радовало, что на этом предмете мы встречаемся все вместе — я, Ив, Винс и Сэм.       Я нашла нужную аудиторию и, зайдя в неё, удивилась небывалой для Академии роскошью. Это был большой кабинет в виде амфитеатра со свежим ремонтом. Приятный запах нового пола и мебели тут же ударил по носу, говоря о том, что в армию изначально вкладывают большие средства.       В четвёртом ряду парт я увидела друзей и поспешила присоединиться к ним.       — Как прошла первая неделя? — Ив наклонилась к нам, как только мы заняли свои места.       Но мы не успели ответить. В аудиторию вошёл человек в военной форме с суровым выражением лица.       — Доброе утро, студенты, — вежливо поздоровался он. — Меня зовут Эдвард Адамс, вы будете обращаться ко мне офицер Адамс, — он сделал паузу и, обводя взглядом зал, продолжил, — хочу сразу предупредить вас: сегодня и на некоторых других лекциях будет присутствовать командир армии Марли. Он как раз вчера вернулся с поля боя.       Он продолжал рассматривать аудиторию. Его строгий, ломающий камни, вид и могучее сложение производили внушительное впечатление.       — Когда он войдёт в аудиторию, вы должны встать и отдать честь, как истинные солдаты!       — Есть!       Это было интригующе. Я рассчитывала, что когда-нибудь в будущем мне удастся пересечься с командиром армии или даже с маршалом, но я не думала, что это произойдёт так скоро.       Так скоро, что уже через полминуты дверь аудитории открылась, и вошёл хмурый чёрноволосый мужчина с лёгкой усталостью на лице. Он излучал железную уверенность, продавливая всех студентов одним только взглядом светлых глаз.       Студенты, страшась внушительного человека, подскочили на ноги и громко поприветствовали его.       — Командир армии Марли Тео Магат, — он представился и уважительно наклонил голову. — Чтобы у вас не возникало вопросов: я здесь, потому что хочу лично видеть каким студентам удостоена честь обучаться военному делу. Садитесь.       Мы, как дрессированные псы, послушно опустились на скамьи и наблюдали за мужчинами в полном молчании. Похоже, что военное дело будет одним из самых интересных предметов, потому что офицер Адамс держит в лёгком напряжении, а командир смог окунуть нас в накалённую обстановку своего стального характера — это вызывало любопытство.       Жёсткой походкой Магат прошёл за преподавательский стол, и офицер передал ему журнал. Командир тут же провёл пальцем по списку.       — Я буду называть ваши имена, а вы будете вставать. Ален Том.       В первых рядах на ноги поднялся темноволосый парень, и командир Магат разглядел его. Его взгляд показался таким пристальным, словно орёл высматривает жертву. От этого бросало в дрожь. Не от страха, а от осознания, насколько влиятельный человек перед тобой.       — Какой кошмар… — с ужасом прошипела Иветта, смотря на то, как Магат поднимает одного студента за другим.       Совсем скоро прозвучит моя фамилия. От избытка переживаний в ушах загудело, и даже волосы до самых кончиков напряглись. Как же не хотелось чувствовать этот орлиный взгляд на себе, но…       — Герт Алита, — Магат поднял колючие глаза на аудиторию, ища меня среди студентов.       До ужаса не хотелось, чтобы командир армии Марли видел, что я его боюсь, я же не какая-нибудь трусиха!       Стараясь придать лицу мягкое дружелюбное выражение, чтобы не выглядеть жалкой жертвой хищного зверя, я спокойно встаю, и смотрю в ответ этому тяжёлому взгляду. Моих дрожащих за спиной пальцев командир всё равно не увидит, значит, я не должна выглядеть напуганной.       Но внезапно офицер Адамс дёргается с места и что-то тихо говорит Магату на ухо, а у того губы складываются в слово «ясно».       Моей уверенности, что командир теперь знает, на какую кафедру я поступила, хватило бы на весь этот зал.       Крепко сложенный мужчина среднего роста, с короткой щетиной на подбородке и прожигающими насквозь глазами, казался жёстким и даже брутальным человеком. Но чувствовалась в нём некая харизма. Мне казалось, что тот, кто его не знал — боялся, а кто знал, тот безмерно уважал. Даже внешне он был невероятно притягательным и одновременно отталкивающим.       Пытаясь не выдать неописуемую растерянность, я смотрела на него, каждой клеточкой тела чувствуя пронизывающий, с ноткой любопытства, взгляд ледяных глаз, сосредоточенных исключительно на мне. О чём он думал в этот момент, мне было неведомо. Но через пару секунд, которые длились неимоверно долго, командир Магат опустил взгляд к списку и вызвал следующего студента.       Облегчённо выдохнув, я спокойно опустилась на место, хотя внутри сердце необузданно выколачивало образ Тео Магата — человека, который будет пытаться прогнуть меня под систему.       Под партой я почувствовала тёплое касание женских рук, сдерживающее мои дрожащие пальцы.       — Надо же… Он чуть не сожрал тебя взглядом, — удивлённо прошептала Ив.       Наконец-то учебный день заканчивался. Больше не нужно притворяться, что со мной всё в порядке, ловя на себе нередкие взгляды Магата. Лишь мысль о том, что Райнер вернулся с фронта вместе с командиром, ласкала и успокаивала меня до конца урока.

***

      Беззаботно болтая о прошедшей неделе, мы с Сэмом уже подходили к моему дому. Взгляд тут же упал на стоящих возле входной двери группу человек. Это были мои родители и мужчина торговец из соседнего дома.       — Ну и дура ваша дочка, — говорил сосед, поправляя шляпу, — да кому нужна эта никчёмная профессия? А вы сами куда смотрите? Неужели нельзя было поставить Алиту на путь истинный?       Даже соседи теперь в курсе моей учёбы. Слухи разлетаются быстро…       Мама лишь невесело взглянула на папу, в ожидании, что он сможет защитить дочь.       Но мне не нужна была их защита. Я вполне могла сама о себе позаботиться. Не сказав Сэму ни слова, я накинула на сознание броню, смело подошла к взрослым стремительной кошкой и, не проявляя вежливости приветствия, встала между родителями и этим мужчиной.       — Мистер Робинс, а разве вас должно волновать, чем занимается чужой для вас человек? — пытаясь выглядеть внушительнее, я упёрла обе руки в бока и с вызовом вскинула подбородок, показывая, что настроена решительно. Возможно, это выглядело смешно: низкорослая молодая девушка в сарафане даёт ментальный отпор взрослому, довольно габаритному, мужчине.       Скорее всего, многие жители Ребелио сочтут меня ненормальной или даже сумасшедшей из-за выбора моего пути, но мне абсолютно всё равно на их мнение. Меня не волнует их отношение ко мне, и никогда не волновало. Я не такая, как марлийцы вокруг. Я начинаю жизнь заново, когда они продолжают не замечать своих недостатков. Я другая, и рада этому. Сейчас я горда собой, горда выбором и всем, что сделала. Это вызывает улыбку на лице, хоть и напряжённую, возможно даже дерзкую.       — Алита… — жалобный голос мамы говорил о том, что она боялась реакции моего напористого характера, но отец остановил её, положив твёрдую ладонь на плечо.       Наглец Робинс возмущённо фыркнул.       — Ишь, девочка ваша совсем от рук отбилась… — он бросил недовольный взгляд на родителей. В его глазах заметалась злость. Однако, помимо неё, я увидела ещё и растерянность. Мужчина явно не ожидал получить от меня сопротивление.       — Алита права, мистер Робинс, — спокойно заговорил отец. — Не стоит беспокоиться о нашей семье, мы сами разберёмся со всем.

***

      Устало прислонившись к холодным камням, я стояла в пустом проулке в надежде встретиться с Райнером. Я верила своему предчувствию, который шептал на ухо «он вернулся», и была убеждена, что сегодня увижу его вновь.       Спустя столько лет я впервые задалась вопросами: что движет мной, почему из раза в раз я желаю встречи с ним и почему меня так тянет к нему? Но я не знала ответа. Я не знала, как объяснить своё стремление быть рядом с Райнером. Как передать то чувство радости и спокойствия, которое возникало у меня, когда рядом был он. И как становилось грустно и неуютно, когда его рядом не было.       Наивная детская дружба, которую я хотела пронести сквозь года и всеми силами сохранить, оставила большой след в моей жизни, накладывая незримый, но чувствительный отпечаток на моей личности.       Детские впечатления, мечты и планы очень яркие, поэтому оказывают сильное влияние на всю дальнейшую судьбу. Не зря говорят — самый счастливый человек это тот, кто реализовал свои детские мечты.       Возможно, именно поэтому меня так тянуло к Райнеру. Мне казалось, что вся моя жизнь нацелена на то, чтобы помочь ему, чтобы он не оставался один.       Возможно.       Я тяжело вздохнула, холодный осенний воздух кольнул мои лёгкие, абсолютно не помогая разобраться в собственных чувствах и предназначении. Райнера всё не было, но раз уж я пришла, побуду тут ещё немного. Наслажусь тишиной и одиночеством. Хотя, в последнем у меня нет недостатка. Хоть я и живу с родителями, но почти их не вижу, потому что они трудятся ради блага нашей семьи.       Наверное, только Иветта [не считая Райнера, конечно] способна вытащить меня из кокона запутанных мыслей и привнести в мою жизнь каплю своего кудрявого сумасшествия и неудержимой радости. Но эта её бесконечная беспечность быстро утомляет.       Я снова вздохнула и подняла голову к полоске неба между высокими зданиями. Сгущались крупные тучи, давая понять о приближении дождя.       Это пасмурное небо напоминало моё внутреннее состояние, такое же серое и хмурое…       — Алита? — меня окликнул знакомый и до ужаса приятный баритон.       Вмиг я повернулась на звук голоса, и, увидев его [Райнера], внутри, разгоняя тучи, тут же затеплилось солнце, такое же светлое, как человек, которого я так ждала.       — Райнер! — я быстрее ветра сорвалась с места и птицей подлетела к парню, горячо обвивая его грудь.       — Привет… — отвечая на объятия, он покружил меня, словно в танце, прижимая к себе, и сразу отступил назад, на расстояние вытянутой руки, вглядываясь в моё лицо.       Я хорошо знала, кого он видит перед собой: радостную девушку маленького роста со светлыми волосами, прикрывающими лопатки, веснушки, дарящие ощущение радости и воспоминания о летних днях, и голубые, как само море глаза, завораживающие своей глубиной.       Райнер же выглядел усталым. По впалым щекам и острым скулам было ясно: за несколько недель пребывания на войне он заметно похудел, янтарные глаза от этого казались больше, зато блестели заметнее и ярче, соперничая с солнечным светом.       — Ты вернулся… — два слова огнём согревали мою душу, заставляя уголки губ подниматься вверх. Райнер тепло улыбался в ответ, хотя улыбка вышла несколько печальной.       Если человек идёт путём борьбы, то на нём непременно останутся следы от пройденных битв — шрамы на сердце и в душе, скрывающие острые камни его страданий. Но при этом его улыбка будет самой искренней, а внутренний свет ослепительно белым.       Наконец-то настало время встречи. Всё вокруг перестало существовать. Я смотрела на него, а он на меня, впервые так долго, не отводя глаз в сторону.       — Как ты? — его взгляд и улыбка словно озаряли меня светом.       — Теперь гораздо лучше! — честно призналась я. — Я поступила в Академию на кафедру коммуникации с народом Имир! В будущем я смогу работать в Гетто, рядом с тобой!       Вскинув брови, Райнер изумлённо уставился на меня, словно видел впервые в жизни.       — Как… Зачем ты это сделала? — запнулся он.       — Что?.. — я не поверила своим ушам. Мне думалось, что Райнер будет рад и поддержит моё решение. Лишь на мгновенье боль несправедливой обиды затмила разум, но я справилась с ней, отгоняя ненужную эмоцию куда-то вглубь себя. — Почему ты так говоришь, Райнер?       Он удручённо вздохнул и смерил меня слегка колючим взглядом.       — Я помню тебя веселой и милой девочкой, а сейчас ты стала совсем другой… Выглядишь спокойной, но внутри у тебя ураган… — я не понимала, почему он это говорит.       — Я всего лишь познакомилась с нашим жестоким миром, вот и всё.       — И пытаешься его изменить?       — Да. Буду пытаться всеми силами! — выражая серьёзное недовольство, я негодующе и по-детски топнула ногой, всё ещё не понимая, к чему он клонит.       Райнер несколько растерянно смотрел на меня, и, казалось, не мог вот так сразу подобрать ответ. Он устало и со вздохом прислонился к стене, пряча руки в карманах, а затем с оттенком сомнения в голосе произнёс:       — Всё это время, на войне и даже в бою, я вспоминал тебя, Алита… Но мне кажется, что я не должен думать о тебе, а ты обо мне, потому что это опасно… — он не смотрел мне в глаза, будто боялся моего осуждающего взгляда. — Ты и так выбрала для себя сложную профессию…       Я недовольно фыркнула и отошла в сторону. Закусив губу, пыталась сдержать крик отчаяния, застрявший в горле, и закрыла лицо руками. Я решила для себя, что буду самостоятельным человеком, понимая, что по жизни будет трудно, но за мной всегда будет стоять правда. Я всего буду добиваться сама, своим трудом и упорством, в одиночку шагая против всех и, в конечном счёте, окажусь права…       — Алита… — Райнер крюком имени выдернул меня из мыслей.       — Ну, хоть ты не неси эту чушь… Я рассчитывала на твою поддержку… — я повернулась и встретилась с его хмурым взглядом. — Если ты из-за этого перестанешь общаться со мной, я буду очень разочарована! Но смирюсь…       Райнер горестно опустил голову. Выражение лица и бледность кожи создавали вокруг него ореол пленительной томной грусти, напоминавшей людей, потерявших смысл жизни. Тот же загадочный взгляд печальных глаз, скрывавший неистовые муки.       В мыслях шевельнулось подозрение, а затем пришло само понимание, что Райнер пытается уберечь меня от неприятностей.       Глубокая печаль сковала моё сердце, отяжеляя руки и плечи. Судя по всему, Брауна растрогало моё состояние, и он мягко смахнул мои волосы с плеча и некрепко сжал его, показывая поддержку.       — Прости… Я лишь хочу, чтобы ты не влипла в передрягу…       Его забота была важна для меня, как глоток свежего воздуха для одурманенных лёгких. Да и не только забота, весь и полностью Райнер был важен для меня и я не хотела его терять.       — Спасибо… — я попыталась улыбнуться, но не знаю, удалось ли мне. — Пожалуйста, Райнер, не оставляй меня…       Он понимающе кивнул, и с моей отяжелевшей души камнем рухнули все страхи и большая часть отчаяния.       — И больше не пытайся прервать наше общение, дурак! — я наигранно нахмурила брови и чувствительно ткнула его в рёбра.       — Хорошо, хорошо! — он попытался увернуться, поймав меня за руку и небольно скрутив, чтобы я не могла до него дотянуться.       Моё сердце нараспашку открылось старым воспоминаниям, где мы шуточно дрались и щекотали друг друга пять лет назад. Как давно это было… А сейчас мы оба взрослые, но мне хочется снова погружаться в детство с головой и проводить время с Райнером как раньше. Беззаботно.       Оставшееся время Браун рассказывал про фронт, про то, как марлийское войско с помощью армии элдийцев и силы титанов смогло отвоевать свои границы, и враги отступили.       А в газетах даже слова нет о героях элдийцах, на чьих костях Марли выигрывает бои. Это ранит меня изнутри, оставляя болезненные шрамы на сердце, в память о погибших солдатах.       — Вообще я не должен это всё рассказывать, — заметил Райнер, смотря мне в глаза.       — Но мне-то ты можешь доверять! Обещаю, никому не проболтаюсь! — серьёзно воскликнула я. — Я хочу знать полноценную картину войны, а не читать лживые статьи. Хочу знать, какой человек Тео Магат, и на что он способен!