Тепло в твоих глазах

Разлучаясь с человеком, ты можешь знать, на что идёшь, но не понимать, во что действительно ввязываешься. Местами скучаешь, местами всё хочешь прекратить, а в миг порываешься схватить деньги и явиться у порога того, кто заставил не спать всю ночь из-за раздумий. Хосок теперь отлично знает эти чувства. Он честно надеялся, что справится. Намджун умудрялся оставаться заботливым на расстоянии и дарить поддержку даже в глубокой ночи, стоит лишь намекнуть Хосоку, как это необходимо. Но проблема в том, что надо говорить, а недостаточно показаться с дерьмовым настроением и получить объятия. Дело не в словах, а в тепле, которого, как не старайся, не хватало. Дело в том, что Намджун там, а Хосок здесь. Ибо за помощью блондин так ни разу и не обратился. Снова забота в одни ворота. Или доверие едва ли стало с двух сторон. Вот к чему привело его расстояние. Чон только проникся парнем с глубокими ямочками, как его отобрали в другой город и засунули в голову мешок сомнений. С другой, с другим, забил, устал. Что угодно щёлкнет, и ситуация поменяется. А она может щёлкнуть, потому что дважды Хосок сам ловил себя на мысли, а не закончить ли всё это? Однажды невероятно красивая девушка подсела к нему в кафе: большие глаза и широкая улыбка. Ей не составило труда втянуть в разговор Чона и заставить его смеяться. И как назло, её лицо так же украшали две ямочки на щеках. Через месяц, возле университета, подошёл парень: лёгкий на язык, любитель татуировок, но не особый ценитель спортзала. Чем-то напоминал Чонгука, только что тело худощавее и контур челюсти выражался мягче. Да и не было глаз влюблённых, стоило в поле зрения попасть Джину. Хосок собирался отдаться моменту, пригласить или согласиться дальше провести вместе время. Он действительно устал обволакивать конечностями одеяло и делать вид, что так и должно быть. Но он не смог. Не смог дать номер девушке из кафе, не решился пойти на прогулку с парнем из университета. Он не смог представить рядом кого-то, кто не Намджун. И от того на душе, быть честным, стало ещё паршивее. Особенно в день, когда признался в этом причине нынешних проблем. — Джуни, я бы действительно пошёл. Моя совесть была спокойна, и я не тупой, чтобы не заметить откровенного флирта. Я хотел продлить наше общение. Хосок в плотную прижимал к уху телефон, пока по ту сторону бесчеловечно молчали. Ни звука, ни вздоха, даже привычное «всё в порядке», что так часто повторял блондин — терялось в глубине глуши. Лучше бы на него наорали, ибо хватало факта, что Чон не может его увидеть. — Разве ты не обращал на кого-то внимание ещё? Не просто как прохожего, — смелел Хосок и пожалел об этом сразу. — Нет, Хоуп. Меня никто не привлекал. — Извини. Я знаю, каким мудаком сейчас выгляжу, но я не смог, Джуни. Дело не в совести, я говорил, дело в тебе. Они были не тобой. Хосок почувствовал бы себя героем, если пришёл к этим выводам сам. Но это не так. Сокджин для него по сей день оставался способом включить извилины и начать думать, а не просто страдать. — Не знаю, о чём конкретно думал, — продолжает Чон. — Но, кажется, очень хотел заставить тебя появиться рядом. Чтобы ты схватил за руку и заорал «какого чёрта?». А я бы глупо улыбался, потому рядом в любом случае стоял именно ты. Понимаешь? — Возможно. — Прости, — вновь повторял Хосок. Блондин не многословен от слова «совсем», что заметно играло на нервах. — Я хотел быть честен с тобой. Или хотя бы попытаться. — Я ценю это. Но не радуюсь, как следовало. Да и нет причин для улыбки. Им не по пять лет, чтобы думать о лёгкости любых преград. Джун знал, что может произойти что угодно. И он правда старался успеть до этого переломного момента, но не успел. Несколько месяцев вдалеке друг от друга дают о себе знать. У одного постоянная учёба, у второго подработки и дела. Они оба живут словно в разных мирах, иногда связываясь по отдельной сети. Юнги и тот хлопал по плечу, удивляясь, что столько продержались. Середина весны, как никак, а звонки всё так же поступали на мобильный, чтобы узнать, как дела. — Давай сделаем перерыв. Для Хосока слова ударили диким градом по коже. Он материл себя, готовился содрать колени и прикончить себя своими же руками. За перерывом последует разрыв. Это и дураку понятно. И услышать их из родных устал оказалось сильным испытанием, чтобы не завопить в голос. — Что ты… — Не ограничивай себя ни в чём и попробуй пожить, словно меня и нет. Ты вольный парень, Хоуп. И… всё в порядке, правда. Вот теперь его «всё в порядке» Чон готов был засунуть кому-нибудь в задницу, потому что ситуация говорила об обратном. В отношениях не просто трещина, там зазор в размерах двух людей, что должны отступить на разные баррикады. И отчасти парень сам этому поспособствовал. Конечно, Джун бы за спиной скрывал кого-нибудь. Конечно бы врал, что любит. Ведь за три месяца только лгал и демонстрировал скрытую натуру. Он бы не признался Хосок полный дурак, который поджал к себе колени и опирался о стену. Только сейчас он осознал, что не был готов закончить всё вот так. — Хосок? — Джун, я не хочу. Не надо. Нам не нужен перерыв. — Это не конец, принцесса. Ты сможешь легче понять, чего на самом деле хочешь. И после мы поговорим. Мы не закончим на молчании, хорошо? — Нет. Ты и так далеко, мне хватает времени подумать. Я правда не хочу. — Возможно, тебе не хватает свободы, Хоуп. Просто попробуй. Так будет лучше для нас двоих. Намджун устало потирал переносицу. Он догадывался, что сейчас происходило с Хосоком и старался говорить мягче. Они обязательно поговорят, он об этом позаботится. Только позже, с трезвым мозгом и без излишних эмоций. Лето и взаправду осталось позади. — До связи, Хосок. И… береги себя. Намджун сбросил вызов, не дождавшись ответа. Телефон Хосока отвратно пикнул и полетел в подушки. Хочет позвонить заново и надоедать до последнего, но уверен, что там не ответят. Не сейчас, не в ближайшее время. Возможно, ему Ким впервые солгал: сказка оборвалась резким комом в трещину скал, так и не добравшись до дна. — Он может быть прав, — Сокджин аккуратно гладил по волосам Хосока, пока тот лежал на его бёдрах и пусто смотрел в потолок. Нет слёз или злости. Лишь дробленное самочувствие и много дыр. Отвратительное состояние, с которым парень борется вторую неделю подряд. — Джун умный парень, чтобы предлагать перерыв спроста. Возможно, он в первую очередь нужен именно тебе, Хоуп. — Мне не перерыв нужен. Друг повернулся на бок, но с чужих ног не сползал. Чонгук пришёл с новой порцией кофе и поставил две чашки на прикроватную тумбочку. За своим уходил следом и после садился в кресло, наблюдая за двумя парнями. Сокджин поднял глаза, и они встретились взглядами. Старшему не всё равно за Хосока, а Чонгук тоже не сухарь. Да и за последние месяцы Чоны отлично поладили, чтобы откровенно не переживать за состояние согнувшегося парня. Ведь на месте Хосока себя легко мог представить Чонгук. Это неприятно, это больно только от одной мысли. Что говорить о большем, если комментарии уже излишни. Парень счастлив, живя под одной крышей с Сокджином и менять более ничего не хочет. Ну, кроме детали о том, что он сейчас студент. Но то мелочи. Джин в нём уверен, а это куда важнее. — Ты пробовал ему снова написать или позвонить? — интересовался младший Чон. — Угу. Вчера звонил. Смс он и не читает. — Гаденько. — Чонгук, — вмешался Джин. — Не нагнетай, пожалуйста. Они справятся, нужно лишь время. — А то его было недостаточно, — закатывал младший глаза, вступив в спор. — Вот к чему их привело время, Джин-и. Один добивается неизвестного, второй загибается. Так себе весёлая история. — Гуки, не ставь на их место нас, ладно? Ты говоришь не о них, а о нас в возможном сценарии. — Неправда. — Я слишком хорошо тебя знаю. Хосок прикрыл глаза, прожёвывая слова с горьким привкусом. Даже если Чонгук и ставил на их место свои отношения, то это не отменяет того факта, что он может быть прав. Время и правда сыграло злую шутку, подарив сначала искреннее счастье, а после вытягивая его острыми шипами под кожей. Вечные качели жизни никуда не денутся, как бы ты не старался. — Поэтому однажды заставил пережить то же самое? — подорвался Чонгук. — Это у вас фишка такая делать перерывы, когда они на хуй никому не нужны? Я таким дебилом себя чувствовал ту неделю. Ты, блять, все семь дней дома не появлялся. Ты правда так хорошо меня знаешь? Спасибо еще на звонки отвечал. Хосок никогда не забудет, как Чонгук ворвался в его комнату и кричал во всё горло. Бесил весь мир, но глаза так непонимающе смотрели в душу старшего Чона и пронзали. Чонгук другой, он всё переживает ярко и хлёстко. Ни как Хосок, что давится и не решается разбить что-либо для облегчения. Один разнесёт любые стены, второй закутается раздражением и будет в нём жить до победного. — Я так хотел подлететь к тебе в аудитории и высказать всё, что думаю. Но я, блять, умудрялся уважать твой идиотский выбор, — упал обратно в кресло парень и громко выдохнул. — Полегчало? — Джин не язвил, не содрогался. Он словно ожидал этого взрыва и был полностью к нему готов. — Повторю, как в тот раз. Мы стали ругаться каждый чёртов день, Гук. Быт, работа, учёба и наши скрытые отношения — всё давило, и нам нужен был глоток воздуха. Нам нужно было вспомнить, кто мы друг для друга, помнишь? Я не уходил без связи и скучал не меньше. Но нас спасла эта неделя. Спас в конце разговор и… — Джин осёкся, но лукаво улыбнулся, отчего младший повторил за ним. — Прости. Я знаю, что ты был прав. Но неделя действительна была дерьмовой. Меньше всего хочу повторения. И ты даже прав, что я перенял чужую историю на нас. Задолбал. — Я тоже люблю тебя, — усмехнулся Ким и перевёл взгляд на друга. — Поэтому, Хоуп, доверься Намджуну. И попробуй сделать так, как он просит. Если вы действительно любите друг друга, то вы справитесь. Вы сможете найти выход из ситуации. Ты просто запутался, а Джун не тупой, чтобы этого не понимать. Он куда наблюдательней даже на расстоянии, чем ты можешь подумать. Он всегда находит способ узнать, как ты на самом деле себя чувствуешь. Я и сам-то учусь у него некоторым вещам. — Я очень люблю его, Джин. Не хочу видеть других. То было ёбнутое помутнение, не более. — Уверен, что и Ким тебя любит. И уверен, что он всё прекрасно понимает. — Не хочу этого признавать, то ты, Джини, и Намджун были бы самой здоровой парой, — недовольно говорил Чонгук. — Два уравновешенных, таких до раздражения умных и понимающих, что кости ломит. Вам бы завидовал каждый встречный. Фу. Сокджин глубоко рассмеялся и мягко наблюдал за младшим Чоном, что скривился от своих же выдумок. Хосок же напрягся и никак не комментировал. Но опять же, с фантазией Гука был согласен, будь он не ладен. — Нам двоим было бы слишком скучно, — наконец сказал Ким. — Дружба — это максимальный предел, иначе отношения бы покрылись плесенью, и мы бы так и состарились без острых ощущений. Да и у меня уже есть, с кем хорошо смотреться, — успокаивал старший. — Сидит и ревнует фантазиям. В который раз. Да и Намджуну, заметьте, тоже есть с кем гулять под ручку. Чонгук закатывает глаза, но улыбается, как малое дитя. Пока Хосок старательно пытается поверить в слова друга. Что снова однажды он будет держать дорогого для него человека. Хотя бы во сне. Хосок и правда перестал после названивать или написывать, но в диалоги всё же позволял себе заходить и изредка что-то перечитывать. Он разрешал себе представлять, как они с Джуном провели бы время в любимых местах. Так было спокойней и легче, пока в один миг не увидел в диалоге заветное «прочитано». Никаких смс, но тоже шаг, отчего приятно свело желудок. Чон выходил из университета, радуясь выходным. Проторчит их у друзей или за игрой в компьютер. Чем угодно, лишь бы меньше думать. И стоило завернуть после выхода из учебной территории в сторону дома, как встречает плод ярких иллюзий. Такой чётко прорисованный, с плавными контурами и… самой тёплой улыбкой на всём белом свете. С ямочками, которые отобрали последний вдох. Хосок делает шаг вперёд и не верит. Шагает дальше, но ноги тяжелеют до тех пор, пока крепкие руки не обхватывают его тело и не чувствует, как в изгибе шеи впитывают его запах. Чёрт возьми, он настоящий. Реальный. Он живой и рядом. Чон до последнего не верит и едва говорит: — Намджун. — Я обещал, что тот разговор не был последним. Челюсть свело, сердце сжалось, и Хосок готов был раствориться. Облегчение настолько ворвалось, что держаться на ногах тяжело. Но его держат и не дают упасть. — Я вряд ли смогу тебя вновь отпустить. Нет, Джун, я в этом более чем уверен. Парня целуют в макушку, а после утягивают в знакомое направление. Намджун признаётся, что приехал ещё утром и с трудом держался, чтобы не стащить Чона прямо с пар. Остановился он у Джина с Чонгуком, которые не появлялись в собственной квартире до самого вечера, куда Намджун и привёл Хосока. Чон не отлипал от Кима ни на минуту, боясь, что тот в любой момент растворится сквозь пальцы. Они говорили, много говорили о мелочах и обнимались. Они наслаждались тем, чего были лишены долгое время, но знали, что стоило действительно обсудить. — Ты же не приехал в лицо со мной попрощаться? — ладони вспотели, и парень так обрадовался, что никто не видел его лица, которое он прятал. Они лежали и обнимались, что прекращаться хотелось меньше всего. Его вновь целуют в макушку, и рука крепче прижимает к себе. — Только если ты этого не захотел. — Что? — Я спрошу прямо, Хоуп. Ты встретил кого-то ещё? Если да, то я скажу «прощай». — А если нет? — Я останусь. — Останусь, то есть прям на совсем? То есть без рейсов подальше от меня? Хосок отрывается и нависает сбоку. Ему нужны глаза, что подтвердят любой ответ. Но они с прежней мягкостью смотрели в душу. Чужая рука прошлась по щеке Чона и замерла, заставив младшего подстраиваться к ней ближе. — Хосок, я нашёл в твоём городе университет, в который собираюсь поступать. Я присмотрел несколько вакансий для собеседований, и Джин помог присмотреть съёмные квартиры. Я останусь в полной мере только если ты этого хочешь. — Ты шутишь? — Вполне честен. — Не смог я ни на кого больше смотреть. Каждый божий день я лишь желал оказаться рядом с тобой, поэтому да, Намджун. Больше всего на свете я хочу, чтобы ты остался. Эгоистично, знаю. Там твои друзья, там твоя семья, которую ты любишь всем сердцем. Но я совру, если скажу, что смогу ещё день выдержать на расстоянии. — Хоуп… — Не перебивай. Я знаю так же, каким слабым тебе мог показаться. И ты будешь прав. Я верил иногда своим подозрениям, верил, что первый остынешь именно ты. Поэтому искал чёртовое спасение и оступался. А ещё убеждал, что больше тебе не нужен. Да, ты не давал повода. Ты всегда был нежен и отзывчив, спокоен на любые претензии. Я понял это, когда наша связь совсем прервалась. Но до этого мне сложно было убедить себя, что в дали ты не потерял интерес ко мне. Ведь я остался заносчив, раздражителен и туп. Я остался Чон Хосоком, но забыл, что и ты остался Ким Намджуном. Я забыл, что наше доверие куда важнее надуманных страхов. Младший выдохнул, пока грудная клетка горела. Говорил так быстро, что совсем потерялся в ритме дыхания. Он ждал, волновался и часто сглатывал слюну. На него смотрели понимающе, но этого мало. Хотелось слышать, хотелось ощущать интонацию и итог каждой клеткой тела. — Спасибо. Холодок пробежался по спине, и Хосок нахмурился. Спасибо за отсутствие мозгов? Или за поставленную точку? Боже, Чон не может прекратить себя накручивать даже сейчас, когда его держат рядом и готовятся остаться так до последнего. — Мне важно было услышать, что ты на самом деле думаешь. Намджун притянул обратно к себе парня, что упал лицом на его грудь. Ким обнимал крепче обычного, ощущая, как чужое тело подёргивается и всхлипывает. Чон и не заметил, как начал плакать: так много эмоций переполнило, что чудом слёзы не скатились градом и навзрыд. Над ним бы не смеялись, в этом Хосок точно уверен. Но это не значило, что ему не стыдно. Мог остаться сильным хотя бы сутки. — Я останусь только с одним условиям, Хоуп. Когда сниму квартиру, ты переедешь ко мне? — Ты вновь шутишь? Парень отстранился, и Намджун моментально вытер мокрые дорожки на дорогом ему лице. Он аккуратен и слегка улыбается. Он нежен и осторожен с ним спустя столько времени, что Чон мог завидовать самому себе. Ким невероятный, о чём он готов повторять в любой удобный и неудобный момент. Чон сам улыбается и шмыгает носом. — Конечно, перееду. Ты не помнишь, как я собирался упрятать тебя в подвал? До сих пор жалею, что не решился. Намджун смеялся так громко, что закинул голову. И Хосок готов поклясться, что продаст душу за этот смех, если он никогда не утихнет. Если между ними не будет никаких пропастей. Если они двое выдержат любой кризисный момент. Есть Ким Намджун не будет представляться без Чон Хосока, а Чон Хосок не будет представляться без Ким Намджуна. Жизнь ещё много подкинет подарков. Впереди возможны ссоры, возможно что угодно. Они оба знают, что их любовь даже с диким рвением может потухнуть. Но они выдержали первое серьёзное испытание и всё же надеются продержаться до самого конца. Они не пожалеют сил, чтобы одна рука крепко держало другую. А самое главное — они отдадут себя без достатка. Лишь бы в глазах напортив не увидеть холодного оскала. Только забота. Только их любовь. Только тот самый подвал, что затопило чувствами двоих влюблённых. Только тепло в глазах, которое всегда согреет души грешных Хосока и Джуна. Их историю до самой последней страницы. Ну а пока они поставят точку и перелистнут на новую главу, согревая улыбкой кончики пальцев. Любовь не заслуживают. И Хосок хорошо это усвоил.

The End