Безумие – это неправильно

I’m alive Or just exist? Nothing compares To feeling of needs Such moral sadist Repent to me Cos this affection Is temporary

Pathetic — society

***

      Время уже близилось к обеду, а кудрявый всё ещё ворочается в кровати. Вставать совсем не хочется. Он пытается найти более-менее удобную позу для продолжения сна. Неосторожные движения отзывались болью в спине и во всём теле, напоминая о вчерашней взбучке. Вару с недовольным стоном откидывает одеяло подальше. В комнате он кроме себя никого не обнаружил, зато по ту сторону двери клоны что-то бурно обсуждали, не умолкая ни на секунду. Зелёнке было плевать на это.       Странно, почему его никто не разбудил? Обычно Куромаку приходит к Пиковому и криками заставляет его поднять свою тушку с кровати. Конечно же, на сонные протесты валета он начинает устраивать лекции о правильном режиме и вреде ночного сидения в телефоне. Вот гад! Это ещё при том, что телефон ему никто не доверял. Ну что за несправедливость? Ну да, писать от лица Федьки гадости не самый лучший поступок, но все мы не без греха! Он точно не хотел, чтобы его одноклассница по имени Вика объявляла создателю бойкот. Хотя, возможно, и хотел, она не нравилась его величеству.       Вару совсем не видел выгоды в дружбе с ДЕВЧОНКОЙ! А если они потом поженятся и заведут маленьких Фёдорят? Фу! В общем, после этого случая, Нечитайло ещё неделю покупал ей булочки в столовке, а на телефон установил сложный двенадцатизначный пароль, который знал только Феликс. Сразу видно, кто у него любимчик. Итак, выходит, если принять во внимание все известные факты... ВСЁ, О ЧЁМ ВЕЧНО ТАЛДЫЧИТ КУРИЛКА — ЛОЖЬ И КЛЕВЕТА! Ему просто нравится поднимать всех ни свет ни заря и обвинять бедного тролля в том, чего он не совершал. И всё же, почему именно сегодня он не докопался? Не сказать, что эти изменения не были Вару в радость, но всё это казалось дико подозрительным...       Желание подкрепиться чем-нибудь всё-таки заставило клона выйти из спальни. Никто не обратил внимания на валета, потому что все накинулись на пришедшего домой Куромаку.       — Что с ним? Всё хорошо? Умоляю, скажи, что всё хорошо!!! — беспокойно метался Феликс.       — Он жив. Его положили в реанимацию, но сейчас его перевели во вторую психиатрическую клинику. Его хотят поставить на учёт, но... — парень глубоко вздохнул. — Хочу напомнить, мы появились из ниоткуда и у нас нет никаких документов. Мне задавали вопросы о том, кем я ему прихожусь и где наши законные представители. Я придумал правдоподобное оправдание, но к Зонтику меня не пустили. Персонал будет говорить только с его родителями. В лучшем случае, в ближайшее время мы точно не сможем увидеть Зонтика, если, конечно, мы не привлечём внимания правоохранительных органов, — спокойно объяснил Король Треф. — Я не знаю, что делать... — отчаянно проговорил Куромаку, закрыв лицо руками.       — Чего это мы плачем? А? СССР развалился? Опять? — появившийся очкарик ехидно засмеялся.       — А вот и виновник торжества... — пробормотал Ромео, стоящий рядом.       — ВАРУ! КАКАЯ ТЫ ТВАРЬ! ТЫ САМЫЙ МЕРЗКИЙ ЧЕЛОВЕК, КОТОРОГО Я КОГДА-ЛИБО ВСТРЕЧАЛ! — начал орать валет Черви. Он проснулся сегодня в прекрасном настроении, а потом Фёдор рассказал ему шокирующую новость о его лучшем друге. Парнишка тут же поменялся в лице. «Нет... НЕТ-НЕТ-НЕТ! Не может быть...» Может. Отрицание сменилось гневом. И сейчас он готов его выпустить.       — Спасибо? Хи-хи. Я ж вроде сегодня ещё ничего натворить не успел... Но всё равно спасибо! Аж настроение поднялось, — ответил Вару с обманчивым злорадством. На деле он был обеспокоен сложившейся ситуацией, он действительно не припоминал, что делал какую-нибудь подлянку за последние полдня. Это очень напрягало. Ничего не понимая, парень попробовал осмотреться, чтоб понять настроение остальных клонов. Все глядели на него. Вару мог бы понять, если б в чужих глазах читались привычные злоба и раздражение. Их не было. Ромео, Куромаку, Феликс, да даже Данте с Габриэлем смотрели на него с разочарованием. Если б на него таким же пустым взглядом посмотрел Пик, он бы окончательно потерялся в своей беспомощности.       — ЗАТКНИСЬ!!! ТЫ ДАЖЕ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ ЧТО ТЫ НАТВОРИЛ!!! ЗОНТИК ЧУТЬ НЕ ВСКРЫЛСЯ!!! ЕСЛИ БЫ ЕГО НАШЛИ ЧУТЬ ПОЗЖЕ, ОН БЫ НЕ ВЫЖИЛ!!! ДОВОЛЕН?! ТЫ СВОЕГО ДОБИЛСЯ!!! — Виновность зелёнки была для Четвёртого очевидной, он хотел прибить тролля на месте, а его раздражающее лицо принимало всё более счастливое выражение, отчего блондин взбесился ещё больше.       — Ясно. Пх. А я-то тут при чём? — выпалил Пиковый и тут же мысленно дал себе пощёчину. Понятно, при чём. Жертва не выдержала его гнёта и выпилилась. Пятый знал, что это когда-нибудь произойдет, и одновременно боялся этого, ведь тогда ему точно пиздец. И это «тогда» наступит прямо сейчас, Вару это в полной мере осознавал. Единственное что ему оставалось — это держаться до последнего.       — ПРИ ТОМ, ЧТО ТЫ, БЛЯТЬ, ПРИ МНЕ ВЧЕРА СКАЗАЛ ЕМУ УБИТЬСЯ!!!       Вот и оно...       — Ой, я уже забыл, ха-ха-ха... — Тролль постепенно отходит назад, чтоб увеличить расстояние между ним и остальными клонами. — И он действительно это сделал? Лошпедище! Что ж, очень жаль, что я упустил шанс побаловаться с этой марионеткой, выполняющей все мои приказы.       — Вару, я на тебя не злюсь, ты можешь мне довериться. Не волнуйся, я помогу, — вмешался в разговор Данте. Ему очень не нравится то, к чему все идёт, и он даже готов приврать о своих чувствах на этот счёт, лишь бы все успокоились.       — Нахуй мне твоя помощь? Я точно знаю, что не виноват в том, что у этого нытика что-то в мозгу щёлкнуло.       — Да даже если он сделал это по какой-нибудь другой причине, ты к этому всё равно причастен. Ты издевался над ним каждый день, двадцать четыре на семь. Ты уже просто перешёл все границы и довёл человека до попытки самоубийства!       — Феликс, не забывай мыслить позитивно. Что нас не убивает — делает нас сильнее! Зонтик жив, с ним всё в порядке, а остальное не важно. Как сказал Альберт Эйнштейн. Никакую проблему нельзя решить на том же уровне, на котором она возникла. — Красноволосый не оставляет попыток сгладить ситуацию, но понимает, что у него это не выходит. Плохо. Слишком плохо. Он хочет поставить мир на паузу здесь и сейчас, чтобы хорошенько всё обдумать, но, к сожалению, такими способностями он не обладает.       — Ох, я сейчас решу эту проблему. — Четвёртый уверенной походкой приближается к отступающему провокатору. — Точнее не решу, а блять, порешаю. — Блондин закатывает рукава своего свитера и сжимает руки в кулаки.       — Пук-пук, перешёл фсе гланицы, щас порешаю, ме-ме-ме-ме... — передразнивает тролль Червового, продолжая пятиться назад. Ещё чуть-чуть, и он прижмётся к двери в комнату Пика. Вару молится, чтоб его Король был где-нибудь в другом месте, иначе ему точно несдобровать. — Ну ладно, в следующий раз скажу резать вдоль, чтоб уж наверняка.       Дверь в дальнюю комнату распахнулась, оттуда вышел разъяренный король. Очкарик заметно вздрагивает от испуга. Ему хватило того, что его чуть не пришибло, а стой он чуть ближе... Теперь скрывать поступившую панику было бесполезно. Стоя спиной к рогатому, он чувствует его злобу. Да и увидев, что весь гнев Феликса испарился, пятый убеждается в том, что рожа сейчас у Пика жуткая. Парню дают увесистый подзатыльник, от которого он на пару секунд теряет равновесие. Валет решает встретить судьбу лицом к свирепой морде и разворачивается к фиолетовому.       Дальше — тупая боль в области носа и фонтан крови. Кудрявый взвизгивает. Не успев ничего сделать, он получил сильный удар в спину и встретился лицом с ближайшей стеной. «Мог бы и понежнее, ничего ещё не прошло...» Лбом клон ударился не так сильно, как хотел бы того его экзекутор.       — Кха-а...       Все взгляды устремлены на бессильно стонущего Вару, который сползает по стенке, размазывая на обоях свою кровь. Он тяжело глотает ртом воздух, царапая стену. Никто даже не шелохнулся, а его Король испепеляет зелёнку взглядом. Повисла напряжённая тишина. Как унизительно. Пусть Пик его хоть убьёт, но только когда они будут наедине. Не при всех. Теперь все клоны увидели, что с ним можно обращаться как с котёнком, сходившим мимо лотка. В его мыслях они все смотрят и злорадствуют... На деле же большинство просто оцепенело от страха и шока, но тролль об этом не имеет представления. Ему слишком стыдно. Парень пытается стереть кровь с лица, но только перемазывает в ней руки.       — Вару, ты тоже ешь варенье? — Габриэль, всё это время молчаливо наблюдавший за перепалкой клонов, делает пару шажков в сторону Пиковых.       — На место, — остановил эльфа лидер. Возможно, он хотел сказать что-то другое, но эта фраза вырвалась сама собой. Она, как ни странно, подействовала, и бубновый валет спрятался за своего короля, но вызвала усмешку у зеленоволосого. Восьмой пинает подрагивающую тушку, снова слабее, чем хотелось бы, но это не мешает ей схватиться за ушибленный бок. — Я... Я сколько раз говорил тебе вести себя нормально? Сколько раз предупреждал?       В ответ смешок, перемешанный со всхлипом. Вару совсем не устраивало такое положение. Он с хрипом поднимается на ноги, опираясь на стену. Подтирает кровь и слизывает её со своих пальцев. Наконец он может рассмотреть лица зрителей. Побледневший Феликс, кажется, готов был проблеваться, с лица Серого Кардинала исчезла эта приевшаяся маска безразличия, Данте закрывает глаза Габриэлю, а Ромео смотрит куда-то в пустоту. Пятый, не смотря на то, что его ударили и впечатали в стену, продолжает улыбаться и смотреть на своего Короля, который из последних сил сдерживается. Снова облизывает руку, покрытую солёной алой жидкостью и бодро выдаёт:       — Пошёл на хуй!       Кудрявый рванул с места. Хватает свой любимый рюкзак с рисунками конопли, забытый им вчера утром у входной двери, когда тролль доставал из него снаряжение для будущего пранка. Выбегает из квартиры, а после из дома.

***

      Куда же очкарик направится? Туда, где сейчас находится единственный клон, который не видел своими глазами этой бойни, но непосредственно являлся её причиной. Вару бежал со скоростью псины, жующей мусор с улицы, который у неё пытается отобрать заботливый хозяин. Память у зелёнки была хорошей, он хорошо помнил слова сероволосого.       «Психиатричка номер два... Надо стереть с себя весь этот томатный сок, а то они меня за пациента примут», — думал Вару, а потом встал как вкопанный. Он никогда не слышал об этой больнице и, конечно же, не знал, где она находится. Да и если бы он знал, он всё равно не попал бы к Зонту, ведь даже Король Треф не смог добиться того, чтоб его впустили. Битый час Пиковый разгуливал в одной футболке и шортах в холодную мартовскую погоду, но зато у него была с собой марлевая масочка, на случай «весеннего обострения», которая отлично скрывала окровавленную мордашку пятого.       Наконец-то, подойдя к прохожему, он узнаёт дорогу до больницы. Она была не близкой, а парень уже начинал подмерзать. Но о том чтоб вернуться домой сейчас и речи быть не могло. Поэтому, собравшись с мыслями, коих у валета было очень много, он пошёл подсказанной ему дорогой. Зеленоволосый хотел незаметно прошмышнуть в здание, но его почти сразу же заметили. Тогда трикстер применил все свои навыки актерского мастерства, снял маску, и начал хныкать, что кажется, случайно сломал себе нос. Позже он заикаясь рассказывал осматривающему его врачу о том, как он запаниковал и прибежал сюда, потому что живёт прямо напротив. Затем выслушивал лекции этой пожилой дамы о том, что это психиатрическая больница, а не травмпункт и что вообще-то он отнимает её обеденное время. А когда Вару начал ржать с фразы: «Ну вот что за поколение неженок нынче уродилось?», его и вовсе выгнали за дверь кабинета.       Отлично, можно прогуляться до второго этажа. Плана по нахождению тряпки у него не было. Он приоткрывал двери в каждую палату и, не находя там клона, очень тихо удалялся к следующей. Наконец, он заглядывает в нужную комнату. Бирюзововолосый сидел на кровати и пялился в стену. Чувство вины захватывало полностью. Оно сильно давило на грудь и заставляло сердце разрываться на мелкие кусочки. Первой мыслью когда он понял, что ещё жив, было: «Какой я ужасный... Не смог даже нормально умереть». Теперь он прокручивает в голове сотню разных сценариев будущего. Шестой опять представлял реакцию остальных на свою смерть. Неудачную смерть. Если им доведётся поговорить, то разговор будет явно не из приятных, ведь он надолго испортил всем настроение. Всем было бы безразлично жив он или нет, самым трудным было бы избавляться от тела, если, конечно, его нельзя было поместить в карточный мир. Этот вариант парень тоже допускал. Тогда у клонов и лишних хлопот бы не было.       Но он выжил. И теперь его так просто отсюда не вытащить. Опять тряпка всё испортила. Трефовый был так погружён в свои мысли, теребя край своей серой футболки, что не заметил пришедшего гостя.       — Зонтик, — шепнул Вару и прошёл в палату, закрывая дверь. — Понравилось на том свете? — опять эта мерзкая улыбка.       Парнишка вздрогнул от неожиданности, а когда развернулся и заметил Вару и вовсе запаниковал. «Нет-нет, пожалуйста, не сейчас!» Он смотрел на очкарика испуганными глазами. Оцепенел. Пиковый начал приближаться к суициднику-неудачнику, который начал отодвигаться назад.       — Чего воды в рот набрал, тряпка? Я вроде бы вопрос задал.       — Как ты тут оказался?! — выкрикнул трефовый, но ему тут же закрыли рот.       — Не ори, блять, сейчас все сюда сбегутся... — просипел кудрявый. — Знал бы ты, чего мне стоило сюда проникнуть. Сука, ещё раз ты так сделаешь...       Действительно, клон выглядел потрёпанным. Из носа торчала окровавленная вата, волосы были взлохмаченны, а сам зелёнка одет явно не по погоде. Странно. Похоже у него не было времени даже собраться. После минуты молчания и игры в гляделки, пятый всё-таки даёт оппоненту возможность разговаривать.       — Прости...       Вару садится на край кровати, боком к вжавшемуся в спинку кровати Зонту.       — Ну и как у тебя дела? Живой?       — Вроде да...       — Жаль. Ты настолько тупой, что даже не догадался, что резать надо вдоль, а не поперёк. Попробуй в следующий раз.       — Ладно, прости, что так получилось. Эмм... А... Клоны что-нибудь говорили об этом?       — Ну... Если честно, то я почти ничего не услышал. Курилка плачет, а этот псих, с волосами цвета пресной мочи, совсем с катушек съехал. Втащить мне хотел. Остальные просто стояли как зомби, этот тупица Габриэль даже не понял, что произошло. А Пикуша... М-м-м... Это отдельная песня. В общем, равнодушным никто не остался, ты сто проц отхватишь по полной, даже не сомневайся!!!       — Какой же я придурок...       — Хе-хе, это слабо сказано, — утвердил тролль и отвернулся от распускающего нюни валета.       Следующие несколько минут они провели молча, думая каждый о своем. Тишину первым, как ни странно, нарушил Вару. Сжав руки в кулаки и стиснув зубы, он выдавил из себя тихое: «Прости».       — Что? — парень думал, что ему послышалось.       — Прости, — сказал Пиковый уже чуть громче. Всё так же не поворачиваясь к собеседнику. — Я не думал, что ты действительно это сделаешь, — продолжил клон, рвано выдохнув. Было понятно, что он вот-вот заплачет, но изо всех сил сдерживается. — Я не хотел. — Зеленоволосый запнулся то ли от того, что его гордость не позволяла ему вот так унижаться перед тряпкой, то ли от подкатившего к горлу кома с примесью чувства вины. «Что за херня?!» Валет не ожидал, что извиняться, возможно, впервые в жизни, будет так сложно. — Мне правда совсем не хочется, чтобы ты умирал. Прости. — Пятый встал, с целью поскорее убраться отсюда и не выставлять себя плаксой перед Зонтиком, но последний его остановил. Немного шокированный таким развитием событий, клон положил свободную от бинтов руку на подрагивающее плечо. — Отойди. — Тролль прикусил губу и закрыл лицо руками. «Сука...»       — Нет. — Голубоволосый посадил очкарика на место. Садится рядом. Обнимает. И Вару сдаётся. Обнимает в ответ.       Теперь он бесконтрольно рыдает, уперевшись очками в грудь шестого, что, конечно вызывало у того дискомфорт, но он не шевелился. Трефовый боялся даже вздохнуть, пока пиковый пропускал через себя всю боль прошедшего дня, обиду на Пика и вину перед Зонтиком.       — Блять, суицид не выход, ты мог что угодно сделать. Хоть как-то отомстить или ещё чего... — сквозь всхлипы бормотал кудрявый.       — Всё в порядке, ты был не единственной причиной, — всё-таки подал голос растерянный парнишка.       — Долбаёб! Ты думаешь, мне щас как-то полегчать от этого должно?       — Извини.       — Просто заткнись.       Валет действительно не знал, как себя вести в такой ситуации, он не знал, что говорить, и, окончательно убедившись в том, что в поддержке он не силён, решает просто помолчать. Позже, набравшись смелости, он еле ощутимо гладит зелёную голову. Резко отрицательной реакции не последовало, поэтому клон бережно перебирает жёсткие как солома волнистые волосы. Для тролля такие действия показались странными, но неожиданно приятными. Вдоволь извинившись и наревевшись, он наконец затих.       — Уф... Башка раскалывается. — Вару поднимается с уже вымотанного Зонта и трет переносицу. — Хреново, ставлю ноль из десяти. — Отворачивается от шестого и, кажется, вытирает влажные от слёз глаза. — Ладно, однёрочку могу натянуть, за то, что погладил.       — Салфетку? — предложил голубоглазый, протягивая пачку.       — Угу. — валет Пик берет одну салфетку и случайно высмаркивает окровавленную ватку, о существовании которой он давно позабыл. — Бля. — Клон выбрасывает уже ненужную вещь в мусорку, переполненную точно такими же произведениями искусства. — И как ты живёшь, вечно ноя? Пиздец просто. — Вару берёт ещё одну салфетку и снова отворачивается. Немного подышав на стекла очков, чтоб они запотели, протирает их и кидает в сторону шокированного Зонтика. — На! Считай это примерительным подарком.       — А ты?       — У меня ещё есть. Ну, должны быть. — Уже не очкарик полез в рюкзак за другими очками, когда валету Треф пришла в голову ненормальная идея, от которой он сам ужаснулся.       Он делает вид, что теряет равновесие и падает на пол, больно ударяясь задницей. Зелёнка рефлекторно повернулся к источнику шума. Они встретились взглядами. Забавно то, что они оба вздрогнули, как и то, что у обоих глаза выглядели покрасневшими после недавних истерик.       — Ты ахуел? — просипел пятый, зажмурившись. — Если хоть кто-то узнает об этом... Блять. Если ты хоть раз упомянешь о чём-то, что произошло в этой комнате, я тебе жить спокойно не дам. И умереть тоже не дам, даже не думай, — пригрозил тролль.       — Я не специально!!! Хотя, специально. Мне просто интересно стало и я... Я не должен был этого делать, извини! Никому ничего не скажу, прости, пожалуйста, — залепетал Голубой Зонт, понимая, что это всё не пустые угрозы.       — О боже... Всё, спокойно. Скажи хотя бы, какие они.       — Обычные, зелёные. — Тряпка попытался ответить без дрожи в голосе. Не получилось.       — Хм. Ясно, я даже немного разочарован, — спокойно ответил Вару, а потом предстал перед «едой для тролля» в своем новом образе. На самом деле эти очки почти не отличались от предыдущих, разве что были немного темнее. — Ну, как тебе? Готовлюсь к летнему сезону. И плевать, что на улице минус два, весна же!       — Модно!       — Хочешь тоже быть модным? Я не шутил. Очки твои. Примерь.       Шестой послушался. Бывало такое, что он задавался вопросом «А как он в них видит?», но он никогда его не задавал, из-за страха быть обсмеянным. Теперь у него есть возможность взглянуть на это своими голубыми глазками. — Ой. Всё зелёное. Ничего себе. — Клон с интересом осматривает всё вокруг себя, потом его взгляд останавливается на тролле. — А ты совсем не изменился.       — Ты думал, я со стеной сольюсь?       — Нет. Я думал, это как Фёдор X9, только зелёный X2. — Услышав тихий смешок, Зонтик не смог сдержать улыбку. Мысль о том, что он смешно пошутил, была ему в радость. — Мы теперь близнецы.       — Одно лицо. Вару X2, — со своей шутки валет посмеялся уже чуть громче, хотя она явно уступала предыдущей.       — Тебе б камуфляж примерить и на травке полежать, будешь хамелеоном.       — Я ж цвет не меняю. В отличие от тебя, когда тебя в краску опустишь. — Пиковый начал угорать, но потом осёкся. — Чёрт, забыл. Я случайно, Зонтик, эй! — пятый пощёлкал пальцами перед носом поникшего бирюзововолосого. — Ты ничего плохого не сказал, всё нормально, окей? Потом как-нибудь использую это, чтоб от клонов спрятаться. — парень на секунду задумался. — Слу-у-ушай! Раз уж я был не единственной причиной, то как звали другую причину? Расскажешь?       — Я не особо хочу говорить об этом. — Сейчас трефовый не в принципе не хотел говорить, тем более с Вару.       — Это моя единственная надежда на спасение. Ну расскажи-и-и-и-и...       — Это слишком личная информация.       — Да ты издеваешься? Ладно, допустим, я от тебя отстану. Потом приду домой. Дома меня будет поджидать шайка разъяренных клонов с ремнём, скалкой, сковородкой и гранатомётом Т.Е.Б.Е.П.И.З.Д.А-3000. Если они чего похуже не придумали, пока я тут перед тобой распинаюсь. И что прикажешь делать?       — Ну... Э...       — Ой, ребят, я перед Зонтиком извинился! — невинно проговорил Вару, изображая будущий разговор. — И чё? — нарочно грубо ответил сам себе тролль. — Хдыщ... — парень комично изобразил удар, — васаби!!! В таком случае, я выберу вообще не возвращаться и провести бомжуя на улице ближайшее... Хм-м-м-м. Всегда!       — Так что всё-таки произошло?       — Я тебе уже всё рассказал. Ну да, я же ебаный волнистый попугай, повторю ещё раз, — не скрывая раздражения, ответил пятый. — Просыпаюсь, иду к этому стаду, там Куромаку плачет, Феликс кулаками размахивает, у остальных глаза тупые, Данте ещё что-то про доверие затирает; потом Пик пришёл, вообще весело стало. Всей оравой твоё самоубийство праздновали!       — А кровь откуда?       — Побочка. Я мефа нанюхался. — Очевидный сарказм. — Так нанюхался, что даже поесть не успел, сразу к тебе побежал, пока отходняк не словил. Не задавай тупых вопросов...       — Мне жаль. Я на самом деле думал, что все забьют на меня, и не ожидал такого. — Всё ещё грустный Шестой решил, что постарается поменьше обижаться, ему было действительно жаль. Он мог представить себя на месте зелёнки и понять его, не полностью, конечно, может, частично. Такого чувства, как ненависть к кому-то, кроме себя, он вовсе никогда не испытывал. Голубой Зонт станет терпимее к кустику, потому что видит, что он изо всех сил старается сделать то же самое.       — Ничего, зато аргумент, чтоб в больницу попасть, железный, — на этот раз улыбается по-другому. Натянуто.       — Ты не хочешь есть? У меня печеньки есть, можешь хоть все взять! — клон с улыбкой достает миску с печеньем с шоколадной крошкой, надеясь, что хоть чем-то ему поможет.       — Чё, прям все отдаёшь? Ладно, они мне ещё понадобятся. — Кудрявый бесцеремонно сгребает себе в сумку все вкусняхи.       — Можешь потом связаться со мной по возможности? Хочется знать, в порядке ли ты.       — Нашёл за кого беспокоиться... Мне тебе письма голубиной почтой отправлять? Или… Давай я тебе хуй мелками под окном нарисую, будет условный знак.       — Договорились.       Пока тролль жевал предоставленную ему еду, валеты плавно перешли на тему любимого хавчика. Они сошлись на том, что чеснок лучше, чем лук, но когда дело дошло до выбора любимой лапши, Вару топил за Роллтон, а Зонтик считал, что Доширак и Роллтон по-своему хороши. Пиковый назвал его слабаком, пытающимся усидеть на двух стульях, чтоб никого не обидеть, и сказал, что ему пора бы уже научиться определяться. Потом, заметив крупицу обиды на чужом лице, не без раздражения извинился и принял тот факт, что ему может нравиться всё что угодно. Тогда Трефовый заставил свою не единственную причину суицида сцепиться с ним мизинцами и проговорил детскую считалочку-мирилку в манере Феликса. Кустик в середине процесса начал задыхаться от смеха, потому что представил, как это выглядит со стороны. От былой злости не осталось и следа.       — Кстати-и-и. Тебя балуют! И я сейчас не о печеньках, — проговорил зелёнка с набитым ртом. — Странно, что тебя не скрутили в смирительную рубашку. Ты ж можешь головой о стену побиться или салфетками поперхнуться, чтоб добить себя.       — Не знаю, даже не думал об этом, но посмотри в окно. Видишь ручку?       — Нет. — Откусывает ещё кусок.       — Вот именно. Откуда им знать, что я захочу именно скинуться?       — Бля, а я-то думал, что можно будет через окно вылезти... Хорошо, придется снова воображать себя черепашкой-ниндзя, чтоб не спалиться.       — Ха-ха-ха! — тепло рассмеялся Трефовый. Тогда-то Вару и поймал себя на мысли, что последние две недели не слышал этот смех. Он был редким, но искренним и живым. Вот этого искреннего и живого он очень давно не наблюдал.       Из размышлений его вывел неудачно зашедший врач. Валет пулей вылетел из палаты, а затем и из больницы, ни на секунду не оглядываясь.

***

      Весь школьный день Фёдор провёл как на иголках. Он изо всех сил старался не выдать своей нервозности, но его внимательная подруга всё-таки заметила перемены в поведении парня. Не то чтобы она удивилась, её одноклассник часто вёл себя очень странно, но подойти и спросить его об этом она всё же решилась.       — Ты сегодня какой-то нервный, Федь, что произошло? — спросила девочка, накручивая свои блондинистые волосы на палец.       — Ничего, всё в полном порядке! — непринужденно ответил создатель.       — Ты всегда так говоришь, но я же вижу, что с тобой что-то не так. Если поделишься, тебе обязательно полегчает и я постараюсь тебе помочь! — продолжила Вика, выходя из школы вслед за другом.       — Не переживай, я просто очень спешу.       — Ну ладно... Пока!       — До завтра!       Шатен быстро вернулся домой, в котором творился полный хаос. Он застал клонов кричащими на Данте за то, что он пытается их успокоить, хотя красноволосый сам отнюдь не выглядел расслабленным. Парень попытался переключить их внимание на себя, спросив, что произошло в его отсутствие. Куромаку рассказал ему всё от начала до конца, не забыв упомянуть перепалку Пиковых. Фиолетовый заперся у себя в комнате, чему все были рады, ведь кто-то ещё мог попасть под его горячую руку. Второй попросил создателя переместить Зонтика в карточный мир, чтобы потом можно было появить его дома. Идея была неплохой, но карты Пик хранил у себя во избежании предательства Нечитайло.       После долгих уговоров Король отдал Фёдору карты Шестого и Пятого клонов, ведь местоположение последнего было не известно, как и то, вернётся ли он вообще.       Осуществить задуманное они не успели, ведь телефон Фёдора трещал от настойчивых звонков. На дисплее отображался контакт «не бери трубку.». Создатель сообщил остальным, что ему надо отлучиться, и, закрывшись в уборной, принял звонок...       — Алё. Хватит мне названивать, мы же вроде договорились, что больше не знаем друг друга. — На том конце линии послышался сердитый выдох.       — Может, ты прекратишь выёбываться хоть на секунду? — бросил грубым голосом неизвестный. — Я бы ни за что не стал звонить тебе просто так, но теперь ты — моя головная боль на ближайшие четыре года, а знаешь, почему? Потому что наша мать умерла полчаса назад в больнице. Она попала в аварию, когда ехала навестить ТЕБЯ! Вот и живи теперь с этим, любимый маменькин сынок... Пока. — Наконец высказав всё, абонент сбросил звонок.       Никогда в жизни Фёдор так не кричал. Он сполз по стенке, упёрся лбом в свои колени и просто орал. Денёк и так был не из лучших, а теперь он и вовсе стал ужасным. Звонок от брата, с которым они были в натянутых отношениях, и так не сулил ничего хорошего, но такая новость не могла не сказаться на создателе. Теперь он совсем один. То есть нет, не один. С шайкой вечно мешающих клонов, которых он создал по глупости, и ненавидящим его старшим Нечитайло. Его любящей и понимающей матери больше нет. Он больше никогда не увидит её добрых глаз, не услышит её мягкий голос, ласково зовущий его по имени. Если б он только знал, что всё так получится, никогда бы не допустил их разлуки...       Стук в дверь. Феликс интересуется его состоянием. Увидев создателя своими глазами, блондин охает.       — Я не успел попрощаться с мамой... — невнятно промычал парнишка и ушёл в спальню, попросив не беспокоить его.       Просьба не была выполнена, вскоре пришёл Бубновый Король, на которого посыпалась туча оскорблений. Он молча протянул Фёдору кружку чая с секретным ингредиентом, а именно валерьянкой, и покинул горюющего парня.       У него на сегодня запланировано ещё одно дело. Когда на улице уже начинало темнеть, сборник цитат надел куртку Фёдора и вышел на улицу. Надо найти Вару.

***

      Остаток дня зеленоволосый провел, шляясь по улице и заходя в рандомные магазины, чтоб погреться. К вечеру Вару зашёл в подъезд какой-то многоэтажки, притворившись джентльменом и придержав дверь для впустившей его старушки. Отогрев свои лапки, клон начал думать, чем же себя занять. Решение пришло само собой, когда он запнулся об свой же рюкзак с коноплёй, ходя из угла в угол.       — Всем привет, вы на канале «Король Вару» и сейчас я покажу вам, что же я ношу в своей сумочЬке, — начал Пиковый, изображая популярных ютуберов. — Для начала, о том, откуда у меня появилась эта замечательная вещица. Я её спиздил на рынке. Этот таджик был медленнее мыслительных способностей Габри-недоумка. Итак. — Валет открывает маленький карман. — Здесь хранится мой завтрак, обед и ужин на ближайшие два дня. Шоколадные печеньки! И похуй, что я ненавижу шоколад. Даже самая приторно-сладкая параша будет казаться деликатесом, если тебе попросту больше нечего жрать. — Не найдя там больше ничего интересного, кудрявый растегивает ещё одну молнию. — А вот в этом отделе я храню весь свой арсенал тролля! Третья пара зелёных очков, зелёная краска в жестяной банке, зелёная краска в баллончике, зелёная гуашь, зелёная краска, в тюбике из-под зубной пасты. На особый случай, хе-хе. — Тролль зловеще потирает ладошки. — Да, к сожалению, она ещё не использовалась, но всё ещё впереди! Наверное... — кустик вздыхает, звук отражается эхом в тишине подъезда. — Чем я вообще занимаюсь?       Эта идея оказалась глупее, чем он себе представлял. Очкарик выходит на общий балкон, надеясь, что какие-нибудь пьяницы устроили драку и ему будет за чем понаблюдать. Улицы были пусты, лишь одна фигура бродила по улице. В ней он узнал Третьего клона, который, очевидно, искал его. Зелёнка пригнулся, чтоб его случайно не заметили. Через какое-то время до него начали доноситься слова Данте.       — Вару, я знаю, ты где-то здесь. Вернись домой, пожалуйста. Я обещаю, что буду тебя защищать. Всякое убеждение может быть достаточно сильным, чтобы заставить людей отстаивать его даже ценой жизни. Давай поговорим, — просил король.       Пятый ни с кем говорить не собирался. Ему не нужна ничья жалость и ничья защита. Она лишь подкрепит его унижение. «Данте, идиот...» Чувствуя, что снова начинает замерзать, клон перебирается назад на лестничную клетку. Садится на пол и облокотившись на стену прикрывает глаза. Погружаясь в дрёму, валет забывает обо всём...