Тепло в твоих глазах

Заставлять детей есть, а не оставлять полными тарелки куда сложнее, чем ожидалось. Хосок устал выслушивать нотации от куратора, что его отряд ест хуже всех. Но не он же виноват во вкусах и способностях готовить. В работе виноватых не спрашивают, лишь наседают сильнее. — Ребята, ваш организм растёт, нельзя так плохо есть. — Еда невкусная. — Вы ещё не попробовали. — Зато понюхали. — Карты в тихий час интересуют? — из-за спины появился Джун. — Порадуйте своего вожатого, и я вам организую. — У нас всё отобрали, — недоверчиво откликнулись подростки. — Предложение ограничено, решайте сами. — О, мистер Ким. Он в том году был моим вожатым, — мальчик поправил очки и лучезарно одарил всех улыбкой. — За свои слова всегда отвечал. Крутой, короче говоря. — Ты правда думаешь, что это сработает? — уже не доверял брюнет. Старший наклонился к чужому уху и прошептал: — С меня две тысячи вон, если не сработает. С тебя поцелуй, если мой метод сделает своё дело. — Чего? — обернулся парень. — Приятного аппетита, — помахал рукой блондин и отошёл к своему отряду. Встретились двое только у седьмого корпуса, когда Джун пришёл отдать ребятам карты. — Опыт в работе делает своё? — всё ещё удивлялся младший, после пустых тарелок. — Дети умнеют, приходится всегда искать новые методы добиться нужных целей. К чему бы они не относились, — протянул парень банку колы, усаживаясь на ступеньки. Рядом присел сосед. — Ты в столовой не шутил за поцелуй? — Хосок отпил холодного напитка и серьёзно посмотрел на блондина. В долгу оставаться не любил, но и смысла выигрыша не особо понимал. — Всё может быть. — Прям в губы? Джун повернул голову и не сдержал смеха, замечая смущение младшего. Вид сосредоточенный, пока щёки самовольно пылали. Демонстративно тыкнул пальцем по своей щеке и ожидал уплату помощи. Брюнет сморщил нос и неуверенно потянулся вперёд, продолжая искать подвох, пока вожатый третьего отряда не увернулся, вставая со ступенек. — Я пошутил. Мне не нужны такие поцелуи. — Какие такие? — обидчиво нахмурился Чон. Безусловно, на душе радостно, что всё обернулось в шутку. Безусловно, осадок в душе завёлся. Это не честно обрекать его поцелуи на «такие», какие не получают объяснения, а игнорируются. — Пошли лучше, у меня кое-что есть. — Я думал, мы спать пойдём. Два с половиной часа тишины. — Весь лагерь проспишь. Джун зашёл в их комнату и через минуту появился с арбузом в руках. Где-то снизу виднелся нож и две пластиковые тарелки. На вопрос, где тот его достал — получил невнятный ответ, а на предложение помочь — закатанные глаза. В беседке разрезкой занимался хозяин сладкого перекуса. Но фрукт оказался настолько водянистым, что уже после первого кусочка по всем рукам потёк липкий сок. — Будем как цветочки насекомых привлекать, — вытирал губы Джун. — Романтика. — Будешь сам тогда от них отбиваться. Сыграешь роль принца. — А ты роль принцессы? — Если мне нужно будет только сидеть и команды отпускать — пожалуйста. — Верно, тебе такой статус подойдёт. На руках тебя носил, от злодеев защищал, осталось только от мелких монстров. — Когда это ты меня на руках носил? — чуть не подавился Хосок новым кусочком. — Когда ты в беседке уснул. От неловкой ситуации Чон думал куда деться, пока с психа не запустил в соседа кусок мякоти. — За что? — оцепил с серой футболки внезапный декор. — Не знаю. Раздражаешь, постоянно неловко себя чувствовать заставляешь. За всё и сразу. — Звездец, — притормозил блондин, но всё же запульнул ответную мякоть прямо в волосы брюнета. Недоразумение превратилось в настоящую войну, превращая арбуз в сплошное месиво. Отправной точкой стало лишь то, что Хосок случайно схватил шкорку и кинул её в нос своего противника. — Прости, — моментально пролепетал парень, ожидая что угодно, кроме того, что сам поскользнётся о сколький пол и больно стукнутся головой о дерево. — Карма, мелкий, это всё карма, — смеялся блондин, на что Чон дёрнул ногой и повалил старшего следом на пол. Одежда окончательно испортилась соком, поэтому Ким навис сверху вожатого и прижал чужие руки к полу. — Где ты столько храбрости хлебнул? — вскинул бровь старший. — Не боишься кары? — Уже боюсь, — во всю улыбался Хосок. — Видишь, как ноги трясутся. — Смотри, чтобы весь не затрясся, — обжог дыханием блондин. — Не с тем играешь. Чон напрягся, но язвительно напомнил о том, что его не напугать детскими страшилками. Да вот только парень и не догадывался, о чём вообще говорит старший. — Мы и не дети, принцесса. После уборки и душа блондин пропал. У Хосока складывалось ощущение, что сосед не любитель сидеть на месте и постоянно находил себя чем занять. Белая зависть засела внутри: столько общаться, трудиться и не скрывать усталость нужно уметь. — Я несу за вас ответственность, пока вы здесь торчите, не забывайте об этом, — словно невзначай говорит Джун, ведя детей на шоу морских животных. — Мистер Ким, вы тоже когда-то были подростком. Неужели вас не тянуло на приключения? — Тянуло, но мозг не отключал. — Мы будем осторожны. — Мне льстит, что вы меня предупреждаете о будущей «пропаже», только сидеть за решёткой из-за вас я всё равно не планирую. — Ну вы же понимаете, что нас это не остановит? — Естественно. Поэтому завтра сбегаем под моим контролем. В стороне понаблюдаю, чтобы никто не потонул. Ребята перешёптывались между собой, в итоге соглашаясь в тихий час сбежать на пляж под контролем вожатого. Хосок в это время сидел с другом на лавочках и наблюдал за отрядами, что играли в футбол на поле, отдавая всё руководство тренеру. — Джин, — невзначай завёл разговор Чон, притаптывая ближайшую траву. — Тебе кто-нибудь нравится? — Хоуп, только не говори, что ты на кого-то запал. Мастер завоевания сердец к твоим услугам, кто этот счастливчик? Или тебе, наконец, и девочки интересны? — Ты не ответил. — Нравится. — Правда? — Почему тебя это так удивляет? Мы взрослые люди, а не чёрствые сухарики. — Сравнения у тебя, конечно. Кто он? — Прекрасный парень, которому всегда мало, и он совершенствуется изо дня в день. Тот, чья улыбка греет лучше солнца, просто я об этом ему ещё не сказал. И, о боги, мне нравятся его мягкие волосы. Чёрные, гладкие, так и манят постоянно потрогать. — Я его знаю? — Знаешь. Надежда нарастала, храбрость подступала и уже готова была взять своё, как внезапно спряталась за кустом. Если задать волнующий вопрос именно сейчас, то ответ после не изменить. Да почему же это так сложно. Старший не продолжил, а сменил тему, периодически поддерживая свой отряд. Пока младший подсознательно искал взглядом соседа. После утреннего собрания он провалился сквозь землю, не появившись и на тихий час. Не то, чтобы за него волновался. Просто любопытство, да, именно оно. Только под утро услышал сквозь сон шуршание и давление верхней кровати. Хосок впервые за прибытие в лагере сумел отоспаться в долгожданный выходной. В комнату практически не заходили, словно ангел хранитель вспомнил о существовании своего грешника. Правда, ангелом хранителем оказался парень с ямочками на щеках и сигаретой в зубах. — Выспался? — чуть ли не возле двери встретил Джун заспанного вожатого. — Да. Теперь выходные имеют для меня наибольшую ценность. Я и не представлял, почему взрослые их так боготворят. Ты тоже на выходном? — Ага. Есть планы? — Думал перекусить и продолжить валяться. Старший погасил сигарету и дал ясно понять, что планы сменят маршрут. Поэтому заставил переодеться и потянул за собой в город, преодолев душный автобус. Солнце максимально согревало землю, не давая и единому облаку занять место ясного неба. Парни потеряли счёт, в который раз успели вспотеть. Джун привёл в уютное кафе с видом на берег моря. Не смотря на спрос клиентов, место окутывало семейной и добродушной атмосферой. По словам соседа, парень сюда приходит каждое лето, поэтому весь заказ взял под свой контроль. Придвинул картошку в соусе, заставляя первым блюдом пробовать его. «Отменный соус, твои рецепторы взорвутся». Не верил и вновь зря. Глаза восхищённо ответили сами собой. — Это их фирменное блюдо? — уплетал брюнет. — Нет. Но внимания стоит. — Боже, Джун, мой желудок благодарит тебя на коленях. Правда очень вкусно. Старший мягко улыбнулся, наблюдая за активным аппетитом вожатого. Изредка простил не спешить и усмехался с остаток еды вокруг рта. — Я всё хотел спросить, — запивал газировкой брюнет, пока Ким поедал бургер. — У тебя фетиш просить поцеловать тебя в щёку? До сих пор так и не понял, что это было. — Можно и так сказать. — И… часто получается их ловить? — Обижаешься, что не попал в их ряды? — Что если да. Я прокажённый что ли. — Самая странная вещь, из-за которой на меня обижались, — с любопытством наблюдал Джун. — Не хмурься, поцелуешь, когда сам того захочешь. — Сам? — Слушай, не забивай так голову. Шутки не для анализа придуманы. — Двоякое у тебя понятие шуток. — Относись к ним проще и станет легче. Кафе сменилось прогулкой по парку, где старший купил мороженое. — Разве ты не фисташковое ешь? — Нет, оно Джину нравится. Я люблю обычное белое, без добавок. Беседа легко складывалась из бытовых и приключенческих тем. Хосок поражался, сколько историй хранит в себе блондин. Его жизнь кипела, а не шла привычным чередом. Сотни знакомств, неловких ситуаций и геройских финалов. — Вывихнуть ногу, спасая кота — много стоит, — смеялся Чон. — Кто ж знал, что тот и сам мог спуститься, просто орал от скуки. Если вспоминать самые душевные дни лета, то первое из них занял именно этот. С Джуном оказалось комфортно и легко. Не нужно бояться сказать лишнего, не нужно стараться быть чьим-то идеалом. Нужно только быть Хосоком, который умеет веселиться, грустить, раздражаться и жить. Тогда состояние ощущалось чудом. Лишь после Чон понял, что такие разговоры должны быть нормой у любого человека. — Ты видел мои корни? Какие здесь могут быть вопросы. Парни пришли в четвёртый салон, который не был забит. Намджун быстро обсудил что-то с персоналом и уселся в кресло. Подошла молодая девушка в просторных штанах и топе, который был слегка великоват. Волосы небрежно убраны в пучок, но вид сосредоточенный, и руки умело справлялись с поставленной задачей. Невозможно не заметить, как брюнетка любит свою профессию, ибо массаж головы для клиента приносил ей не меньшее удовольствие. Хосок не сразу понял, как вместо неё представляет свою сестру из-за общих черт внешности. Встряхнув голову, переключился на журналы с женскими причёсками, а после и мужскими. Под конец журнала парень собирался закончить листать страницы, как парикмахер сбоку осторожно остановила брюнета и открыла нужную страницу. — Если хотите попробовать новый цвет, то есть предложение — голос спокойный, правда едва слышный. — Красные пряди отлично подчеркнут ваш стиль одежды и черты лица. Да и со своим парнем вы будете смотреться эффектно. Чон поднял взгляд на Кима, что листал телефон и ждал, когда можно будет смыть краску. Тот прикусил губу и усердно листал по экрану, а после лучезарно улыбнулся, коротко посмотрев в ответ. — Он не мой… — Хоуп помедлил, представляя на месте модели себя. — Вы уверены, что мне подойдёт? — Иначе не советовала бы. Я ценю своих клиентов. Пройдёмте к зеркалу? Парень последовал за мастером и сел на соседнее кресло. — Соскучился и сел поближе? — не отрывался от телефона блондин. — Всё возможно. После окончания Хосок до последнего не мог поверить, что решился. Его максимум был две зелёные пряди, что проспорил. А теперь вся макушка горела ярким цветом. — Мне нравится, — сказал Ким. — И я не выгляжу, как ребёнок? — Ты выглядишь, как человек, которым стоит восхищаться. — Иди к чёрту, — смутился Чон и подошёл к администрации, чтобы расплатиться. — Нельзя вот так просто вгонять людей в краску. — А если только тебя? — Тем более. Расплывусь прямо на асфальте. Парни засмеялись, и Джун то и дело ерошил новый цвет волос у младшего, не смотря на его ворчания. Привыкнуть не могли оба, но очарован был только один. Не скрывая свой интерес, глаза сверкали при каждой улыбке Чона. Среди деревьев, топая по дорожке, парни любовались ночным небом. Ким вспоминал рандомные названия звёзд и старался произвести впечатление, пока Хосок не заваливал следом десятком вопросов. Они ели сладкую вату, вытирая пальцы рук о носы друг друга. И когда одна из звёзд пересекала небо, Чон неожиданно остановился, зажмурился и одними губами загадал желание. Джун готов был запечатлеть того на камеру, но не успел. Узнавать больше особенностей молодого человека только сильнее завораживало. Хоуп полностью погрузился в атмосферу их общения, пропуская из виду машины, прохожих и даже звонки на телефоне. Пока не дошли к заднему входу лагеря. Буквально в трёх шагах он узнал важного человека, что прижимал чужое тело и целовал. Блуждал руками, похабно шутил и растаптывал надежду, что недавно зародилась в душе. Не его волосы ему нравились, не его старания. Хосок никогда бы не смог подойти под стандарты своего друга. Ноги сами принесли ближе, чтобы убедиться в догадке. И им оказался Чонгук. Вот ради кого оттолкнули его чувства. Вот кто мог улыбкой согреть. Наивный дурак. Хосок прошёл мимо и не проронил и слова. Джун с трудом нагнал того с двойственным «мне жаль» и старался переключить внимание. Только Хосоку резко на всё стало откровенно плевать. День словно потерял всякий смысл. Больше не хотелось обсуждать звёзды, слушать чужие голоса и вообще оставаться видимым. День, два, а грудь разрывалась от чёртовой надежды, которая то и дело находила оправдания. Пьян? Интрижка? Порыв и не более. На все вопросы кивал, от любых авантюр отказывался. Переварить. Боль нужно пережить, чтобы после не жить вместе с ней. Помогало, пусть и медленно. Порой полезно оказалось читать статьи по психологии, с которыми его сестра приставала день и ночь. Просто Чон не понимал одного: почему это первый поцелуй, который вызвал сильную реакцию. Джин целовался при нём не раз и вызывало это только раздражение. А сейчас страх, да, именно он телепал мысли из стороны в сторону. После вечерней свечки по пути на ночной сбор вожатых, парня нагнал Джин. — Твоя мама звонила, спрашивала за тебя. Говорит, ты ей два дня не отвечаешь. Что-то случилось? — Всё в порядке, перезвоню. — На тебя это не похоже. Матери ты и в пять утра отвечал. Признавайся, в чём дело. — Джин, будь другом, исчезни. Ты умеешь это, как никто другой. — Так, — старший остановился и за руку остановил второго, пропуская мимо себя остальных вожатых. — Давай отойдём. Недалеко, в более укромном месте Ким продолжал допытывать парня, пока тот относительно не сдался. — Ты меня всё равно не поймёшь. — Мы двадцать лет дружим, уж как-нибудь пойму. Проблемы в семье? Ты же знаешь, я всегда помогу, что бы не случилось. — Нет… я… мне нравится кое кто. — Хорошо. — Не хорошо. Ему плевать на это, поэтому целуется со всеми подряд. — Ты пробовал с ним поговорить? — Не хватает храбрости. — А он точно знает, что интересен тебе? — Не знаю. Я давно запутался. Джин тяжело вздохнул и прижал к себе друга, заключая того в крепкие объятия. Гладил по спине и обещал, что всё наладится. Просто нужно быть сильным и не сдаваться. А если тот тип не замечает такого красавца, то слать куда подальше. И Хосок всерьёз задумался, возможно ли послать собственного друга, не потеряв дружбу. На опоздание друзей Джун среагировал хмуро. Чон впервые за последние дни улыбнулся, пока его сзади обнимал Джин. Он не испытывал ненависти к шатену, просто его присутствие рядом зачастую напрягает. — Отошёл? — не выдержал Намджун, когда двое остались одни в комнате. — Да, нужно было сразу с ним поговорить, но ступил. — Значит, между вами всё хорошо? — Джин умеет смирить мой пыл. Одна из причин, почему он мне так нравится. У него это выходит так просто, за что ему безумно благодарен. — Ясно. Хосок сменил шорты на джинсы и причесал возле зеркала волосы, пытаясь выглядеть лучше обычного. Сменял проборы, прилизывал, а в итоге слегка взъерошил и подмигнул сам себе. С духами, правда, умудрился переборщить. — Собираешься, как на свидание. — А ты ворчишь, словно ревнуешь. Блондин промолчал, и Чон вышел к ребятам на улицу. В комнату заскочил Джин и удивлённо посмотрел на верхнюю койку. — Впервые вижу, что ты отказываешься от гулянки. — Понятия не имею, о чём ты. — Разве Хосок тебя не позвал? Думал, догадается. — А он обязан был? — Приятель, всё ок? Вы поругались что ли? Если это из-за его характера, то забей. Хося чувствительный мальчик, просто строит из себя другого. Если грубит, то поверь, не со зла. Джун свесил ноги и облокотился ладонями о край кровати, пока второй сменял футболку и смазывал синяк возле шеи. Ситуация не из лучший и мысль смириться, да забить на всё огромный хер лезла со всех сторон. Только не хотелось. Грудную клетку прожигало желание сделать человека родным. Доказать, что возле Чона есть те, кто готов ради него на любую дикость. Есть тот, кто готов смотреть только на него. Кто знает, почему он так нравился Киму, просто нравился и всё, плавно перетекая в следующий этап. Опасно. Но и Ким Намджун не из пугливых. — Ну что, оторвёмся как следует? — вышел блондин, давая «пять» Рику. Ночной клуб был забит одной молодёжью в честь открытия. Час за часом ребята терялись в алкоголе, толпе танцующих тел и расслабляющего состояния. Несколько человек стремительно напивались, благодаря вселенную за завтрашний выходной, пока остальные старались продержаться на допустимой норме. И лишь Хосока понесло не в ту сторону. Человек, который танцевал редко и неохотно сейчас отрывался и не замечал остальных, что предлагали познакомиться. Поэтому не сразу сообразил, когда почувствовал на талии чужие крепкие руки. И без того жаркая обстановка удвоилась, и Чон закинул голову, чтобы посмотреть на незнакомства. — Джун? Джунии. — Домой не хочешь? Ты, кажется, перебрал. — Потанцуй лучше со мной. Хосок разворачивается лицом к парню и пьяно улыбается, продолжая несуразно двигаться. Тело с трудом слушалось, пока мозг отчаянно напоминал о элементарном контроле. — Ты вкусно пахнешь, Джуни, ты же знаешь об этом? — Завтра пожалеешь, — блондин не сопротивлялся, пока Чон своим носом вёл по чужой шее. — В тебе играет алкоголь, притормози. — Пусть играет. — Хосок. — Джун. Младший со вздохом утыкается лбом о грудь блондина. И буквально через минуту, когда организм перестал трястись в душном помещении, оказался согнутым над унитазом. Всё лишнее выбиралось, не давая нормально вздохнуть. Колени ныли от неудобства, нос отказывался воспринимать запахи. Как быстро можно переступить порог веселья. Намджун опирался о стену, скрестив руки. Вид у младшего не из лучших: мокрый, потрёпанный и грязный рот добивал картину. Чон умылся и салфетками прошёлся по открытым участкам кожи. Смотреть в сторону не решался. Таким его не видел даже Джин. Хосок упёрся ладонями о края раковины и уставился на себя через зеркало. Почему так легко стираются грани? Почему так сложно переступить границы? — Я же всегда знал, что он видит во мне брата, друга, одногруппника, соседа, да кого угодно, но только не парня. Отчего же всё равно так паршиво. Блондин не перебивал, молча слушал и ждал. Чего-то определённо ждал. — Знаешь, мы даже переспали однажды. Мне было так больно, а я старался выглядеть сильным, возможно, и опытным. А оказалось всё зря. Хуй пойми, что этим попытался доказать. Чон поворачивается и ожидает увидеть осуждение, раздражение или что-либо в этом роде. Он ждал хоть слово, хоть одну чёртову эмоцию. А получил уход блондина и появление Джина, который помог выйти и заказать такси. Который запихнул его под душ и причитал за потерю бдительности. Джин всегда окутывал заботой. Только сейчас нужна была не она. Или не он.