Нить судьбы

      Месяцы летели один за другим, и я не заметила, как наступила зима. С уходом осени леса окончательно обнажились, поджимая ветки, как птицы подбирают под себя лапки. Начались проливные дожди и густые туманы. В это время года возле моря постоянно была холодная погода, иногда выпадал снег, но держался он не долго, оставляя после себя сырые следы на земле и дорогах.       Глядя зимой в окно, я думала о том, что мне нравится находиться дома. Я могла бесконечно читать книги и учебники, пить согревающий изнутри чай, пока никто не мешает. Но тогда я знала, что рано или поздно кто-нибудь придёт: мама, папа или кто-то ещё, возможно, Иветта — любительница вламываться без стука и предупреждения. И с их появлением на душе становилось ещё теплее.       Следом за зимой, расцветала весна. Как задумано природой: лето сменяется осенью, осень — зимою, затем наступает весна. Всё идет по кругу, циклично.       Всё не просто оживало после зимних холодов, но давало всходы, рвалось к новой жизни; стало пригревать солнышко, и на деревьях появилась первая нежная листва.       С Райнером мы виделись редко. Виной всему чёртова война и моя усердная учёба, от которой я не давала себе и шанса продохнуть.       Во время изучения медицины, меня и Ив отправляли на практику в местный госпиталь в Ребелио [не в Гетто], где колотящееся сердце и боль в запястьях при выполнении сердечно-лёгочной реанимации мешали разумно мыслить, но именно там, в полном изнеможении, я осознала, что именно этим и хочу заниматься всю жизнь — помогать людям, а именно элдийцам, и спасать их жизни. Я часто встречала родственников у постелей пациентов, но не позволяла себе поддаваться исходящим от них страху и тревоге. Честно говоря, во время учёбы в Академии у меня просто не было на это времени.       Пока Райнер был на фронте, мне исполнилось восемнадцать лет, и я продолжала оставлять ему в каменной стене проулка небольшие письма, сообщая о том, что нового происходило со мной. Не смотря на расстояние и короткие встречи, моя привязанность к Райнеру крепла изо дня в день, потому что для подкрепления дружбы достаточно даже мимолетных воспоминаний и моего жгучего желания общения; наша духовная связь оставалась крепкой и никуда от неё не денешься…       На уроках военного дела иногда появлялся командир Магат — человек, который вершит мировую историю своими руками. Он не разговаривал со мной, но часто бросал в мою сторону проницательные взгляды, пробуждая во мне необъяснимый благоговейный ужас, опутывающий мою душу липкой паутиной, держа в напряжении и ни на минуту не позволяя расслабиться. Но чаще его не было на лекциях, и в напряжении нас держал совершенно другой человек — непоколебимый офицер Адамс.       Прозвенел колокол, освобождающий студентов от тяжёлых уроков и отправляющий всех по домам.       Сегодня после учёбы мы с друзьями планировали пойти ужинать вместе.       — Куда пойдём, ребят? — как всегда жизнерадостно спросила Иветта, подправляя свои круглые очки.       Но её энтузиазм быстро утих, когда в аудитории раздался строгий голос офицера:       — Герт, подойди ко мне.       Моё сердце камнем рухнуло вниз. Да, он звал именно меня, хотя такого ещё никогда не случалось. Я тут же занервничала, словно почувствовала опасность, но деваться было некуда — офицер выжидающе смотрел на меня.       Оставив друзей, я подошла к преподавательскому столу.       — Командир Магат хочет видеть тебя прямо сейчас в своём кабинете, — он просто кинул в меня этой информацией.       — Он уже вернулся с фронта? — я удивлённо и радостно вскинула брови. Ведь это означало, что Райнер тоже вернулся.       Эдвард Адамс, собирая документы в портфель, строго посмотрел мне в глаза:       — Не задавай лишних вопросов. Он ждёт прямо сейчас. Бегом!       — Есть!       С ним действительно чувствуешь себя словно в армии, и было дико непривычно, даже спустя столько месяцев обучения; к тому же, немного пугало то, что скоро у нас должна начаться физическая подготовка и стрельба. Тогда он точно повеселиться с нами…       — Ребята, идите без меня… — я вернулась к друзьям и забрала сумку у Сэма. — Меня вызывает Магат…       — Чтоооо?.. — тихо, чтобы не услышал Адамс, воскликнула Иветта. — Какого чёрта?       — Сама не знаю… — я неуверенно пожала плечами. — Потом расскажу!       Махнув друзьям на прощание, я быстрым шагом направилась к специально выделенному в Академии кабинету командира.       Медленно, но решительно я шагала по светлому коридору, как на казнь. Чем ближе подходила к назначенному месту, тем сильнее меня охватывал страх. От неизвестности сжимался желудок, и начинало подташнивать. Я понятия не имела, что Магат хочет от меня, но дурацкое любопытство брало верх над остальными эмоциями.       Подойдя к месту казни, я занесла руку и робко постучала в дверь. Подождав ответа несколько секунд, постучала настойчивее и громче. Наконец, дверь открылась, и на пороге появился молодой светловолосый парень, на пару лет младше меня. На нём красовалась стандартная униформа солдата Марли, а на плече выделялась жёлтая повязка символа Элдии — восьмиконечная звезда.       Я сразу сообразила, он — следующий кандидат в воины. Только, что он здесь делал? От плохих предчувствий болезненно сжалось сердце; я не знала, какого титана унаследует этот молодой человек.       Всеми силами я отгоняла мысли о том, что жизнь Райнера скоротечна, в бездну разума, оставляя их там и стараясь этого не вспоминать. Это будущее причиняло нестерпимую душевную боль. Эти страшные повторяющиеся чувства мой вечный удел. И мне никак не удаётся разорвать этот порочный круг.       — Герт, проходи, — в глубине кабинета послышался твёрдый баритон Магата, сидевшего за рабочим столом.       Безрассудно верить предчувствиям, но какой-то внутренний голос говорит мне, что этот человек будет иметь громадное влияние на мою жизнь. Снова стараясь не казаться трусихой, я расправила плечи и, не обращая внимания на бешеное сердцебиение в груди, прошла к столу командира.       В кабинете слегка пахло сигаретами и дождём, врывавшимся вместе с тёплым майским ветром через открытое окно. Для меня, человека, который не курит, это не было пыткой. Но если люди хотят отравлять себя ядом никотина, то это полностью их выбор. Хотя, курящие мужчины порой выглядели довольно эстетично.       — Грайс, свободен, — бросил командир и передал ему какие-то бумаги.       — Есть! — парень отдал честь и, кинув на меня заинтересованный взгляд, вышел из кабинета.       В повисшей гробовой тишине, я и Магат, откровенно рассматривающий меня с ног до головы, остались наедине и немигающе смотрели друг на друга. Пауза длилась слишком долго, почему-то придавая мне уверенности в себе.       — Вы хотели меня видеть, командир Магат? — осмелев, я решила нарушить давящую тишину, не забывая краешком глаза тоже рассматривать мужчину вблизи. Редкие нити седины в коротких волосах, заметные морщинки вокруг глаз, волевой и властный взгляд, гордая осанка…       Он протяжно вздохнул и, откашлявшись, жестом указал на стул перед его столом, предлагая присесть.       Села.       — Я пытаюсь понять, что движет тобой, почему ты решила поступить на эту кафедру? — лицо его оставалось бесстрастным, но взгляд прожигал меня насквозь.       Он не сказал «никчёмную» или «никому ненужную» кафедру, хотя каждый марлиец любил добавлять эту приставку.       — Мной движет справедливость, сэр. Вот и всё.       — И что же ты планируешь делать после окончания учёбы?       Я не слышала в его голосе упрёка или злорадства, лишь нескрываемое любопытство лисы — всё же, хищного зверя.       — В первую очередь, я хочу трудиться в элдийском госпитале. Я знаю, что наши врачи не стремятся там работать. А кто же тогда будет лечить людей, болеющих и страдающих точно так же, как и мы?       В строгом взгляде светлых глаз блеснула предостерегающая молния, но мне не хотелось отворачиваться или опускать голову. Я выжидающе смотрела в ответ, пытаясь понять истинные намерения командира.       Магат оставил мой вопрос без ответа и, выдержав паузу, спросил:       — А во вторую очередь?       — Буду помогать элдийцам всем, чем смогу…       Тонкие морщинки вокруг глаз командира заиграли лёгкой усмешкой.       — Благородно посвящать жизнь народу, которого ненавидит весь мир.       — Не весь, сэр. Я тоже часть этого мира и я уважаю каждого элдийца точно так же, как и любого марлийца, — сказала я гордо и с вызовом. — И я больше, чем уверена, что я не одна такая.       Он молчал. Не стесняясь, скользил взглядом от моего лица вниз к плечам и рукам, куда дотягивались цепкие глаза, изучая меня, а я старалась не моргать. Пусть видит, что я его не боюсь.       Мама говорит, что лучше бы я жила обычной жизнью. Идти против нашей системы невозможно. Просто упрёшься в глухую стену, которая в любой момент может обрушиться на тебя, задавливая значительным весом или вовсе уничтожая в пыль.       Незаметно для Магата я нервно теребила пальцами юбку, силясь сохранить дружелюбие и невозмутимость на лице.       Наконец, он шевельнулся и, почесав широкий лоб, глубоко вздохнул:       — Я наблюдаю за тобой с первого дня, когда узнал, какую кафедру ты выбрала. Ты стараешься, выкладываешься по полной и делаешь несомненные успехи в учёбе. Мне нравится твоё стремление к работе. Но не в ту степь ты направляешь свои силы, девочка.       Мои брови взлетели так высоко, словно командир сказал какую-то чушь.       — Позвольте мне самой решать, куда направлять свои силы, сэр, — резкие слова сами собой слетели с языка, не давая шанса вовремя остановиться. Сердце упало, в предчувствии опасности от судьбы и подпрыгнуло до самого горла, когда Магат ехидно ухмыльнулся.       Удивительно, что он принял мою дерзость так спокойно.       — Раньше с таким мы не сталкивались… Но я хочу воспользоваться твоим рвением.       Я недовольно нахмурилась. Что это значит? Воспользоваться моим рвением? То есть мной?       — Я накидал доклад для генерала, — мужчина пододвинул ко мне папку с какими-то бумагами. — Прочти его, внеси свои коррективы.       Я изумлённо взглянула на Магата и, дрожащими пальцами, раскрыла папку.       — Почему вы просите меня об этом? — я прочитала жирный заголовок о принудительном призыве марлийцев в армию.       — Хочу посмотреть, на что ты способна. К тому же, я думаю, что ты будешь согласна с моим мнением, что марлийцы должны служить своей стране и участвовать в войне.       Да, согласна. Не справедливо, когда элдийцы воюют за страну, в которой их не воспринимают.       — Значит, добровольцев марлийцев уже недостаточно на фронте? — догадалась я.       — Можно и так сказать. К тому же, противники преуспевают в разработке титанобойного оружия…       Я оторвала взгляд от папки и испуганно посмотрела на командира. Меня волновало всё ли в порядке с Райнером.       — …нам нужно больше людей, — закончил он.       — Ясно, — я закрыла папку и убрала её в сумку. — С нашими титанами всё нормально?       Магат посмотрел на меня, будто пытаясь прочитать на молодом лице причину такого любопытства.       — Да, вчера мы вернулись с фронта, с трудом отбросив войска соперника. Тяжёлый был бой… — откинувшись на спинку кресла, он неторопливо закурил и кивнул в сторону двери. — Можешь идти.       Приняв расслабленную позу, в минуту забвения и отдыха, командир тянул сигаретный дым, с интересом провожая меня взглядом до двери.       — Сэр… — перед выходом я обернулась. — А кто был тот парнишка, который открыл мне дверь?       — М? — кажется, я выдернула его из каких-то мыслей. — Это был кандидат в воины Кольт Грайс. Он унаследует силу Звероподобного гиганта.

***

      Ужинать с друзьями уже не хотелось. Откровенно говоря, я даже не собиралась присоединяться к ним, потому что голову снова переполняли беспокойные мысли.       Проскочив мимо входных дверей дома, я бежала в проулок, с надеждой и волнением предвкушая долгожданную встречу с Райнером.       Весенний вечер был в разгаре, над землёй начали сгущаться ранние сумерки, опускаясь на дворы, в которых гоняли мяч соседские мальчишки, а девочки качались на качелях.       Взрослые говорят, что дети — это цветы жизни. Будучи ребёнком, я была совершенно счастлива. Да и какое я имела право жаловаться на судьбу? Я была любима родителями и всеми вокруг, в то время как множество невинных душ детей, проживающих в Гетто, встречают лишь равнодушие и несправедливость от лица марлийского народа… У ребенка должно быть нормальное детство. В том числе и общение со сверстниками в обычной обстановке, а не взаперти, за высокими стенами.       Отсутствие справедливости и благородства к элдийцам, были мне нетерпимы и глубоко презираемы.       Наконец, впереди виднеется узкий проулок, капкан, сжимающий меня, но не причиняющий боли, уже много лет.       Браун сидел на земле и, запустив пальцы в волосы, смотрел под ноги.       — Райнер! — я радостно подбежала и присела рядом, но моя счастливая улыбка медленно сползла с лица, когда он поднял уставшие и потускневшие глаза.       — Привет, Алита… — так смотрит тот, кто не спит по ночам и многое обдумывает.       Его взгляд имел столько муки, столько отчаяния, что у меня самой защемило внутри чувство глубокого сострадания. Но этого мало, потому что одно сочувствие ничего не поменяет в мире, в котором господствуют война и смерть.       Синяки под янтарными глазами кричали, что Райнер побывал в аду. Измождённый вид умножали впадины на щеках, и короткая щетина.       — Что случилось, Райнер?.. — глупо было спрашивать это у человека, который только что вернулся с войны.       Закрыв лицо рукой, несколько минут он молчал, явно погрузившись в себя. Я тоже молчала, не мешая ему.       Но внезапно он посмотрел на меня каким-то пустым взглядом.       — Уничтожив титанов, проломивших стену, меня и остальных могли повысить по службе… Наверное, надо было больше требовать, я же не просил должность капитана… Разве не так? — будничным и слегка обиженным тоном спросил Райнер.       И в следующий миг, осознав сказанное, его лицо изменилось — вытянулось и как-то погасло.       Я понимала — он снова провалился в бездну самозабвения, в состояние потерянности, которая порой сопровождала его, где бы он ни был. Бездна — это ад в душе. Это самое нижнее место. Место муки, душевного пламя и тоски самоотвержения. Огонь сочетается не с теплотой, которая греет, а с тем огнём, который выжигает и ранит.       Браун почти не мог справиться с постоянным чувством вины за свои действия. Главное — не приходить в ужас от самого себя и не мучиться угрызениями совести из-за своих ошибок, а просто осознавать их и исправлять.       Легко сказать, да нелегко сделать.       Мне захотелось почувствовать, перенять на себя ту боль, которую он испытывал, чтобы облегчить его душевные страдания. Я обняла Райнера, прижимая к груди и запуская руки в его светлые волосы. Он чувственно подставил голову под мои боязливые касания, соединяясь со мной в одном ритме дыхания наших сердец. Проливая тихие слёзы, я тонула в нём, и казалось, что мир вокруг меня рушится, и я падала в бездну вместе с ним.       Мне искренне было жаль его, я понимала, что, окажись сейчас на его месте, чувствовала бы себя точно так же. Настала пора что-то менять в нашей жизни.       — Райнер… — я тихо позвала его, поглаживая по волосам. — Мне надоело встречаться в этом тёмном проулке… Давай в следующий раз, когда у тебя будет возможность, выберемся из города?       Он поднял на меня недоумённый взгляд и, видимо, наполнившись моим сочувствием, отстранился.       — Не думаю, что это хорошая идея, — он аккуратно смахнул с моих щёк солёные слёзы. — Я не хочу, чтобы тебя видели в компании с элдийцем…       — Ты хотел сказать с «почётным воином Марли»? — возмутилась я. — Да какая вообще разница элдиец ты или марлиец? Для меня это абсолютно не важно!       Райнер недовольно выругался:       — Не забывай, в каком мире мы живём.       Он чуть склонил голову набок и, не моргая, задумчиво глядел на меня, будто изучая светлое лицо.       — Пожалуйста, не плачь из-за меня…       Я поддержка Райнера, моя душевная боль ничто по сравнению с тем, через что прошлось пройти ему, убивая невинных людей и своих товарищей.       — А я и не плачу! — воскликнула я. — С тобой я всегда счастлива, даже если ты видишь слёзы на моих глазах.       Это правда, просто поверь, Райнер.       Он задумчиво смотрел на меня еще несколько секунд и тихо произнёс:       — Завтра я ещё буду свободен. Можем встретиться за городом, чтобы нас не видели вместе. Главное, чтобы за мной никто не следил.       — Только завтра?.. — я немного расстроилась, не хотелось отпускать Райнера так скоро.       — Летом начальство планирует отправлять разведывательные корабли на Парадиз, нужна большая подготовка… Разведка это всё, что может позволить себе Марли в условиях военного положения.       — Да, я это понимаю… Значит, встретимся завтра?       — На западе города есть заброшенная деревня, давай там.