Романтизация греха.

      Это было безумием. Их жажда. Необходимость друг в друге. Забытые в один момент барьеры. В таком состоянии переступить их было… Просто? Или нет? Они были близки для того чтобы сорвать последние кусочки ткани, но тишину ночной прохлады разорвал едва заметный всхлип. — Готия? Всё в порядке? Тяжёлый вздох, за которым последовали нерешительные слова. — Всё… Нормально. Я просто забылась на мгновение… Она лежала под ним и смотрела взглядом, который пытался отмести от себя страх. — Я… Я ещё не… до такой точки.       Осознание стрельнуло ему в голову словно бронебойная пуля профессионального снайпера. Мозги уже разметались по стенам, оставив черепную коробку полностью пустой. Определённо тут всё было нечисто. Продолжение, как вариант сразу отметался. Она явно верит ему и это доверие самое ценное, что ему когда-либо давали. Поэтому поддаваться моменту и продолжать, когда она не в состоянии. Это подло. — Всё хорошо. Нам некуда торопиться. Я не причиню тебе боли. Кому угодно, но не тебе. — Готия благодарно кивает. — Я тебе верю. — Она упёрлась в его плечи, давая ему понять, чтобы он отодвинулся. — Я не доверяю себе.       Он слез с неё и упал рядом на постель, но вопреки его ожиданиям, она не стала вставать и одеваться. Готия положила голову ему на грудь и смотрела на лицо. Их глаза привыкли к полумраку так, что черты в темноте были уже различимы. Пальцы Готии вырисовывали узоры на его коже. — Закариа… — М? — Такое красивое имя. Кто тебе его дал? Ты же из приюта. — Моя наставница в доме придумала. Нужно же было как-то меня звать. Родные даже не удосужились записку оставить… — Её выбор тебе подходит «тот, кого охватила память», если не ошибаюсь, что-то там было связано с пророками. Складывается ощущение, что ты очень много всего… — Не от хорошей жизни. — Хорошая жизнь — никому не даёт мудрости и опытности. Наоборот такие «везунчики» обычно на других людей полагаются. Может я утрирую, но мне кажется, что у каждого второго жителя этого треклятого города горькая история. — Ты права. У каждого свои увечья и травмы ментального плана. И когда становишься врачом психологических наук, понимаешь это, как никто другой. — Закари тяжело выдохнул. — Со временем перестаёшь видеть людей, вокруг одни лишь пациенты и диагнозы. — Расскажешь мне что-нибудь? — Что например? — Всё что угодно. Не хочу слушать тишину. — Готия выдохнула и вдохнула. — Обо мне тебе почти всё известно, можешь поподробнее рассказать о себе. — Я даже не знаю с чего начать в случае этого рассказа… — Закари много раз исповедовался, своим невольным гостьям, но этот раз ощущался другим. Куда более личным. И опасным. — А что ты хочешь рассказать? — Меня бросили. Я мог даже не выжить, я был новорожденным. Повезло? Но можно ли это везением считать? В «доме» жизнь, порой была очень сложной. Контингент там собрался не лучший, в основном брали какой-то сброд. Или они такими становились уже у нас… Я рано понял, что если не реагировать и давать отпор только когда другого выхода нет, всё складывается приемлемо. — Например? — Я всегда держался особняком. С другими особо не взаимодействовал. Пока к нам не попал Стивен. Этот пацан был переполнен злобой. Как-то раз преградил мне дорогу и не выпускал из комнаты. Я много раз предупреждал его. Повезло, что у меня с собой была старая авторучка, как «перо», такие сейчас снова в моде. В общем я вонзил её ему в бедро. — Глаза Готии расширились от удивления, а затем её губы растянулись в улыбке. — Меня наказали, потому что Стив отыгрывал жертву, выставлял меня в плохом свете и ему поверили. Я знаю через, что ему пришлось пройти, но это его не оправдывает. И то я уверен, что знаю не всё или не все подробности. Говорили его родители были алкашами, иногда употребляли что-то из тяжёлых наркотиков. Они были безработными. Поэтому добывать деньги приходилось ребёнку. Он, то воровал, то выполнял поручения местных банд. Пока родители не стали совсем неуправляемыми и не продали его в бордель. Где все вырученные с него деньги получали родители договорившиеся с хозяином делить доход. Видимо их друг с другом связывало куда больше, чем было известно. В общем парень пережил много дерь… Ужасных ситуаций. — Изверги. Вот тебе и пример того, что иногда лучше без родителей вовсе, чем с такими. — В общем и целом, Стивен держал всех в страхе. Он был подстрекателем всех драк, ссор и травли. Цеплялся ко всем младшего возраста и к менее массивным сверстникам. В том числе и ко мне, но моя вечная отчуждённость ему была не по зубам. Своей холодностью я вводил его в ступор. Ему была важна реакция, за всю жизнь он привык к тому, что на него кричат, реагируют и злятся. А тут я. Вероятно, я напоминал ему обдолбавшихся родителей, по которым иногда не было понятно живы ли они вообще или наконец передознулись. Так продолжалось какое-то время пока у нас в приюте не появилась маленькая девочка. Если и существуют ангелы, то выглядят они так же, как этот пятилетний ребёнок. Никогда я ни к кому не привязывался. Старался всех избегать. Но тут выбрали за меня. Эта мелочь за мной стала увязываться. Как бы я не старался её оттолкнуть. Бегала за мной называя «братиком»… — Закари взял паузу. «Как давно я не вспоминал о ней? Никогда? Не хотел помнить, а сейчас само…» — Как ты понимаешь, избавиться не получилось, поэтому я смирился. Она от меня на шаг не отходила. Стив же… Смотрел на неё постоянно. Мерзко, липко и злонамеренно. Я видел чертей пляшущих в огне его зрачков. Он же был «прошаренный» в этой теме. И я знал, что же вызвало в нём такую заинтересованность девчонкой. Поэтому держал её к себе ещё ближе, уберегая от любого косого взгляда и опасного действия с его стороны. Ей повезло, что она довольно быстро покинула наш приют. На тот момент я уже несколько раз отхватывал побоища от Стива, но он меня заметно побаивался. Я знал его больные точки… Пока я прятался сам и прятал маленькую Мари, его по ночам «навещал» охранник… Объяснять для чего были эти ночные визиты Заку было незачем. Он по глазам видел, что его понимают. — …убить бы этого паскуду… чтобы он захлёбывался в собственной крови… — Прозвучало в тишине еле слышно. — Мари провела со мной всего пол года, ей и шести не исполнилось, когда её забрали. Я почувствовал… Облегчение. С меня наконец забрали этот груз ответственности… Мари же была безутешна. Ревела и скандалила, просила забрать с ней и меня или оставить её в покое. Но никто не воспринимал её слов всерьёз. Говорили, всё равно забудет меня через ещё пол года и никогда не вспомнит. Судя по всему, оказались правы. Потому что она кричала, что найдёт меня, когда сможет. Или может послушалась и «забила» на меня, как я и просил. Или просто обиделась на мою холодность, даже в такой день. Не знаю. Но надеюсь её жизнь устроилась хорошо… — Должно быть. Кому-то же обязано повезти, верно? — Закари молча развёл руки в стороны в качестве ответа. — Неужто ничего хорошего в доме больше не было? — Только моя воспитательница Лидия, что и дала мне имя. Она больше всех следила за мной почти по-матерински, что вроде как должно было меня радовать. Но мне было наоборот некомфортно, если я так приглянулся, почему бы меня просто не забрать? Позже я понял почему она это делала, но это не так уж и важно. Я вырос и ушёл на вольные хлеба. Кем я только не работал, чтобы заработать на университет… Я знал, что по другому не выжить. Но специальность я выбрал не из-за людей, что меня окружали. Мне хотелось разобраться в себе. — В себе? А что не так? — Слишком много не так. Ты не устала? Спать не хочешь? — Хех, хочешь так отвлечь моё внимание? Если боишься, что это отпугнёт меня… Боюсь, это не сработает. — Даже если это что-то ужасное? — Особенно, если это что-то ужасное. Меня это притягивает… — Уверена? — Скажем так… Ты сказал, что ударил задиру в бедро острым предметом и это должно было меня возмутить, но… — Но? — Меня начало тянуть ближе… — Сказала Готия и притянулась к шее Закари, оставляя на ней лёгкий поцелуй. — Потому, что люблю способность людей постоять за себя. — Она поцеловала вторую сторону. — А то, как ты это сделал… Меня возбудило только сильнее. Это хорошо, что ты не «идеален» в скучном понимании этого слова. Будь ты правильным, — Она перечисляла и продолжала оставлять поцелуи на коже. — стабильным, безгрешным, без шрамов души, без загадочности, без опасности, что иногда мелькает в твоих глазах… Я бы так не теряла голову. Мне бы наскучило. Это точно. Ещё там в переулке… Я представила о тебе самое худшее…       Это уже было похоже на пытку. Зак хватался за простынь и сжимал её в пальцах. Пока губы переходили с шеи на оголённую грудь, спускаясь ниже с солнечному сплетению. Он еле прослеживал её откровенные признания. — Обо мне худшее? — Он обрывисто выдохнул. — А кто, кому опасное лезвие к горлу прижал? Готия рассмеялась прислоняясь губами к Заку от чего ему стало щекотно. — Ты прав, но разве ты не нашёл это крайне сексуальным? — Сначала угрозу жизни, а потом сексуальное домогательство? Это как минимум было удивительно. — А ты меня ещё и подвёз. Ненормальный. — Готия подтянулась выше и поцеловала его в губы. Сильно, влажно и глубоко так, что дух захватывало. — Ты от холода посинела. — Сказал он, когда она отодвинулась и погладил по щеке тыльной стороной ладони. — Мог бы предложить отогреть. Хахахах. — От смеха она начала вытирать проступившие слёзы — Судя по реакции, ты сказала глупость, которая точно бы не сработала. — Не знаю. Но вряд-ли, конечно. Так на чём я остановилась… — Готия прижалась теснее. — На своей попытке свести меня с ума, чтобы я стал пациентом Психбольницы имени святого Патрика, видимо. Что ты собственно делаешь? — Так как основное действо мне пока недоступно… можно попробовать, что-то другое…