Рассвет угасшей звезды

Небольшая машина выехала с территории правительственного аэропорта. В авто сидели двое людей, одетых в дорогие офисные костюмы. Проехав метров двести автомобиль свернул на почти пустое шоссе и взял курс на север, в противоположном направлении от города. Мало кто из работников обратил на эту ситуацию внимание. Лишь охрана лениво мазнула взглядом удаляющийся силуэт и вернулась к своим делам: Феникс Платина — одна из самых популярных машин у мелких работников правительства и крупных корпораций. Надёжный, относительно не дорогой, строго красивый, мощный, компактный. Машинки разрабатывались и выпускались уже как лет тридцать в разных поколениях и модификациях для повседневной работы на износ, хотя на такой иногда даже на важную встречу можно было приехать, но чаще всего их видели на автострадах огромной страны. Слишком дорогой для кошелька обычного работяги и слишком дешевый для рядового начальника, получивший в народе прозвище "металлический феникс" быстро нашел своего покупателя среди мелких и средних офисных клерков, инженеров и высших рабочих... Солнце уже скрылось за горизонтом. Была полночь. На пустой трассе давно включились фонари, на машине — фары. Обычная дорога. Таких — сотни тысяч километров по всей стране. Однако была одна деталь, которая выбивалась из общей картины: ширина. Автострада в двадцать четыре полосы — это круто даже для столицы, что уж говорить о провинции, где и восемь полос — уже большая редкость. Трасса была сделана качественно. Под колёсами авто лежал бетон. Не бетонные плиты, коими любили грешить региональные автодоры, а именно обычный литой бетон. По бокам были монолитные отбойники. Действительно, эта трасса была не совсем обычной. Это была главная и единственная подъездная дорога и вела она к самой большой электростанции за полярным кругом: Таймырскому энергоцентру. Построенная в середине девяностых как продолжение трассы Североникельск-Хатанга, но более широкая и качественная. По этой дороге из центра страны через Северо-Сибирский широтный ход подвозились материалы и приборы во время строительства центрального ядра комплекса, а сейчас по её северному участку ездили работники на станцию да изредка проезжали жители города-спутника в волостной центр или автоколонны с еженедельным продовольствием для магазинов. Почти четыреста километров по недавно ставшей северной тайгой тундре — минимум три, обычно три с половиной — четыре часа езды. Если лететь по трассе (а так обычно и делали), то иногда и за полтора часа, а редко и за час можно управиться. Трасса ровная, без резких поворотов, почти прямая. С точки зрения технологий строительства, трасса имела скоростной режим до 500 км/ч, т.е. на прямых участках дороги мог, в теории, сесть и взлететь крупный самолёт или даже космоплан. Но вот с точки зрения гражданского законодательства и автодорожных ГОСТов РСС максимальная скорость ограничивалась несчастными 100 км/ч. Но в виду того, что это была единственная и порой жизненно необходимая отдельным личностям дорога, на нарушение скоростного режима предпочитали закрывать глаза. Да и сама дорога была такой широкой не из-за огромного человеколюбия РусЭнерго, финансировавшего эту стройку. В былые годы гладкая бетонная река была раза так в три шире, без отбойников, бордюров, фонарей и прочей фигни, мешающей главной задаче: транспортировке крупногабаритных неразборных частей от места производства до места применения. Лишь десять лет назад дорога была приведена в человеческий вид: боковые бетонные поля были присыпаны землей, появились складные фонари, карманы, отбойники и т.д... Но то дела минувших дней, сейчас же единственная машина на дороге ехала со скоростью сто километров в час — максимально здесь разрешённой. На часах было 23:56. Русский Социальный Союз сидел на заднем сидении и просматривал документы на своём визоре. Вместе с ним ехал один из его самых доверенных охранников: Михаил Ватутин, потомок известного генерала Великой Войны, Алексея Ватутина. За окном мелькали деревья, иногда реки и озера. Рус специально не поехал смотреть центр официально: пока соберутся, оформят, доедут — уже всё успеют починить, переделать, доделать, убрать, а так: подъезжаешь, показываешь пропуск и смотришь на реальное положение дел. До энергоцентра от ближайшего правительственного аэропорта три с лишним часа езды на машине. Долго и скучно. Можно было сесть на аэродром рядом с административным корпусом или прилететь туда на вертолёте, но пришлось бы предупреждать всех за месяц. За это время положение привычных ранее вещей может измениться до неузнаваемости. Почему он ехал проверять сам, а не послал преданных людей, своих старых и проверенных товарищей, в честности которых был уверен? Он не знал ответа на этот вопрос. С одной стороны, он всё привык делать сам с раннего детства и порой не доверял никому, но в тоже время РСС никогда не ездил на особо опасные или важные объекты таким образом. Ему почему-то захотелось проверить всё самому в этот раз… Прошло полтора часа с начала поездки. Непонятное чувство тревоги нарастало с приближением к энергоцентру. Рус не мог понять, чем оно вызвано и это его беспокоило больше всего. За время своего существования в качестве государства РСС повидал много чего и поучаствовал много где, так что теперь смотрел на любую опасность, как на сложную математическую задачу, которую при правильном подходе всегда можно решить. Опасность — сущая мелочь, если ей смотреть не в лицо, а зайти с боков. С годами у него выработалась привычка чувствовать опасность задолго до её появления. Некоторые врачи, осматривавшие его, говорили, что это довольно древний и редкий инстинкт, пробудившийся в нем. Он спасал РСС не раз во время Великой Войны, да и после неё пригождался периодически. Рус знал: чувство опасности никогда не врёт и опасность точно есть. Но где она? И сам центр, и полуостров прекрасно просвечиваются системами слежения и убежать, а уж тем более незаметно подготовить теракт просто невозможно. Авария на машине тоже исключена: всю дорогу автомобиль ведёт автопилот да и сама машина — не военный БТР времён прошлой войны или гражданская одноразовая вундервафля. "В конце концов, ну не взорвётся же сам энергоцентр!" — подумал Рус и начал вчитываться в очередной взятый с собой документ… Спустя час на горизонте появилось яркое зарево: энергоцентр. Ночью, по нормативам безопасности, здания, территория и подъезды к объектам подобного значения обязаны быть полностью освещёнными с определённой яркостью и цветом. РСС тыкнул в нужное поле последнего документа, выключил визор и посмотрел в сторону отсветов. В живую такие станции он даже днём ещё не видел несмотря на довольно долгое существование оных. Смотря на зарево, Рус испытывал непонятное чувство гордости и трепета. До конца поездки осталось каких-то полчаса и можно поездить по ускорителям, размять затекшие ноги, посмотреть на работу блока управления... Непонятная тревога всё нарастала. РСС глянул на часы: 2:32 по местному времени, 16 мая. "Да чего я так волнуюсь! Вот приеду и узнаю всё и сразу, распрошу персонал и тогда уже буду волноваться или не волноваться." — подумал Рус. Он вздохнул. — Волнуетесь, товарищ РСС? — спросил Ватутин. – Да что может слу… — начал было Рус, но договорить он уже не успел: резкая боль в буквальном смысле свела судорогой всё тело. В голову, по ощущениям, вкололи тысячи раскалённых шприцов. От боли нельзя было пошевелиться, не то что говорить или даже кричать. Тело бросило в жар. В глаза ударила ослепительная вспышка, затем наступила темнота... Всё это продолжалось не более двух секунд, но заминка стала заметной. – Товарищ РСС, с вами всё в порядке? — насторожился Михаил. –Да вполне. — каким-то не своим, севшим голосом ответило ему воплощение, сидящее на заднем сидении. – Что-то случилось? — спросил на автомате Ватутин. – Вспомнилось. — хмуро ответила страна и немного подумав добавила: – Поехали в аэропорт. Сказать, что Михаил был удивлён — ничего не сказать. У него в голове не совмещались понятия "РСС" и "смена решения". Он уже хотел было возразить, но глянув на хмурое лицо хозяина всего и вся, молча ввёл команду возвращения домой. Машина плавно снизила скорость, сделала широкий разворот по автостраде и понеслась в противоположном от энергоцентра направлении. Всю дорогу до аэропорта Ватутин думал о случившемся. В голове крутился только один вопрос: «Что РСС вспомнил при подъезде к станции?» Машина ехала достаточно быстро, чтобы Михаил не мог видеть распространяющийся по лесу пожар. Он даже не догадывался, что сзади ехал уже не тот РСС, который вместе с его предками воевал, строил ракеты, принимал парады и покорял глубины океана. Это было уже совершенно другое воплощение в теле той-же страны… Из регистрационного журнала САУР ЭБ № 8 ТаймырЭЦ: 2136. 05. 16| 20:38:48 — «Регистрация входящего вызова по ВТЛ А-67 на ЦПУ» 2136. 05. 16| 20:41:04 — «Одобрена реализация протокола 4-671-15. Подпись: ИИ САУР ЭБ № 8 ТаймырЭЦ» 2136. 05. 16| 20:59:06 — «Калибровка ВнешУК-1 — выполнено Калибровка ВнешУК-2 — выполнено Калибровка ВнешУК-3 — выполнено Калибровка ВнешУК-4 — выполнено» 2136. 05. 16| 21:20:47 — «Калибровка ВнутУК-1 — выполнено Калибровка ВнутУК-2 — выполнено Калибровка ВнутУК-3 — выполнено Калибровка ВнутУК-4 — выполнено Отключение САВ» 2136. 05. 16| 21:53:25 — «Превышение допуска КТА: -8.7 (нижнее) Калибровка ЦАЗ-1 — остановка Калибровка ЦАЗ-2 — остановка Калибровка ЦАЗ-3 — остановка Калибровка ЦАЗ-4 — остановка» 2136. 05. 16| 22:28:01 — «Падение мощности ЦМ до ППРК (нижний) Остановка выполнения программы протокола 4-671-15 Подпись: ИИ САУР ЭБ № 8 ТаймырЭЦ» 2136. 05. 16| 22:31:45 — «Принудительное отключение СПМ Падение мощности ЦМ до 0 ЭэВ Коррекция протокола 4-671-15 на 4-671-15(1) Одобрена реализация протокола 4-671-15(1) Подпись: ИИ САУР ЭБ № 8 ТаймырЭЦ» 2136. 05. 16| 22:33:08 — «Отключение ЗК-1 Отключение ЗК-2 Отключение ЗК-3 Отключение ЗК-4 Отключение ЗК-5 Принудительное включение САРК Принудительное включение СПМ» 2136. 05. 16| 23:34:29 — «Превышение мощности ЦМ ППРК (нижний) Включение ЗК-5 Включение ЗК-4 Включение ЗК-3» 2136. 05. 16| 00:03:13 — «Включение САВ» 2136. 05. 17| 00:56:32 — «Достижение необходимой мощности ЦМ по протоколу 4-671-15(1) Калибровка ЦАЗ — выполнено» 2136. 05. 17| 01:28:04 — «Калибровка СПР — выполнено» 2136. 05. 17| 01:53:28 — «Калибровка ГТГ — выполнено» 2136. 05. 17| 02:18:03 — «Калибровка ВГК — выполнено» 2136. 05. 17| 02:28:03 — «Перекрытие ГКС Активация СРВС Перевод ЗВП на замкнутый цикл Перевод ГТГ в режим 4 Активация СПО ГТГ» 2136. 05. 17| 02:31:52 — «Превышение мощности ЦМ ППРК (верхний) Активация ЗК-2» 2136. 05. 17| 02:33:21 — «Превышение допуска КТА: +6,4 (верхнее) Превышение мощности ЦМ ПДЭМ Превышение ПДЭД в ЦМ Превышение ПДЭТ в ЦМ Принудительный сброс протокола 4-671-15(1) Подпись: ИИ САУР ЭБ № 8 ТаймырЭЦ Активация ЗК-1 Активация САЗ Активация АО-5 Активация АЗ-Э Отключение СПМ Отключение САВ Активация САОК Открытие ГКС Активация СПХВ Перевод ЗВП на открытый цикл Перевод ГТК в режим С Отключение СПО ГТК Активация СКД Активация наддува ЦМ Активация ГД АЗК Активация ГД АУК Активация ГД АКК Активация ГД РЗК Активация ГД РУК Активация ГД РКК» 2136. 05. 17| 02:33:32 — «Превышение допуска КТА: -10 (нижнее) Регистрация превышения КЛ-излучения на ГКИП» 2136. 05. 17| 02:33:34 — «Падение мощности ЦМ до ППРК (нижний)» 2136. 05. 17| 02:33:36 — «Падение мощности ЦМ до 0 Регистрация пожара в зоне ВП (лес) Активация САПТ Регистрация исходящего вызова ВПЧ-8 с ЦПУ» 2136. 05. 17| 02:34:41 — «Принудительный запуск СПС с ЦПУ» 2136. 05. 17| 02:54:50 — «Проверка по СПС — 1.1.1.1.1.1 — исправно, зарегистрированный уровень КЛ-излучения — 0 Подтверждение Подпись: ИИ САУР ЭБ № 8 ТаймырЭЦ Подпись: дежурный по ГКИП Милорадов В. Г. Подпись: дежурный по ГорКИП Туманов М. А Подпись: начальник КИП ВЧ-586.254 Усманов Ю. Б. Подпись: начальник КИП ВПЧ-8 Сечин А. А.»