Пьяные души

Прошло два года с возрождения величайшего тёмного волшебника двадцатого века или, как бы сказал Дамблдор, величайшего Тёмного Лорда за все время существования магического мира. (Почему он не рассматривает Гриндевальда уже никто не знает, да и не интересуется). К счастью, Альбуса здесь нет, а сам тёмный волшебник уже не считает себя величайшим. Том Марволо Реддл возродился в 1986 году и постепенно восстанавливался на протяжении двух следующих лет. Сейчас же, по их прошествии, он с уверенностью мог сказать каким идиотом он был не только в те времена, когда душа его была раздроблена на множество кусков и спрятана в разных уголках мира, но ещё и тогда, когда он создавал свой второй крестраж. Уже после первого разделения души Том начал понимать то, что крыша его очень даже быстро и верно катится в выгребную яму. Безрассудные, абсолютно непродуманные поступки говорили сами за себя, как и нежелание слушать идеи других, как и по-идиотски детские хотелки получить все возможное и нет. И это если не упоминать его цели, которые, после создания крестража, почему то из желания изменить магическое общество к лучшему, путём создания специальных школ для маглорожденных и полукровок, поменялись на нечто диаметрально противоположное. Да, к нему в магловском мире относились отвратительно, но, пусть Том и ненавидел этих людей, он знал — не все маглы такие ужасные и больные. Уже после выпуска из Хогвартса он много путешествовал, встречался с бесконечным количеством людей, заводил новые знакомства, многие из которых были с магами. На своём пути Марволо повстречал немало хороших маглов. Архитекторы, врачи, писатели, музыканты и политики — маглы действительно были достойны уважения. По крайней мере, не все из них заслуживали смерти. Теперь же, сидя в кресле своего кабинета, Том начал задумываться над тем, что он планировал предпринимать в будущем. При возрождении он поглотил четыре крестража, а значит, у него осталось ещё четыре, вместе с мальчишкой. Это одновременно радовало, ведь безопасность никто не отменял, но присутствие крестража в Поттере портило все дело. Опасно, очень опасно оставлять его там. Разглядывая пламя в камине, Марволо пытался продумать все возможные исходы его решения. Почти никто из его последователей не знал о его возрождении. Без сомнений в число посвящённых в тайну входили Крауч-Младший, Беллатриса с мужем, Люциус и Северус. Только вот Том не понимал что ему теперь делать. Рассудок вернулся к нему, но не к его «верным» последователям. Да, некоторые из них и во время его сумасшествия оставались в здравом уме (ну или почти в здравом), но таких прецедентных случаев как, например, Белла, было гораздо больше. В связи с этим маленьким недочетом, освобождение Пожирателей из Азкабана было спорным решением. Но если оставить их там, то его подданные рано или поздно сойдут с ума окончательно, и помощь им уже никто оказывать не будет. К тому же, эти люди пусть и были его «подчинёнными», но он знал их слишком долго и был привязан к ним в каком-то смысле. Так что надобность их вызволения была. Следующая проблема заключалась как раз таки в неведении о воскрешении их Лорда. Ему, для рейда в Азкабан, нужны были люди, средства, защита. То, что Люциус был в курсе событий, конечно, помогало, но раньше не только он финансировал их «мирные походы». Все из Пожирателей в равной мере занимались обеспечением нападений. Сейчас же, оставшись без поддержки со стороны ПСов, Марволо понял, насколько она была важна. На самом деле, Том не мог отследить границу между тем, когда он был в целом адекватным парнем, с грезами не о порабощении всего мира, а об улучшениях в магическом обществе. В юности, ещё до создания его первого крестража, Реддл думал о том, что магглокровки в действительности мешают волшебникам. Не самим фактом существования, а тем, что они не соблюдают никаких из предписанных правил, созданных для мирного сосуществования чистокровных, полукровок и маглорождённых. Приходя в волшебный мир они пытаются подстроить под себя уже сформировавшееся общество, со своими нормами и моралью. Не соблюдая традиций и осуждая их, те из маглорождённых, что зовутся грязнокровками, настраивают на себя всё больше и больше магов, что и так относятся к ним не слишком дружелюбно. На самом деле происхождение такого отношения к маглокровкам в некотором смысле может быть объяснено. Сама история магии кроет в себе много тайн и является рассадником псевдоучёных, которые готовы раскрыть вам все ее секреты. С незапамятных времен человек чувствовал, что его окружают враждебные сверхъестественные существа, и оружием против них были магические обряды. Злые духи подстерегали его повсюду. Под землей обитали ларвы и лемуры; вампиры возвращались из царства мертвых, чтобы нападать на живых; в городах свирепствовали Намтар и Идпа. Ночь находилась во власти демонов зла, демонов пустыни, демонов бездны, моря, гор, болот, южного ветра. А еще были суккубы и инкубы, насылатели эротических кошмаров; коварные демоны Маским, подстерегавшие в засаде неосторожных путников; злобный Утук, обитатель пустыни; демонический бык Телаль и разрушитель Алаль. Души людей постоянно подвергались атакам вредоносных демонов, которые требовали умилостивительных жертв и молитв. Но древние мудрецы знали, что существуют и добрые духи, готовые даже прийти на помощь пострадавшему. Жрецы высших магических культов поклонялись верховному божеству, мудрому хранителю мировой гармонии. Такими-то ужасами и чудесами были окружены народы, заселявшие область между реками Тигр и Евфрат: легендарные шумеры, обосновавшиеся в низовьях Евфрата за пять тысяч лет до Рождества Христова; смуглые аккадцы, подчинившие себе окрестности Вавилона за три тысячи лет до нашей эры; эламитяне, наследники персов, история которых прослеживается вплоть до IV тысячелетия до нашей эры; «звездные мудрецы» вавилоняне, основатели мировой державы; ассирийцы, бывшие поначалу данниками Вавилона, а впоследствии завоевавшие всю Западную Азию и Египет; и, наконец, мидяне, слава которых казалась бессмертной, пока ее не затмили персы, распространившие свое владычество на все азиатские земли. С широких равнин, с храмовых террас и башен жрецы пристально всматривались в ночное небо, пытаясь разгадать великую тайну вселенной — постичь первопричину бытия, смысл жизни и смерти. Они возносили молитвы духу земли Эа и духу неба Ану. Чтение заклинаний и воскурение ароматов, крики и шепот, жесты и песнопения, — все это, по мнению жрецов, должно было привлечь внимание легкомысленных богов, которым вечно приходилось напоминать о несчастьях смертных. Таков характер многих клинописных надписей, обнаруженных в царской библиотеке Ниневии, в которой царь Ашшурбанипал в VII веке до нашей эры собрал древние аккадские тексты. Смысла их к тому времени уже не понимали, — но тем большая магическая сила им приписывались. Считалось, что если эти таинственные формулы повторялись из века в век, то эффективность их не подлежит сомнению. Схожее представление о том, что магическое слово должно сохраняться в первозданном и неизменном виде, встречается и у многих других древних народов. Более того, претерпев, по сути, лишь незначительные модификации, это поверье дошло до наших дней. На самом же деле история магии является очень спорной темой, к тому же трудной для объяснения. Люди и правда издавна начали чувствовать присутствие существ вокруг них, только вот это были не обычные люди. В сороковом веке до нашей эры возникло такое государство, как Древний Египет или же, как называли его сами Египтяне — Та Кемет, — одна из древнейших цивилизаций, зародившаяся в Северо-Восточной Африке, в долине Нила. В Фивах, во времена Среднего царства был религиозный подъем. Строились храмы и тогда маги, ещё не до конца понимающие природу своих возможностей, начали стекаться туда. В период Нового царства, город пережил период наивысшего расцвета. Фивы стали центром религиозного, экономического и политического развития. Тогда о городе знали все. Волшебники и волшебницы с разных уголков Египта узнали о жрецах, восседающих в Луксорском и Карнакском храмах. Некоторые же из жрецов, принимая на себя бремя проводников между миром Богов и смертных, принимали магов, пытающихся разобраться в силах. Считалось, что магия — дар Богов. Нетрудно догадаться, что предрасположенность ядра и магических способностей существовала и в те времена, а значит то, к чему был предрасположен волшебник означало Бога, наградившего его таким даром. К сожалению то, что Египет был объединён в цельное государство, не помешало находящимся в враждующих отношениях магам Верхнего и Нижнего Египта развязать войну. Именно бойня Нижних и Верхних Египтян стала причиной гибели такой могущественной цивилизации. В тридцать первом году до нашей эры, последний фараон Древнего Египта Цезарион закончил своё правление. Египет, что сначала был захвачен Македонией, стал провинцией Римской империи. В первом веке нашей эры, в Римском Египте началось распространение христианства, а в прошествии ещё двух веков — гонения на них. Язычество в этот период истории начало угасать, а маги думать, какую сторону им принимать. Ни язычество, ни христианство не являлось верой магов. Но такого понятия как атеизм не существовало, поэтому приходилось выбирать вероисповедание. Большинство так и остались язычниками, так как гонения и вечный страх быть убитым не являлись приоритетом в жизнях подавляющего большинства. При этом были и те, кто становился христианами, истинно веруя в Господа и его добродетель. В то же время, на территории современной Франции христианство начало набирать ещё большую популярность, а поэтому, все беженцы направлялись туда. В шестом веке нашей эры, король Хлодвиг I, основатель Франкского королевства был крещён и начал распространять религию по Галлии. С течением времени больше и больше магов позиционировали себя как христиане, которых стало огромное количество. Во времена Римской империи в провинции Британия в христианство были частично обращены кельтские племена (бритты). После ухода римлян из Британии на её территорию в периоде 420 — 441 годов вторгаются германские племена англы, саксы и юты, после чего христианство утрачивает свои позиции в Англии. В 597 году Григорий послал Августина Кентерберийского в Англию, где ему удалось обратить в христианскую веру Кентского короля Этельберта и его народ. Миссия Августина является началом церкви Англии. Позже, после того, как христианство как таковое было закреплено на территории Англии, маги начали чувствовать, что их положение улучшается. Волшебная расса не ввязывалась в междоусобные войны после раскола церкви, ибо их вера, в большинстве своём, была вынужденной, а не реальной. Были отдельные группы, следующие за еретиками или же те, кто сами становились «нечестивыми». При этом, когда в XI веке католическая церковь ввела такое наказание для еретиков и ереси, как сожжение на костре, маги забеспокоились. Кто бы что ни говорил о том, что им ничего не угрожало, но люди просто сошли с ума в то время. Взять проходящую мимо маленькую рыжеволосую девочку и, обвинив ее в магии, сжечь — вот правила того времени. Магические выбросы у детей, становившиеся сильнее, поставили точку в вопросе о том, что следует предпринимать. Изолирование и разделение двух миров всё же произошло. Все те, кто не смог или не захотел уходить навечно затерялись в поколениях, смешивая свою кровь с кровью маглов. Общество волшебников на Британских островах, начавшее заново создаваться приблизительно в 1200 году осталось один на один с такими проблемами, как, например, неимение систем управления, суда и законодательства. Проблемы экономики и торговли, образования, разной культуры и религии настигли всех до одного. Магическое общество развивалось медленнее не от того, что люди глупы и не хотят мизинцем пошевелить ради устранения неполадок в системе, а потому, что мир в буквальном смысле создавался с нуля. Не так много поколений сменилось за это время. Волшебный мир всё ещё прекрасно помнит то, как он один поднимался с колен после сотен лет гонений. При этом, как уже было упомянуто, были и те, кто не желал уходить из мира маглов. Некоторые из них предали свои семьи, став теми родственниками, о которых все умалчивали. Некоторые же, прожив столько веков, пусть и не в радужном, но уже ставшим родным, мире, отказывались от предложения и оставались целыми семьями. Смешиваясь с магловской, их кровь переставала быть особенной. Если первые пару поколений и были волшебниками, то последующие обладали, дай Мерлин, хоть какими-то способностями, а позже и вовсе забывая про волшебников в роду. Магическое общество не считало их предателями, разве что семьи на протяжении пары поколений, после которых память о злобных дядях, тётях и дедушках, переставала быть нужной. Но все помнили и помнят то, что магию они не выбрали. Они не помогали обустраивать новое жилище. Появлялись такие древние аристократические рода как Певерел, Пруэтт, Слизерин, Гриффиндор, Хаффлпаф, Рэйвенкло, Оливандер. Позже, ответвляясь от них пошли остальные ветви, становясь независимыми или вставая на пост Главы рода. Но вернёмся к настоящему. Смешение крови хоть и притупляет способности к магии, но убрать свою силу нельзя никак. Было и такое, что у людей, когда-то имевших в роду магов, рождались дети в браке такими же везучими, но не подозревающими о своей участи, людьми. Тогда, посредствам таких рождений, с учетом того, как много инцестов тогда было в семьях, магия накапливалась и накапливалась с каждым следующим поколением. И вот однажды, у какой-нибудь счастливой Британской пары рождается ребёнок и, о чудо, с магическими способностями. Вот этого малыша приглашают в Хогвартс и он, собрав все свои вещи, со слезами на глазах, отправляется туда. Хотя это заслуга множественных инцестов в семейном древе, но все об этом почему то умалчивают. В общем и целом, подводя итог, можно сказать, что чистокровные имеют хотя бы две причины возникновения так называемой ненависти, являющейся, на самом деле, просто выражением негодования, к маглорождённым. Первая — это отвратное отношение к всем заслугам и традициям людей, построившим мир, в котором эти самые маглокровки преспокойно живут и капают ядом в напыщенных чистокровных. Вторая же — это жалкая попытка внести свой «вклад» туда, где и без помощи обходятся прекрасно, такая например, как освобождение домовых эльфов. *** Зайдя в затхлое, пропахшее табаком и алкоголем помещение, Гарри начал рассматривать посетителей, в попытках найти знакомые лица. Не то чтобы ему кто-то помог в данный момент, но от одного вида своих родных, ему стало бы легче. К сожалению, а может, как Гарри думает сейчас, и к счастью, никого хоть немного знакомого он не увидел. Подойдя к бармену он попросил проводить его на Косую Аллею. — Не мал ли ты, парень? — Со смешинками в глазах Том взглянул на мальчика. — Нет, сэр. Моя тётя ждёт меня у Мадам Малкин для того, чтобы мне сшили новый набор мантий. Я порвал одну во время полетов… Она будет недовольна если я опоздаю, а камином я пользоваться не умею… — Актерское мастерство. Вот куда надо было отдавать этого бесёнка в детстве. Врёт как дышит, даже не смущается. — Ох, это и правда важная миссия. Ладно, пойдём, открою тебе вход на Косую. Зайдя за угол и постучав по нужным кирпичам знаменитой стены-консьержки, смысл существования которой был неизвестен наверное даже ее создателю, Том открыл проход на Аллею. — Найди свою тётю поскорее, парень, уже почти закончился обед, скоро здесь будет новая волна покупателей. Пропустив мимо ушей предупреждение бармена и лишь неопределённо махнув ему рукой для приличия, Гарри направился прямиком в Гринготтс. Идя по извилистой улице, мощённой булыжником мальчик, а точнее тридцатишестилетний мужчина в теле ребёнка, разглядывал прилавки со всевозможными товарами. Пёстрые сверкающие витрины, с выставленными в них книгами заклинаний, котлами и ингредиентами для волшебных зелий, казалось были повсюду. Витрина кафе-мороженого Флориана Фортескью, наполненная всем разнообразием реальных и не совсем вкусов лакомств. Среди всей этой неразберихи цветов, Гарри заприметил интересную надпись: «Высокоэффективные амулеты против оборотней, дементоров и инферналов». — Неплохой магазинчик, нужно будет наведаться туда, когда закончу с делами в Банке. — пробормотал Поттер, переведя взгляд на знакомый ему угол. Конечно, сейчас нельзя было увидеть здесь привычную громкую вывеску: «Всевозможные волшебные вредилки». Гарри понял, что скучал по близнецам. Он очень по ним скучал. Поттер пробыл в этом «времени» не больше половины суток и, конечно, не успел до конца осознать то, что его прошлая жизнь канула в лету. Но, несмотря на попытки сосредоточиться на текущих проблемах и их решении, Гарри размышлял. Он очнулся в теле ребёнка, потеряв семью, друзей, наставников и воспитанников. Мысли теперь тщательно анализировались, ровно также как и воспоминания. Дурсли и их издевательства с ранних лет, его работа мальчиком на побегушках и нелюбимым племянником сестры-наркоманки, погибшей в автокатастрофе вместе со своим безалаберным муженьком. Его первая поездка в зоопарк. Тот знаменательный день, когда Гарри понял, что может говорить со змеей. Он не был жестоким, но Поттера и по сей день смешил Дадли, валяющийся в вольере прекрасного пресмыкающегося. Письмо, пришедшее ему из Хогвартса. Первое письмо, адресованное лично Гарри Поттеру, мальчику, живущему в чулане под лестницей. А потом целый дождь из этих писем. После — путешествие в тот странный, неизвестно откуда взявшийся, сарай посреди шторма (Гарри все ещё не мог понять, где Дурсли нарыли такой убожественный дом). Одиннадцатый день рождения. Хагрид с тортом, и кузен с поросячьим хвостом. Тогда он узнал о магии, о мире, где он был героем. Его родители не были пьяницами. Их считали великими людьми. Путешествие на Косую Аллею, встреча с Малфоем и первая палочка. Он узнал о волшебнике, убившем его семью. Волдеморт. Тот-кого-нельзя-называть, если говорить на языке людей, что впадали в ступор только от имени этого — человеком его давно было нельзя назвать — существа. Первый учебный год в этом волшебном месте, ставшем ему домом. ГРИФФИНДОР! Тайны, друзья, куда тут без Рона и Гермионы, расследования и секреты. Философский камень и профессор Квирел с Тёмным Лордом на затылке. И понеслось… Второй год. Каменеющие студенты, страх за Гермиону, опять тайны и расследования. Голос, мучительный и устрашающий, сводящий с ума. Тайная комната, умирающая Джинни, борьба с Василиском и близкая смерть от его яда. Феникс, спасение, слава. Третий год, пожалуй один из самых счастливых за его обучение. Тётка Мардж со своими проклятыми собаками. «Милый, иди попей брэнди! Брэнди, брэнди, брэнди, брэнди…» Сбежавший преступник, который за ним охотится. Дементоры — и в поезде, и в школе — окружавшие его целый чёртов год. Кутерьма с Сириусом и, в конце концов, счастье. Четвёртый год мог стать лучшим из его подборки приключений, но участие в Турнире Трёх Волшебников всё омрачило. Предательство друга, смерть Диггори и отвратный Святочный Бал. Возрождение злейшего врага и паника, паника, паника. Пятый год, когда он был обвинён — уже второй раз, между прочим — в использовании магии вне школы. Суд, неправильное время, Великий Дамблдор, спасающий его задницу, в очередной раз. Орден Феникса, та ещё ересь кстати, обида на друзей и дальше по списку. Последние года смешиваются в один. Смерть Дамблдора. Принц-Полукровка, горящая хижина, побег. Скитание по лесам, в поисках крестражей. И опять паника, смешанная со страхом и скорбью. Не могло же все то, что с ним происходило, быть просто сном. Или могло? Сейчас, проворачивая все эти события в голове, он думал, что лучше бы и правда все оказалось дурным сном. Да, несомненно они победили, но цена, которую они заплатили за этот неустойчивый порядок, явно была без скидок. У него была любимая всем сердцем Джинни, его прекрасная, любящая жена. Дети — Альбус, Джеймс и Лили — его ненаглядная ребятня. Он любил их, всем сердцем любил. Но от этого он, к сожалению, не переставал понимать, что их счастье слишком дорого обошлось. От этих рассуждений голова гудела. Все здесь напоминало о прошлом, но было таким чужим. Идя по Аллее, Гарри, погружённый в раздумья скользил глазами по вывескам, уже не различая и не узнавая их. Пару лавок он все-таки заприметил. «Аптека Мелпеппера», «Всё для квиддича», «Волшебное оборудование для умников», Лавка Олливандера и, разумеется, «Флориш и Блоттс» были здесь, занимая своё законное место. Пройдя все магазины, попутно стараясь никого не задеть, Гарри наконец подходил к Банку. Перед ним стояло белоснежное здание, возвышающееся над маленькими магазинчиками. У отполированных до блеска бронзовых дверей в алой с золотым униформе стоял гоблин. Поднимаясь по белым каменным ступеням, Гарри вспоминал все то, что видел здесь. Похищение крестража из сейфа тётушки Беллатрис, в сравнении с которой Петунья становилась святой. Побег отсюда на драконе и последующая массовая разруха. Преследования. Страх. Борьба за жизнь. Что ж, видно не все воспоминания отсюда наполнены таким же неподдельным счастьем, как память о первом посещении этого места. Пришло время входить. За бронзовыми дверями находится помещение со вторыми дверями, на этот раз серебряными. На них были выгравированы строки: Входи, незнакомец, но не забудь, Что у жадности грешная суть, Кто не любит работать, но любит брать, Дорого платит — и это надо знать. Если пришёл за чужим ты сюда, Отсюда тебе не уйти никогда! Зайдя в огромный мраморный холл, Гарри огляделся. Гоблины работают за высокой стойкой. Возле каждого лежат огромные банковские книги. Одни что-то пишут, другие взвешивают драгоценные камни, третьи проверяют подлинность поступивших в банк золотых монет. Отсюда в разные стороны ведёт большое количество дверей, через которые некоторые из клерков проводят посетителей. Направляясь к центру мощёной стойки, парень пытался сосредоточится на формулировке своих просьб. — Пусть ваше золото течёт рекой, а головы ваших врагов падают к вашим ногам, господин Лизуир. — Неспешно произнёс Гарри. — Доброе утро, мистер. — Гоблин взглянул на него, будто пытаясь рассмотреть что-то в его глазах. — Поттер, сэр. Гарри Поттер. — Он усмехнулся про себя, надеясь, что никто из тех высокопоставленных снобов, бродивших за его спиной, не слышал имени. — Что ж, доброе утро, мистер Поттер. — Настала очередь Лизуира усмехаться, только сейчас уже вполне слышимо. — Я хотел бы встретиться со своим поверенным, господин Лизуир. — Тогда пройдемте, молодой человек. — Смешинки все не отступали, а Гарри, вместо того, чтобы обидеться начал тихонько фыркать. Пройдя через коридор они оказались в неплохо обустроенном кабинете, где прямо перед ними, за столом с огромными кипами бумаг, сидел гоблин, задумчиво глядя в какие-то документы. — Доброе утро, господин Глореиз. Мистер Поттер, наследник рода Поттер, просил встречи с вами. — Уважение в тоне сопровождающего о многом говорило. — Доброе, мистер Лизуир. Здравствуйте, Наследник Поттер. Я ждал вас, но, право, не думал, что вы придёте так скоро. — Удивление на секунду проскочило в голосе поверенного. — На то есть свои причины, господин Глореиз. Думаю у меня появилось слишком много вопросов для того, чтобы откладывать появление здесь. — Угроза? Нет, это была не она, просто интерес к делам рода, конечно. — Вот оно что… Тогда не смею задерживать наш с вами разговор, чувствую он будет весьма интересным для обеих сторон. — Не сомневаюсь в этом, господин Глореиз. — Косой, мимолетно брошенный взгляд на сопровождающего Гарри Лизуира, послужил сигналом гоблину, сидящему за столом. — Благодарю за помощь, Лизуир, ты свободен. Поспешно вышедший из кабинета гоблин испуганно выдохнул, закрывая дверь. Весьма, весьма интересно… Даже у гоблинов существует своя иерархия…