Тепло в твоих глазах

Что сказать человеку, который собрался в детский лагерь работать вожатым? Скатертью дорога, потому что туда он поедет не один. Хосок с малых лет любил детей, но заковать себя в стенах лагеря на три месяца не планировал даже под дулом пистолета. Ведь его лишат сна, спокойствия и одиночества. Только дулом пистолета оказался парень, по которому Чон фанател больше положенного. Сверлил взглядом из-за угла, когда тот флиртовал с любым встречным. Материл изысканно и от сердца, когда срывал их встречи ради другого слизняка. В общем, знал себе цену, поэтому не выпускал из вида Джина и гордо топал по пятам, пока лбом не столкнулся с другой проблемой. — Ты уверен, что хочешь уехать? А то, сопли подтирать мелким хулиганам и слать начальство — его истинное предназначение. — Ма, не начинай. — Я же знаю, как ты не любишь делить с кем-то комнату, переживаю за тебя. Хосок безнадёжно отпустил футболку на чемодан, вздохнул и подошёл к матери, поцеловав её в лоб. Крепкие объятия оказались как раз кстати. — Признайся, это из-за Джина? Ты только из-за него туда едешь? Мать всегда оставалась единственным человеком, которому Чон мог рассказать всё и даже больше. Ну или почти всё. По крайней мере, за поддержкой он шёл только к любящему сердцу, которое окутывало его из года в год самыми искренними чувствами. — Ма, я не могу так легко сдаться. И если мой комфорт тому цена — согласен. Его царская задница должна оказаться в моих руках. — Сынок, — слегка ошарашенно отстранилась женщина. — Пикантные подробности оставь для своих детей, мой возраст уже не тот. Вещи укладывались тяжёлым грузом. Всё казалось лишним или наоборот не хватало всего и сразу. Из года в год в мыслях только одно лицо, из-за которого Хосок терпит диеты, загоняется по мелочам и старается стать тем самым идеалом, о котором Джин в пьяне рассказывает и смеётся: «нет таких, но я найду». — Тебе бы глаза открыть — сразу появится, — язвил Хосок, допивая последнюю бутылку. — Мои глаза здесь не при чём, — трепал чужие волосы Ким. — Момент сделает своё. Но Чон не верил в такие сказки. Момент здесь не при чём. Чувства с первого взгляда не пинают в грудь. Нужно пытаться, запихнуть страхи в преисподнюю и наслаждаться. Любовь не состоит из бабочек, ей нужно куда больше. Просто Джин не понимает. Хосок уверен, что проблема только в голове у старшего. И этим летом он обязательно в неё залезет. Докажет, что Ким рядом с ним обретёт всё. И однажды проведённая ночь вместе превратится в вечную усладу только их сердец. Хосок падает на кровать и смотрит в потолок. Как бы его язык не трещал всем, что хочется больше веселиться, да гулять по улицам города — в душе живёт приставучая романтика. Он помнит ночь, когда друзья перебрали. Слово, за словом и губы случайно касаются чужих. Потом откуда-то взялась кровать и мокрое тело от процесса. Помнит каждый стон, помнит плечо, что Джин сдавил до синяков и запах. Поцелуи кислили, возбуждение сдавливало горло. Голые тела отдавались друг другу, теряясь в новой вселенной. А так же Хосок помнит и утро, когда те договорились не вспоминать случайный секс. Парень готов был врезать по красивому личику, но в ответ только кивнул и несколько недель избегал Кима, словно это могло что-то изменить. — Хватит, — заявил Джин, придя к тому домой. — Наори на меня, но перестать выёбываться и портить дружбу. Старший не видел, чем терзался его друг детства. Или просто не хотел видеть. Старался переводить всё в шутку, обращался как к брату и топтал чужую душу хлеще некуда. — Ничего я не порчу. — Извини? Я не должен был так напиваться. Вот только извинения ему не нужны, потому что именно они превратили секс в ошибку. А он не был ошибкой. Ошибка только в голове у слепого друга. — Завали. Было и было. — Мир? — А у меня есть выбор? Старший улыбнулся, потому что снова не понял, о чём вообще речь. — Ты порой так раздражаешь, что хочется в окно тебя швырнуть. Только придётся прыгнуть за ним же. Может кто-нибудь удалить романтику из мира? Сил на неё больше нет. Нервов тем более. И вот Хосок стоит перед входом в детский лагерь, а сам в душе плачет. Правда на это решился? — Чего застыл? Проход освободи, — подтолкнул парня блондин. Чон оборачивается и видит замученного молодого человека, что готов прямо на месте лечь и послать всех ради святого сна. — Глухой? — Хотя бы не такой страшный. — Вот тебе и лагерная сказка. Понабрали с подворотни. «Добро пожаловать в чудесный остров детства» била вывеска по глазам, стоило переступить порог. Окраины гудели только приезжими работниками, в остальном можно было помечтать о спокойных сменах. — Да ты издеваешься, — блондин снова расчищал себе дорогу. — Функции передвижения глючат? — Хотя бы не мозг. Парень глубоко вдохнул, но ничего не ответил. Да и Чон молчал, пока клал вещи на лавочку. Все ждали организатора для распределения по кампусам. Несколько человек скрылись за углом выпустить дым, часть уже во всю знакомилась и только некоторые зависали в телефонах, делая вид занятых личностей. Лето обещает быть весёлым. В главной комнате оказалось душно и тесно. Мимо ушей летели приветствия администрации, следом инструктажи и организационные процессы, в которые вникали единицы. Среди них был и Джин, что по пути в комнату пересказывал важные детали. Хосоку польстил факт, что Джин выбил отряды, из-за которых друзья будут рядом. И плевать, какая причина тому способствовала. Да вот счастье оказалось недолгим. В комнате раскладывал вещи блондин, что преследовал того с первого шага в лагере. — Здравствуй, я Джин, а это мой друг — Хосок, — представился старший и протянул руку. — Джун, рад знакомству, — пожал руку парень, но на второго и не взглянул. — Четвёртый ещё не пришёл? — Мне сказали, что он с завтрашним потоком приедет. Комната будет полностью мужская. — Красота. Джин бросил вещи возле кровати и забрался на верхнюю койку, громко вздыхая. Хосок же принялся сразу за порядок, который возможен. Ибо места в комнате оказалось раз-два — обчёлся. Две двухэтажные кровати, стол, шкаф и зеркало. Маленький коридор предназначался исключительно для передвижения. В общем, начальство чётко и уверенно шлёт комфорт и даёт ясно понять: вас ждёт только работа. Вы либо сможете выжить, либо привет новый свет, ибо не вентилятора, ни тем более кондиционера не предназначалось. — Интересно, а готовят здесь вкусно? — рассуждал Джин, поправляя под головой подушку. — Зависит от потока. Я здесь третье лето, и каждый раз студенты на кухне меняются, — ответил блондин. Хосок был уверен, что тот улыбался, хоть и тоже забрался наверх. Удивительно. — Готовят студенты? — Практика. Всех пихают, куда только возможно. — Нас не траванут? — У тебя выбора нет. Чон нахмурился, не понимая, как те сверху так быстро нашли общий язык и вышел на улицу осмотреть окрестности. Только спокойствие было недолгим, белая макушка быстро нарушила уединение. — По словам твоего друга, вы здесь тоже на всё лето? — как ни в чём не бывало, закурил рядом Джун. — Ага. — Слушай, мы не с того начали знакомство, извини. Мне не стоило на тебе срываться. — Забей, я тоже хорош, — отошёл на пару шагов брюнет. Джун без слов понял, в чём дело, но ситуацию не исправил. Ударил по камню и глазами искал, чем бы себя отвлечь. — Ты красивый, — затягивал в себя старший, устремляя взгляд совершенно в другую сторону. — Вот так просто? — Чон вскинул бровь и ждал объяснений, потому что искренне не понимал, что так бывает. Комплименты от чужих людей ему казались неправильными, неправдоподобными. — Может, и не просто, — пожал плечами тот. К ним подошли ещё двое ребят, которые по-дружески обняли соседа по комнате и выманили две сигареты для себя. Смех, подколы и усталость, как рукой сняло. Неловко себя чувствовал только Хосок, стараясь по-тихому исчезнуть и не мешать. Что получилось удачно. Окрестности большого впечатления не вызывали. Уборка явно не закончилась, зато по пути успел встретить парочку, которая готова была съесть друг друга. И чем Джина зацепил этот лагерь? Пару зданий требуют ремонта. Условия проживания хромают, а зайдя в детские корпуса, то истерический смешок вылетел быстрее осознания, что убирать то им помогать. Вечером брюнет принял горячий душ и старался максимально подготовиться ко сну. Но двое наверху болтали без умолку, сводя младшего с ума. Темы сменялись быстрее, чем в них можно было вникнуть. И зависть сама собой залезла под рёбра. — Уснул? Брюнет вырвался из мыслей и не заметил, как комната погрузилась в тишину. Сквозь окно едва пробивался лунный свет, а из ванной доносился запах мокрых стен. — Нет. — Окей, дверь не замыкай. Сам приду закрою, — Джун спустился и стряхнул с себя невидимую пыль. — Ты куда? Блондин улыбнулся, посмотрев прямо в глаза соседа. Чон не собирался спрашивать, но вопрос вырвался быстрее, чем тот это осознал. — Вернусь в целости и сохранности, — усмехнулся Ким и оттолкнул два пальца от зоны виска. Хосок махнул рукой, демонстрируя полное безразличие. Отвернулся к стене и пробудился только под утро, услышав шорохи на входе. Скрип кровати. И снова сон. — Я с детьми приехал играть, а не полы драить, — ворчал Джин, выжимая тряпку и приводя детские комнаты в порядок. Хосок на удивление молчал, заправляя новые постельные, от которых кондиционер бил по носу. Закончив, те выходят из корпуса и застают Джуна на земле под другим парнем. Европейская внешность и весь в жёлто-оранжевых вещах. Он закидывал голову и смеялся звонко, привлекая чужое внимание. — В задницу! — блондин сталкивает с себя чужое тело и встаёт, пытаясь отдышаться. — Но ты запаниковал, признай, — не унимался иностранец, разговаривая со слабым акцентом. — Но не проиграл, — протянул руку и получил пару купюр. — Рик, — широко улыбнулся незнакомец, заметив зрителей в нескольких шагах и театрально поклонился. Джин представил обоих, быстро переключаясь на новенького. Ещё одна из причин, почему Хосок боялся того отпускать одного. Найти общий язык с кем-то для него не стоит и труда. А это очаровывает. Парень по себе знает. Джун косится на брюнета, после поглядывает на другого соседа. — Вы расстались? — Чего? — Чон развернулся. — Ты на него так смотришь, словно своё охраняешь, но сказать ничего не можешь. Сам себя палишь. — Да что ты. — Почему расстались? — Отвяжись, а? Никто ни с кем не расставался. — Значит, ты полностью свободен? — Что тебе от меня надо? Блондин промолчал, достал сигарету и подошёл ближе к остальным двум. Так значит, это так заметно? Почему же тогда Джин слепой? В течение дня администрация то и дело подкидывало работы, пока не приехал новый поток работников. Хосоку и дела до них не было, пока Ким не попросил Хосока сменить нижнюю койку на другую. На сопротивления Джин настаивал на их крепкой дружбе, где те должны помогать друг другу. Видите ли, ему очень хотелось, чтобы под ним спал некий Чонгук, который скоро присоединится к нашей компании. Чон пошёл навстречу, но нового гостя не ждал для приветствия. Вечером, раздражённый собственным жалким состоянием, вышел на улицу и сел на качелю, медленно покачиваясь. Хосок не урод, воспитан, не туп, а его не видит только один человек. Как только пальцы на ногах стали замерзать от прохладного вечера, на соседнюю качелю присел Джун, поедая что-то вкусно пахнущее. — Будешь? — блондин протягивает пачку мармеладок и бьёт по одной из слабостей соседа. Даже объевшись всего подряд — от святых мармеладных чудес он никогда не откажется. — Забирай всю пачку, я наелся. Брюнет кивает и старается медленно есть, боясь подавиться от жадности. — Ты влюблён? Точно влюблён, — словно сам с собой говорит старший. — Невзаимно, правильно понял? — Извини, конечно. Но хули тебе надо? Это не твоё дело. — Возможно. — Неужели у меня на лице всё написано, — выкидывает пустую пачку в мусорный бак и скользит кроссовком по земле. — Был на твоём месте, поэтому и понял. — И что произошло? — Перестал мучить себя, мы поговорили и свои попытки оставил при себе. — Ты до сих пор любишь того человека? — Нет. Джун действовал аккуратно, вытянув из брюнета подробности личной жизни. Хосок особо и не сопротивлялся, желая, наконец, кому-то высказаться. Облегчение настало после очередной шутки, когда те второй час не унимались. Под конец, Чон жалел, что так грубо относился блондину, выстраивая баррикады для защиты — чего только, так и не понял. Ночью Джун снова ушёл, возвращаясь под утро. Перед каждым пробуждением помогал проснуться. Часто спорил с Джином, кто первый займёт ванную, пока Чонгук не проскользнул и перед их носами не закрыл дверь. На утреннем собрании мало чего понимал, после чего блондин пересказал всё самое важное. Он единственный ничего не записывал и не помечал. Памяти можно позавидовать, насколько хорошо та обрабатывала и сохраняла информацию. Перед знакомством с воспитателем и своим отрядом, тот снова нашёл нужные слова и поддерживающе похлопал по плечу. Хосок был полностью убеждён, что он именно с Джином будет переживать все эти моменты, именно они будут помогать друг другу. Но второй постоянно где-то терялся, находил дела и, казалось, не вспоминал за старого друга. Чон терялся, часто уточнял у воспитателя детали того или иного задания. Старался быть ответственным и благодарил вселенную за любовь к детям, потому что иначе давно на двоих сорвался последними матами. Воспитателем оказалась приятная женщина, выглядящая на несколько лет моложе своего возраста. В её арсенале всегда было что выпить, с чем та с радостью делилась с товарищами. И к любому ребёнку легко находила подход. Парень ни разу не слышал, как та повышала голос и поражалась стальной выдержке. На пятый день приезда в лагере проводился праздничный концерт начала первой смены. Из вожатых выжимали все возможные таланты, строя концертную программу. После очередного выступления, Чон упал в гримёрке на стул, измученно простонав. Джун улыбнулся, завязывая кроссовки. Единственный человек, который успевал везде, особенно быть рядом с брюнетом. — Ты правда приезжаешь сюда третий год подряд? Не верю. Это каким мазохистом надо быть. — На самом деле к этому быстро привыкаешь и так быстро не устаёшь. — Как можно не уставать, когда вокруг столько вампиров? Кровь сосут буквально все. — А хотелось бы другое? — Что? — Что? Блондин подмигнул и вышел на следующее выступление, где играл ведущего конкурса. Хосок через минуту вышел на сцену, проигрывая роль проказника. Всячески подкалывал команды с двух сторон от себя и задирал тех при любом удобном случае. Так ребята вынуждали поддерживать отряды действующих игроков. Только, заигравшись во время речи блондина, девочка выставила подножку проказнику. Чон быстро потерял равновесие и выставил руки вперёд, когда Джун быстро перехватил парня. Блондин нависал сверху и придерживал одной рукой под спиной, заставляя встретиться взглядами. Брюнет затянул с онемевшим состоянием, хоть и признал, что глаза напротив чертовски красивые. Ким вырулил ситуацию, похвалив команды за смекалку и попрекая проказника за потерю бдительности. «Спасибо» одними губами ему хватило сполна. После ночного собрания ребята согласились встретиться возле второго выхода и сбежать из лагеря для празднования полноценного начала смены. Опаздывал только блондин. Хосок отошёл от компании, стараясь в фонарях застать идущего парня. Но застал того с девушкой, которую тот держал в крепких объятиях. Он видел, как мягко парень поцеловал шатенку в щёку, поправляя на той кофту. Вернувшись в компанию не совсем понял, что точно почувствовал. Целующихся пар видел сотни раз, да вот только ни одна не вводила в смутное состояние. Джун по приходу, весёлый и озорной, получил подзатыльник за задержку. Извинения не спасали от нотаций. По пути в центр города, Джин неожиданно приобнял одной рукой сзади за плечи и привычно потрепал макушку друга. Вот он человек, что действительно рад приезду. — Улыбнись, а то скоро совсем скиснешь. — Кто это удостоил меня вниманием. — Не язви, дорогой, я всегда для тебя свободен. — Врёшь, как дышишь. — Я не виноват в своём отряде. Спортсмены голову теряют, стоит тренеру шаг от них ступить. — Твои оправдания достойны Оскара. Старший недовольно ущипнул друга, порицая в своей правдивости. Джин окружил вниманием брюнета до самого центра, не подозревая о карих глазах, которые то и дело посматривали в их сторону. Ким у первого ларька купил фисташковое мороженое для Хосока, который сразу же испачкал нос старшего. Брюнет успел настроиться на крутой вечер, обещая себе найти храбрость на важные слова. Пока Рик не появился из неоткуда и не утащил друга на аттракционы. Рядом тут же появился блондин. — Красиво смотритесь вместе. — Прям как ты с шатенкой. Она же медсестра, правильно помню? Ким удивлённо усмехнулся и медленно сменял маршрут в другую сторону. — Ты слежку за мной устроил? — Случайно увидел. — Конечно, случайно, кто спорит. — Не беси. Нужно мне за тобой следить. — Это моя сестра. Мы вместе сюда приезжаем. Какого чёрта парень почувствовал облегчение? — Я просто сказал. Не нужно было оправдываться. — Мне не зачем оправдываться. Лишь не хочу недопонимания. — Вот как, — брюнет притормозил. — Подожди, ты не видел Джина? Я кажется, потерял его из внимания. Он же только с Риком на том аттракционе был. — Я не его мамочка, чтобы следить за ним. Иди ищи сам, — парень хмуро отступил. — Ты чего? Я же просто спросил. — А я просто ответил. — Что-то случилось? — Не поймёшь, поэтому забей хер и беги к своему любимому. Заждался небось, — блондин направился к другим ребятам, резко закончив разговор. Хосок отправился на поиски, а из головы не смог выбросить резкую перемену настроения Джуна. Настолько удивительный человек, ибо в эмоциях честный до ужаса. Правда, Чон так и не понял, где оступился в разговоре. Ведь спустя несколько часов гуляний всей компанией блондин впервые вёл себя с Чоном отстранённо. Человек, который оказывался постоянно рядом резко перешёл дорогу в их общении. Джин же, на удивление, уделял много времени, шутил и часто обнимал, обрисовывая картину до приезда в лагерь. Поведение именно такое, на какое брюнет рассчитывал. Кроме того момента, что внутренний трепет дал сбой. Какая-то надоедливая деталь говорила об ошибке. Деталь эта не покидала и на следующий день. Особенно не получив привычную беседу после вечернего собрания. От Джуна больше не поступало предложений помочь или зрительной поддержки. Хосок старался не обращать внимания, доказывая всем и вся, что и сам способен справиться. Пусть и струсил поговорить с Джином в ночь праздника, позже этого не повторится. Он увидит в нём достойного претендента на сердце и душу. Правда на четвёртый день игнорирования соседа Чон сдался и заговорил первым. Они двое лежали на своих местах, пока Джин с Чонгуком пропадали третий час за пределами лагеря. — Я что-то не так сделал? Джун, извини. — Всё прекрасно, — не отрывался старший от телефона, мысленно ругая виснущий интернет. — Я тебе надоел? Стал противен? — Говорю же, всё прекрасно. — Тогда почему меня избегаешь? — Много чести, не неси чушь. — Извини. — За что? — Не знаю. — Эгоистично извиняться, не зная за что. Теряется смысл этого слова. — Ты прав. С минуту ребята молчали, пока Джун не наклонился с верхней койки. — Что-то произошло? — уже мягче говорил Джун. — Да нет. Наверное, обычный недосып. Мозг не варит. — Тебе сейчас никто не мешает спать. — Знаю, только… — А, за Джина вновь переживаешь. Ревность опасная штука, — собирался вернуться в прежнее положение парень, пока не услышал следующие слова: — Нет. То есть, возможно немного и это. Но я больше не привык спать с кем-либо в комнате. Мы почти две недели здесь находимся, а чувствую себя так же, как в первый. — Ты кто-то вроде одиночки? — Кто-то вроде. Блондин слез с верхней койки и обулся в тапочки. — Ты куда? — не сразу понял брюнет. — Пойду в беседке посижу. Попробуй нормально поспать, как раз никого не будет. Чон открыл было рот, да промолчал. Сна действительно не хватало и появилась отличная возможность успокоить организм. Только последний не поддавался, заставляя парня воротиться каждые полторы минуты. В итоге парень не выдержался и вышел на улицу, стараясь найти нужную беседку. — Вот ты где, — плюхнулся рядом брюнет. — Ты чего не спишь? — Не знаю. Без тебя стало только хуже. Нервы шалят. — Ложись, — похлопал Ким по своим бёдрам. — Чего? — Тебе нужно расслабиться. Ляг и положи голову мне на ноги. — Мне кажется, ты что-то задумал, — прилёг Чон. Даже снизу парень ему казался довольно очаровательным. Ким облокотил локоть о край беседки, опирая голову о руку. Второй не спеша перебирал волосы, рассказывая о полезности свежего воздуха. Тихий голос на фоне едва заметного ветра сделал своё дело, потому что Хосок засопел уже через пять минут. — Какие милашки, — зашёл в беседку Рик в оранжевом костюме. Закурил сигарету и вторую протянул другу. Джун заметил сморщенное лицо на его ногах и отвёл запах немного в другую сторону. Волосы перебирать не перестал. — Джин до сих пор на пьедестале? — Можно и не спрашивать. В его глазах я не конкурент, а просто помощник в трудную минуту. — Отстойно. — Как говорится — не привыкать. Быть вторым планом со временем становится обыденным делом. — Не думаю, что ты полностью на втором плане. Сейчас он с тобой, а не со своим другом. — Ха, просто первого не нашёл, а я удачно попался по пути. Сам трезвонит за слепоту своего недолюбовника, хотя в зрении точно так же отстаёт. Надеялся переманить его внимания на себя, когда попросил тебя отвлечь дружка, а в итоге больше взбесился. Этот тип в его башке буквально двадцать четыре на семь. — Как ты там любишь говорить, ревность — опасная штука, — усмехнулся Рик. — Скорее, моя везучесть просто лидирует по отставанию. Цепляют только занятые. — Запретный плод сладок. — Ой, бля, цитатник вошёл в чат. От тебя поддержка так и прёт, спасибо. Рик приподнялся и сделал референс, благодаря за комплимент. Спустя двадцать минут покинул парочку, советуя больше думать о себе, а не о чужих проблемах. Блондин осторожно встал и не без труда подхватил спящее тело на руки. Парень напрягся, стараясь не выронить брюнета. Медленно занёс в комнату и уложил на кровать. Немного подумав, решил допустить слабость и поцеловать Чона в лоб, пока с его губ не слетело чужое имя. — Умеешь же ты портить настроение, — нависая над Хосоком высказался Ким и отстранился, залезая к себе. — Выучишь другое имя, уж я постараюсь.