Пьяные души

Поттер смотрит на самых дорогих в его жизни людей. Он не представляет то невероятное чудо или, как бы сказали некоторые, стечение обстоятельств, которое помогло ему оказаться здесь, на вокзале, провожая своих прекрасных сыновей в Хогвартс. То, что помогло ему на немного приблизиться к светлому будущему, в котором он сейчас находится. Через пелену гула и звуки беснующихся, кричащих детей доносится визг. Визг, который он узнаёт из тысячи, из миллиона, потому что только один человек мог так визжать. Дадли. Гарри открывает глаза, не в силах понять что происходит. Вокруг темнота и лишь справа в глаза лезут тонкие лучики света. Над ним кто-то прыгает. Гарри захлёстывают воспоминания детства. — Что за чёрт? — бормочет он еле слышно, чтобы никто не заметил ругательства. — Мальчишка! — знакомый ядовитый голос звучит с кухни. — Ты там заснул?! Быстро иди сюда, паршивец! Вопрос: «Что за чертовщина здесь творится?» становится всё более и более актуальным после того, как до Гарри доходит, что это голос его тётки Петуньи. Медленно выбираясь из чулана, ибо за два с лишним десятка лет отвыкнуть от такой маленькой спальни очень даже просто, он начинает осматривать дом. Всё было таким же, как раньше. Вот Петунья крутится около плиты, Вернон сидит в кресле и с уродливой улыбкой смотрит телевизор, где показывают его любимое шоу, и, конечно, персональная заноза в заднице, по имени Дадли Дурсль, скачущая прямо над ним по лестнице и издевательски смеющаяся от мучений кузена. — Только не ты. — умоляюще стонет Гарри, завидев довольное поросячье лицо. — Эй, урод! А ну-ка иди сюда! — Дадли сбежал с лестницы, собираясь приложить родственника об стену, когда Гарри юрко проскальзывает на кухню, дабы не получить увечий от этой увесистой махины, всего лишь десяти лет от роду. — Мальчишка, сколько ещё нужно тебе кричать, чтобы ты услышал меня?! Иди сюда и помоги мне с завтраком, безалаберный идиот. — Да, тетя Петунья, сейчас. В голове постепенно начала выстаиваться цепочка из событий, только что произошедших. Вот он стоит и провожает своих детей на перроне, а через секунду он просыпается в чулане, в своём детском теле. Ему ведь всего десять сейчас. Календарь, висящий на кухне, будто бы издеваясь, показывал 1990 год, февраль. Чуть больше полугода и он отправится в школу, только вот это ничуть не помогает. Мысль о том, чтобы сбежать из дома «родственников» днём, во время уборки в саду, была слишком заманчивой, но Гарри, подумав что это было бы дикостью, решил провернуть все цивилизованным путём. Сейчас зима, к тому же ему десять, а в этот год Дадли ходил в исправительную «колонию» из-за какого-то погрома, который он со своей компанией устроили на территории школы. Вернон работал абсолютно всегда, а значит в доме оставался только он вместе с тёткой. Это не самый лучший вариант, но другого просто не было, так что, за неимением лучшего, Гарри пошёл по этой кривой дорожке. В десять утра, когда вся мужская часть семейства Дурслей покинула жилище, Гарри пошёл к Петунье. Она копалась в ящиках с тканями и разными безделушками для шитья, слушая что-то походившее на шансон и не замечала ничего вокруг. — Тётя? — женщина слегка вздрогнула от голоса. — Что ты хочешь, мальчик? — с нажимом спросила она. — Я хотел попросить вас отвезти меня в Гринготтс, Тётя. — на Петунью падали лучи холодного зимнего солнца, очерчивая изгибы лица, на котором отразилось неподдельное изумление. — Не знаю, откуда взялась такая уверенность в своих действиях, но с чего ты вообще взял, будто бы мне есть какое-то дело до твоих желаний? — Женщина явно напугана, но ещё одной эмоцией, чётко отслеживаемой на её лице является гнев. — С того, что мы могли бы договориться с вами? — Неуверенно, слишком неувернно. — Договориться? Ты слышишь себя? Тебе десять лет и я не собираюсь с тобой договариваться, великий знаток. А теперь иди и помоги мне с уборкой на кухне, там осталось гора посуды после завтрака. Немедленно! И что бы я больше не слышала о твоих внезапных желаниях навестить этот дрянной мир! — Что там говорили про гнев? Да это определённо был он. План, казавшийся до безумия простым и наиболее вероятным в исполнении был провален. Видимо он всё-таки переоценил уровень их отношений. Он любил тётю и давно простил её, как и Дадли с Верноном. После их переезда в другой город, Гарри часто размышлял над тем, что на самом деле чувствовал к своим пусть и не лучшим, но родственникам. И, к его удивлению, слова «обида» не промелькнула в его внутреннем монологе ни разу. Петунья, безусловно, не была погружена в мир магии настолько сильно как Лили, по крайней мере потому, что в Годриковой Впадине не только Гарри лишился матери. Мисс Дурсль потеряла сестру. В любом случае нужен был новый план для попадания в банк и пока вариантом, к которому был предрасположен Гарри были банальные уговоры. Естественно они не были настолько изощрёнными как, например, план, в котором он должен был психологическими манипуляциями заставить отвезти его в Лондон, но тоже был неплох. На самый крайний случай Поттер оставил Империус, но надеялся, что не дойдёт до этого. Уговоры начались со следующего дня и продолжались в течение всей рабочей недели, но Петунья была непреклонна. Она находилась в ужасе оттого, что её почти уже ставший нормальным племянник внезапно заинтересовался миром магии. Что ж, у него оставался только один вариант — подчинение. Гарри бы мог действовать на неё ментально в течение какого-то времени, но сроки поджимали, ведь никогда не будет рано узнать о состоянии счетов и здоровья. Именно этим объяснился Поттер сам себе, при выборе столь радикального метода. Была, однако, проблема и с этим путём. Хватит ли у него сил, возможностей и банального резерва на беспалочковое колдовство в таком возрасте. «Попытка — не пытка», — хороший слоган по жизни, но для него она была худшей пыткой из ныне известных. Спустя десятки часов, потраченных на тренировки своих магии и тела, Гарри понял, как достигнуть нужного результата. И вот, спустя десять бесконечно долгих дней, он выглянул из-за угла кухне и прошептал: «Империо». Если так подумать, то его тётя могла исполнить вообще все его желания в данный момент, но было слишком поздно. Приказав сесть за руль и назвав адрес, мальчик, отправился на Диагон-аллею.