Второй шанс для двоих

      – Максим, подожди!       Да что такое-то опять?       Ольга, щурясь, смотрела на меня с первой ступеньки крыльца музклуба. С таким, причем, видом, будто озадачит меня сейчас по самые помидоры. Ладно-ладно. Я ко всему готов.       – Да, Ольга Дмитриевна? – краем пальца я водил по ручкам пакета с платьями, будто это должно мне дать какую-то защиту. Хорошо, что хоть расспросы о его содержимом меня больше не преследовали. Но мне все равно казалось, что любопытный нос вожатой просто так не уберется.       – Да я чуть не забыла, тебя там Витя… В смысле, Виктор Семенович зачем-то очень сильно видеть хотел. Уважишь? Не в службу, а в дружбу, как говорится. Он сейчас в нашем семнадцатом, если что. Знаю, что сейчас вот-вот уже полдник, но там, кажется, реально что-то срочное.       Ага… Виктор Семенович, значит. Ну ладно, с ним я так-то весьма не против провести некоторое количество времени. Так что так уж и быть, заскочу.       – Хорошо, Ольга Дмитриевна, сделаю, – киваю и как можно скорее ретируюсь, пока снова, упаси ЦК КПСС, не поднялась тема содержимого моего многострадального пакета. Закинуть бы его к себе все-таки… Ай, ладно, потом. А то только время сейчас потеряю.       Добрался до вожатской избушки, легонько постучался. Доносившиеся поначалу оттуда звуки радио сменились каким-то суетливым копошением, и лишь спустя некоторое время Витя-таки открыл дверь. Выглядел он возбужденно, но при этом как-то отстраненно.       – О, Максим, нашла тебя Оля-таки наконец, – заулыбался вожатый. – Вовремя ты, конечно... Ладно, все равно заходи, я тогда сейчас перекус быстренько нам организую, так что на полдник можешь не торопиться. У меня там есть в закромах... Пять минут, короче.       Ага, вот, стало быть, как дела делаются. Ну, хорошо, подожду. Пока Витя суетился, я уже куда более вдумчиво оценил интерьер данного домика. А то бывал тут всего дважды, и оба раза как-то не до этого было. Не знаю даже, зачем, может, надеялся увидеть чего-нибудь интересное. Но, кроме разве что плаката с Фантомасом над одной из кроватей, ничего, что кардинально отличало бы внутренности семнадцатого домика от любого другого, я так и не обнаружил.       А Витя, тем временем, уже подготовил нам пару бутербродов, булки неизвестного происхождения и дымящиеся кружки чая. Самого такого простецкого, травяного. Что было даже хорошо. А то разбаловала тут пионеров Микуська со своей иностранщиной. А у нас, между прочим, и своих травок полно!       Если что, то я против дискриминации чая по национальному признаку.       – Приятного! – пожелал Витя.              – Спасибо, – киваю, окидывая взглядом всю эту нехитрую снедь. – Чего хотел-то?       – Да ты садись, сейчас я… – произнес он, не глядя на меня. – В общем, сейчас увидишь.       Мать честная, чего он там задумал? Что-то по поводу Зарницы? Боясь озвучить любое из своих предположений, я просто уселся на койку, спрятав пакет с платьями в ноги, и взял бутерброд, молча наблюдая за вожатым.       Тот недолго рылся в шкафу, прежде чем повернуться в мою сторону с самым заговорщическим видом из возможных. В руках он сжимал что-то небольшого размера. Глубоко вздохнул и таки явил миру это что-то. Какой-то футлярчик.       – Так, и что это? – спрашиваю.       Тут он его открыл, и моим глазам предстало небольшое золотое колечко. Офигеть. А мне казалось, что я уже привык к любому происходящему в этом месте абсурду.       – О, это мне? – тут же закатил глаза я. – Право, не стоило. Мы еще слишком мало знакомы.       – Ох, опять твои шуточки, – фыркнул Витя. – Максим… не это самое! Серьезное дело ведь. Я… Ну… Оле хочу предложение сделать в конце смены.       Вот ведь блин. Да, думаю… Такого я никак не ожидал. И как сейчас мне на это прикажете реагировать?       – Оу, ну, это… здорово, – выдавил я из себя. – Поздравляю. Эмм, Вить… А я-то тебе на кой черт в этом нехитром деле понадобился? Свидетелем, если что, не буду. Ну, если только Алиса не будет в свидетельницах, конечно, хех…       – Со свидетелями уж точно сами разберемся, – эх, какое же хорошее, неиспорченное поколение все-таки потеряли. – Я просто посоветоваться думал. А ты у нас как раз парень-то, вроде, в девичьей психологии разбирающийся… Типа, как лучше бы все это преподнести, все такое. Да и не с Никитой же мне все это обсуждать, правильно?       В голове все смешалось – сейчас, наверное, надо было небрежно уронить какое-нибудь саркастическое замечание, или, наоборот, выразить понимание и одобрение. Но я понятия не имел, как следует сейчас поступить.       – Ну-у, – протянул я. – Слушай, я, честно говоря, в этих любовных делах… Ну, романтика, все такое… Не прям, чтобы спец.       Не больно-то верящий взгляд Вити заставил меня сменить формулировку:       – В смысле, что я только недавно открыл для себя то, что я вообще способен на что-то такое, и у меня еще нет достаточного опыта… Может тебе лучше с Виолой посоветоваться?       – Ой, нет уж, спасибо, – вздрогнул вожатый. – Она, блин, насоветует. Да и потом, я же не перекладываю всю ответственность на тебя. Сообразим на двоих, чего-нибудь придумаем. Я просто хочу, чтобы, ну, все было идеально в тот момент. Как бы вот ты хотел сделать Алисе предложение?       Да, собственно, уже… Точнее, не я, а она… Неважно, короче. А правда, как бы я раскорячился, если бы инициатива полностью исходила с моей стороны?       – Точно в каком-нибудь значимом для нас обоих месте, – задумался я. – И чтоб без лишних глаз. Но тут уж каждому свое, я лично не очень люблю всю эту показуху. Типа, знаешь, как в каком-нибудь сопливом ромкоме, когда при толпе свидетелей падают на одно колено, ну, такое…       – О, кстати, – воодушевился Витя. – Не забыть упасть на колено. Я об этом как-то и не подумал даже. Ну вот, видишь, а еще спрашивал, на кой понадобился.       Мне только и оставалось, что вздыхать. Сей молодой человек, видимо, заранее для себя решил, что я должен его всенепременно наставить на путь истинный. А, стало быть, для этого любой предлог подойдет. Даже сказанное от балды замечание.       С другой стороны, почему бы и не помочь хорошему человеку?       – А ты сам-то как себе это представляешь? Ну так, навскидку?       – Да в том-то и дело, не знаю я! – выдохнул Витя. – Ну, были мысли, там, какой-нибудь красивый жест сделать, все-такое… Но и совсем глупо-то тоже не хочу выглядеть.       Ах, ну да, как же я мог забыть. При всей своей кажущейся серьезности и, надо отдать должное, адекватности, Витя все же был еще мальчишкой. Сколько ему там, двадцать с небольшим? Ну и о чем тут можно говорить?       – Боже, да кому какая разница? – всплеснул руками я. – Глупо, не глупо… Главное, чтоб Ольге Дмитриевне запомнилось, нет?       Вожатый бросил на меня недоверчивый взгляд, после чего стал грызть булку, хмуря брови. Оставалось только ждать, когда мыслительный процесс закончится. И чем он закончится.       – Да, конечно, но… – Витя явно силился придумать какие бы то ни было аргументы в оправдание своей позиции, но таковых, ожидаемо, не нашлось. – Да, ладно, ты прав.       Будто у кого-то могли возникнуть сомнения.       – Хорошо, давай подумаем над жестом, – я решил сжалиться над совсем уж стушевавшимся Витей и направить его мысли в более продуктивное русло. – Смотри, мы в пионерлагере, так?       – Так, – кивает.       – Ну вот! Напряги своих подопечных сделать плакат с надписью: «Оля, выходи за меня замуж!». Красивый там, со всякими цветочками и прочей лабудой. Выйди с этой красотой к ней под окно посреди ночи, разверни и заяви о своих намерениях во всю свою душу.       Тут я чуть было не ляпнул «грешную». Вовремя остановил поток мыслей, что называется.       – Не знаю, – нахмурился Витя. – Ребят моих приплетать… Как-то это неправильно. Да и вообще, плакат сделать я и сам могу. Блин... Может, просто будет достаточно сказать, как сильно я ее люблю, упасть на колено и там уже колечко достать? Типа, фиг с ним, с жестом?       – Ну, можно, наверное, и так, – в принципе, не видел и в этом плане действий ничего криминального. Классика – сестра таланта. Да, именно в такой формулировке. Не спорьте.        – Давай отрепетируем?       Воу… Я даже вначале подумал, что ослышался.       – Ты чего, прикалываешься? – тихо рассмеялся я. – Не, спасибо, я пас.       – Да ладно тебе! – от избытка чувств Витя даже слегка толкнул меня кулаком в плечо. – Ты вон какую речь выдал на концерте в родительский день! Уж наверняка дашь пару каких дельных советов и на этом поприще.       Мне точно не надо начинать жалеть о своей самодеятельности?       – Иисус-Мария-Иосиф, – вздыхаю. – Ладно, давай, очаровывай меня. Но сразу предупреждаю – я барышня капризная.       – Ой, ладно уж, – хмыкнул Витя. Вот только все веселье в его взгляде мигом испарилось, стоило ему попытаться приступить к делу. – Так, в общем…       Он припал на колено, руку, сжимающую футлярчик, предварительно завел за спину. Боже милостивый, не дай сейчас только никому зайти в этот момент! А то уже представляю картину – заходит наша активистка, а Витя мне тут предложение делает. Не, объясниться-то потом будет не проблема. Когда воскресну после смерти от невообразимого стыда.       – Оля! Мы с тобой вместе еще со школы. И я…       Я честно держался, но все-таки не выдержал и заржал. Хорошо, что чай не пил еще в этот момент. Да, заслужил недовольный взгляд вожатого, но, блин, тут было вообще без вариантов. Просто он с такой проникновенностью смотрел, даже я чуть краснеть не начал.        – Прости-прости, – выдохнул я, прикрыв лицо руками. – Ладно, я максимально собран. Можешь продолжать.       – Только обещай больше не ржать!       – Обещаю. Все, продолжай.       Повисла небольшая пауза. Было слышно только, как за окном заливаются птицы, а где-то вдали пионеры уже спешили на полдник. Счастливчики.       – Кхм… Оль, мы с тобой вместе еще со школы. И с тех самых пор ты, и только ты, была моим вдохновением. И момент… эмм…       Вожатый ни с того, ни с сего застопорился. Батюшки, застеснялся что ли?       – Можешь при мне сейчас опустить некоторые подробности, если считаешь нужным, – пожал плечами я.       – Да, – согласно кивнул Витя. – Все-таки там личное…       Подумать об этом до того, как сподвигнуть меня на вот это вот, видимо, не судьба была.       – Может вообще тогда нафиг всю эту репетицию?       – Ох, да почему же я ничего нормально сделать-то не могу?       Витя застонал и переместился на кровать, схватившись за кружку с чаем, который умудрился тут же чуть расплескать себе на пальцы. А в кружке-то еще, кажись, кипяточек так-то. Вон как шипит, ругается. Футлярчик же, поблескивая колечком внутри, падает рядом с его коленкой.       М-да, ситуация. А Вселенная явно намекает, что от меня сейчас требуются какие-то действия. Знать бы еще, какие… Ладно, тоже попью пока чайку. А там, глядишь, и придет в голову чего умное.       – Вить, ты уж извини за прямоту, но мне чего-то кажется, что ты придаешь этому как-то чересчур большое значение.       – Ну а как иначе-то? – пробормотал Витя, держась обожженными подушечками пальцев за мочку левого уха. – Второго шанса сделать все правильно у меня не будет, сам понимаешь.       – Наверное, – жму плечами, присаживаясь рядом с ним. – Знаешь, прозвучит, конечно, странно… – вообще, ситуация житейская, просто не для семнадцатилетнего подростка. – Но я думал как-то сделать одной девушке предложение. Еще до знакомства с Алисой, разумеется.       – Далекоидущие планы у тебя были, – хмыкает беззлобно.       – Ну да, – выдавливаю из себя улыбку. – Тоже переживал, помнится, а как, а чего. Обрисовывал в голове этот момент. Сейчас вспоминаю – глупость такая, на самом деле. Знать бы мне это только тогда еще.       – А из-за чего расстались, если не секрет?       – Не секрет, но вспоминать это лишний раз вообще вот не горю желанием. Это я вообще к чему начал-то – может чего-то в глобальном смысле планировать вообще не стоит? А там дальше, как возможность представится, так просто скажи, что думаешь, от души. Как я люблю говорить – в жизни всегда найдется место для подвига и импровизации. Девушки, они почему-то очень хорошо чувствуют фальшь. А искренность, пусть даже и немного нелепая, всяко даст плюсик в карму.       – Да, наверное, – вздохнул Витя, закусив нижнюю губу. – Ты бы знал просто ее родителей. Капитальная старая школа. Не удивлюсь, если ее мама так вообще благословения затребует. Ну и вот как при таких условиях не пытаться сделать все на высшем уровне?       – Она как-то вскользь о них упоминала, – вспомнил я. – У Виолы в тот вечер сидели. Честно говоря, я тогда подумал, что она слегка преувеличивает. Неужели там настолько все запущено?       – Поверь, настолько, – кивает. – Я к ним в гости в первый раз пришел, мелким еще совсем был, радушными такими людьми казались. А потом, когда мы уже в старших классах начали встречаться, то… Ну, в общем невооруженным глазам было видно, что меня конкретно так терпят. Дядя Дима, папа ее, еще куда ни шло, а вот мама… Не хочу говорить плохо о ее родителях, они воспитали замечательную девушку, но блин…       Признание было откровенным и неожиданным. Я чего-то промычал и в уточнения вдаваться не стал.       – Оля как-то рассказывала, что ее мама пыталась ее убедить, что я – всего лишь мимолетное увлечение, – продолжил вожатый. – Даже запрещала видеться. Понятия не имею, зачем ей это все надо было. И так ей крови попортили немало.       Всегда задавался вопросом, зачем родители иногда так нагло лезут в личную жизнь своих детей? Нет, я понимаю, если бы Витя там был каким-нибудь а-ля Рома или кто-нибудь из его подсосов. Но он-то, вроде, абсолютно нормальный человек, воспитанный. Не удивлюсь, если из крайне хорошей семьи. Чего вот не нравилось людям?       – Главное, что вы остались вместе, – я все-таки собрался и даже позволил себе некоторую фамильярность, положив ему руку на плечо. – Остальное – такая ерунда. Тебе все-таки не с ее родителями жить.       – И то верно, – призадумался Витя. Ну, кажется, хоть с этим разобрались. – Слушай, Максим, ты извини, что я вот это все так на тебя вывалил. Разволновался чего-то.       – Да ладно, – махнул рукой я. – Ты вон сколько с нами возился. В старый лагерь даже с нами ходил. Чего мне, сложно, что ли, помочь тебе было бы?       – Хороший ты все-таки человек, – совсем по-доброму улыбнулся вожатый. – Таким вот и оставайся. А то чего зло-то плодить вокруг, верно? Будто его и так не хватает в нашей жизни.       – Постараюсь, – честно, даже немного смутился. А ведь и правда. Все же хороший. Невзирая на некоторые, мм, тонкости.       Тут мысль одна в голову пришла. По поводу платьев. И весьма, на удивление, здравая. И чего я раньше до такого не додумался?       – Слушай, Вить, – говорю. – Quid pro quo – можешь у себя кое чего до конца смены попридержать?       И киваю в сторону пакета.       – Да, без проблем, – улыбнулся вожатый. – А что это? Не спиртное, часом, с райцентра привез? Если так, то я, наверное, соглашусь, но за определенные проценты.       Ай-ай-ай, капитализм во всей своей красе. Нехорошо, Виктор Семенович, очень нехорошо.       – Я пошутил, если что, – быстро добавил он ввиду моего скептического взгляда.       – Да я понял. Но это, как бы, и не алкоголь. У Аленки из третьего день рождения завтра. Ну и решили с Алисой ей как бы от нашего отряда подарок сделать, платье. Но просто там платье не только для нее, а еще и для Алисы. И я не очень хочу, чтобы оно где-то всплыло ненароком до отчетного концерта. Вот и подумал тебе его доверить.       И достаю ее подарок, сразу же разгладив легкий материал рукой. Витя уважительно поджал губу:       – Слушай, очень красивое. Не волнуйся, Максим, попридержу. Можешь на меня рассчитывать.       – Спасибо большое. Ладно, побегу я. А то у нас репетиция там еще, все дела...       – Да, конечно. Спасибо еще раз за помощь.       Я улыбаюсь, отдаю вожатому платье и, захватив с собой еще один бутерброд, быстренько выбегаю из домика, пока ему не пришла в голову еще какая-нибудь гениальная идея касательно использования моей фантазии.       Блин, Евгения сейчас, конечно, будет рвать и метать. Опять репетиция без Кубыркиной. Но тут уж ничего не поделаешь – обстоятельства.       Но мне в любом случае сначала в наш домик надо было заскочить, пока время есть. Спрятать Аленкино платье, наушники на зарядку кинуть, сценарий отчетного концерта куда-нибудь пристроить, да и сценарий водевиля этого треклятого прихватить. А то свою роль я так и не выучил. Да и вряд ли вообще сие произойдёт, если уж говорить откровенно. И вот как быть? Если только нанять суфлера. Наймите мне суфлера! Пожалуйста...       Эх, судьба наша бекова. Ладно, придумаем чего-нибудь по ходу дела.       Захожу в домик и… внезапно натыкаюсь на Юлю. Девочка-кошка, одетая в пионерскую форму, беспечно сидела за столом и читала пьесу. Ее панамка висела на краешке стула, так что выставленные на всеобщее обозрение кошачьи уши беспечно подергивались в такт слегка задувавшему ветерку из приоткрытого окна. Вообще не переживает ни о чем человек.       – Какого… – оторопел было я. – Ты что тут забыла?       – О, Макс, привет! – радостно поднимает на меня свои желто-зеленые глаза. – Удивлен?       – Это еще мягко будет сказано, – говорю, прочищая горло кашлем. – Да и ты сама бы при таком раскладе как бы себя чувствовала, стесняюсь спросить?       – Да, наверное, тоже неуютно, – соглашается, медленно кивнув головой. – Ну, что я могу сказать, извини. А я вот тут читаю, как видишь. Интересную пьесу в этом цикле Женя выбрала. А то обычно выбирает все какую-нибудь «Ромео и Джульетту». Знаешь, в одном из лагерей ее как-то ставили, тамошний Семен, естественно, играл Ромео, а вот Джульетту, ни за что не догадаешься…       – Мне все равно, – мягко остановил я Юлю. – Так чем обязан визиту?       Какое-то нехорошее предчувствие у меня зародилось. Вроде как Пионер больше не появлялся, с девочками что у меня, что у Дэнчика – полный порядок. Все идет согласно наилучшему сценарию. Ну, мне так казалось до появления Юли. Так в чем же дело?       – Разговорчик лично к тебе небольшой имеется, – девочка-кошка стала неожиданно серьезной. И вряд ли это из-за этого, что я ее самым наглым образом перебил. – Не сейчас, вечером. Как подготовку к «Зарнице» закончите, я за тобой приду.       – Так может стоит Дэна взять еще тогда? – спрашиваю. – А то, знаешь, как-то надоело мне уже, честно говоря, без него со всем этим сверхъестественным разбираться.       – Похвальная верность другу, но все же не стоит, – нахмурилась Юля. – Разговор касается тебя, меня и Совы. Вы ведь уже с ней знакомы, верно?       О, так они все-таки знают друг друга! Что ж, это… Нет, это ничего не объясняет.       – Встречались, – кивнул я. – Ну а в чем хоть предмет разговора-то будет? В двух словах объяснишь?       – А смысл? – девочка-кошка спрыгнула со стула и начала медленно вышагивать по комнате. – Нервничать будешь, переживать...       – Я уже нервничаю и переживаю! – вскинулся я. – Юль, что происходит? Пионер снова объявился?       – Пока ничего не происходит, – простодушно ответила девушка, проигнорировав уточнение про Пионера. Не исключено, что специально. – Но произойдет. Уже вот-вот. И разобраться с этим, увы и ах, сможешь только ты. Так что пока лучше пьесу подучи. Хотя… Нет, у тебя и так забот скоро прибавится. Помогу тебе в очередной раз.       – Да какого вообще хре… – договорить я не успел, Юля стремительно ко мне подскочила, обхватила мою голову руками и заглянула в глаза. Честно, меня будто по балде чем-то в очередной раз огрели. А потом Юля так же быстро отстранилась, по-прежнему хитро искря глазами:       – Ну-ка давай, твои слова в пятом явлении.       – Господи, что за перемена! Меня не узнала! Вот тебе и урок, Василий Петрович. Тридцать лет вспоминал об ней с наслаждением, воображал ее прежней красавицей. И вот дернуло меня сюда приехать! – пробормотал я будто на автопилоте. И тут до меня дошло. – Хочу сказать, что это читерство, товарищ стенгазетчица.       – Будто ты чем недоволен, – закатила глаза Юля.       – Я этого не говорил, – поморщился я в ответ.       – Ну вот и не жалуйся, – совсем уж по-девичьи показала она мне язык.       Все-таки крутит она мной, зараза, как хочет. И ведь даже возмутиться не могу. Не в последнюю очередь ввиду того, что не из-за чего, если уж посмотреть непредвзято. Ничего плохого она не сделала и даже, очевидно, не собирается. Но осадочек – он все равно есть.       – Ладно, и так опаздываю уже, – смущенно бросил я. – Что ж, до вечера, получается? Дэна точно не надо никак…       – Ну сказала же, ну, – нетерпеливо отозвалась Юля. Но потом снова обворожительно улыбнулась. – Ты, главное, не бойся ничего. Справимся.       Она моргнула и исчезла. Также, как и Пионер – хоп, и нету. Вместе со все еще висящей на стуле панамкой. И никакой дымки, и прочей подобной ерунды. Да уж, не для меня все еще такие сюжетные повороты. Привыкнуть к подобному, мягко говоря, трудно.       Вообще, конечно, свинство натуральное с ее стороны. Телепортнулась, значит, в другой «Совенок» развлекаться, а я тут теперь парь себе мозг, о чем она хочет вместе с Совой со мной поговорить, и что я должен буду сделать такого, чего даже эти всемогущие барышни бы не смогли.       «Нашли, блин, Избранного, конечно. Ладно, разберемся. Выбора-то у меня все равно, я так понимаю, нет».       Эх, сейчас бы пары-тройки кружек чешского в уютной тишине какого-нибудь ресторанчика, да в теплой дружеской компании. А то что-то многовато сегодня событий всеразличных происходит. Да и вообще как-то затянулся этот день, мне кажется. Полгода минимум как будто прошло уже с момента моего пробуждения, честное слово.       Доковылял прогулочным шагом до библиотеки. Сценарий все равно решил взять с собой, чисто на всякий случай. Постоял еще около входа, совершенно как-то не горя желанием заходить внутрь. Просто понимал, в кого полетят все шишки ввиду отсутствия рыжули. Беда-бедовая. Ну, зато упрекнуть в незнании материала меня ну совершенно невозможно.       – Извините, я испугал здесь кого-то? – радостно влетел я в репетиционную.       Сначала на меня удивленно вытаращились несколько пар глаз, а следом, не успел я очухаться, оказался в объятиях Аленки. Аж очки пришлось придерживать, чтоб не слетели.       – Макс! – девушка со счастливой улыбкой зарылась в мое плечо. – Ну наконец-то! Мы все так переживали. Рассказывай давай, чем в итоге все закончилось. С Жулей же все в порядке?       – Будет жить, – хмыкнул я, ища глазами Лену. Я обязан увидеть ее реакцию. – И могу поздравить – целый год она будет жить с вами.       Фиолетоволосая честно попыталась охнуть как можно тише, но получилось скверно. Не то, чтобы она была расстроена этим фактом, конечно, животных-то Лена любила, но вот в плане содержания домашних питомцев явно больше пошла в своего батюшку. А вот Аленка наоборот, аж чуть ли не подпрыгнула от радости:       – Ты сейчас серьезно?       – Ну а ты как думаешь?       – Офигеть! Папа прям разрешил? Как… Как? Чем ты его шантажировал?       – Да ничем, – отмахнулся я. – Просто мы… смогли договориться. И в этом не только моя заслуга, честно говоря. Виола неслабо так подсобила.       Кстати о собаках сутулых, а где Евгения-то? Только сейчас заметил, что ее нет.       – Нет, пока не увижу Жулю у нас дома – не поверю, – все сияла Аленка. – Ленк, как тебе новость? Ты счастлива?       – Свечусь, – ответила та, даже не пытаясь прятать сарказм. – Нет, я рада, что с собакой все хорошо. В другом исходе я и не сомневалась, зная, что Максим лично за ней приглядывает. Просто… Ален, ну ты сама все знаешь, я не самая большая любительница животных в доме.       А вот интересно, она сама так для себя решила или с подачи дяди Сережи с тетей Жанной? Просто если человек любит животных, то всяко должен мечтать о том, чтобы завести какого-нибудь пушистика. Ну или чешуйчатого, тут уж кому как. Кто-то, вон, вообще пауков заводит и счастлив при этом.       – Что, впрочем, не значит, что я буду к ней плохо относиться, – добавила девушка, многозначительно взглянув в мою сторону.       – Ну и все тогда, не переломишься, – показала ей язык сестра. – Так, а Лиска где?       – С Сергеем Владимировичем поехала, Жульку отвозить. Вечером будет.       – Ну прямо успех по всем фронтам, – как обычно добродушно улыбнулась мне Славя. – С возвращением, Максим. Рада, что все закончилось благополучно. Правда Женя сейчас, боюсь, очень сильно ругаться будет.       – Ничего, у нас форс-мажор, – махнул рукой Дэнчик. – Объясним все, она всяко поймет, должно же быть в ней хоть что-то человеческое. Все, Ален, свистни отсюда. Дай я его тоже обниму.       Да брат, я тоже рад тебя видеть. И рад, что с тобой все в порядке. По крайней мере, на первый взгляд. Все-таки его периодические странности в поведении после наших приключений в катакомбах меня до сих пор волновали. Не исключено, конечно, что я слегка преувеличиваю, но факт есть факт. Надо будет вернуться к этой теме как-нибудь по возможности. Еще эта встреча с Юлей... Не к добру все это было, пятой точкой чувствую.       – Отстань, Кудряшка, – фыркнула Аленка, не желая уступать ему вашего покорного. – На репетиции с ним наобнимаешься.       – Эй! – возмутился тот. – У меня на него прав больше, чем у тебя. И вообще, «Кудряшкой» меня Алиса называет. Придумай свое чего-нибудь.       – Всенепременно, Кудряшка, – хихикает.       – Кстати, Славь, – вспомнил я. – Не ожидал, что ты оставишь в качестве названия нашей команды Империю Хаоса. Неужто прониклась?       – Знаешь, мне просто так лень было уже придумывать чего-то вчера, – будто даже печально отозвалась активистка. – Так что я решила, что Империя Хаоса весьма подходящее название, уж с тобой в роли капитана так точно. Речовки тоже подготовила, ознакомишься. Да, после ужина…       – Собрание, знаю, – киваю. – Я Микусю по дороге встретил, она мне уже обо всем рассказала.       – Ну и чудненько, – хлопнула в ладоши девушка.       – У меня, Максон, чтоб ты понимал – трагедия на трагедии без тебя тут, – ага, жалобы от моего лучшего друга. Что-то интересненькое наверняка. – Во-первых, меня сегодня назначили дежурным по столовой в паре с Улькой. Я ее, конечно, люблю, но у меня уже скоро нервный тик начнется с ее выходок. А, во-вторых, я ночью забыл окно закрыть, прикинь, да? В итоге мой сегодняшний сон омрачился прорвой сосущих тварей. Вот почему они жир сосать не могут? Честное слово, я бы вообще голым тогда спал. Но нет! Прямое покушение на кровь и плоть мою, и так подбитую жизнью!       – Какой ужас! – прикладываю я ладонь ко рту в притворном ужасе. – Не, то, что комары тебя зажрали – пофиг, так тебе и надо, но вот дежурство с Ульяной…       – Нет, ну какая же ты все-таки сволочь, а! – будто с искренней печалью в голосе отозвался тот. – Был, есть и останешься. Я, значит, тебе душу изливаю…       – Так, и чего тут за балаган? – послышался голос библиотекарши. – Я, вроде, всех максимально по-доброму просила повторять текст, пока я… О, умник! Явился-не запылился. Выучил слова, надеюсь?       – Выучил, Евгения, выучил, – ответил я с толикой вызова.       Ни здрасьте, ни как дела… Хотя, на что я рассчитывал, это же Евгения. Не покрыла трехэтажным, и на том спасибо. Ну и мне тоже плюсик – удержался от ненужных сейчас совершенно колкостей.       – Да ну? – ее глаза под очками недоверчиво прищурились. – Что ж, это… радует. Молодец, молодец. Так, а… Где Двачевская?       Началось.       – Жень, ее сегодня, скорее всего, не будет на репетиции, – аккуратно начала Славя. – Но у нее уважительная причина.       Эта поспешная правка, разумеется, не особо сгладила ситуацию. Библиотекарша натурально зверела.       – Какая… у нее… причина? – медленно процедила она. – У нас завтра последняя репетиция! Послезавтра из-за «Зарницы» времени не будет! А в субботу все! Концерт! Алло! Я тут одна вижу… небольшую проблему?       – Это она еще не в курсе, что мне на подготовку к ужину через полчаса уже убегать, – мимоходом шепнул мне Дэнчик.       Мне на эту информацию как-то было до флага, ибо библиотекарша повернулась в мою сторону. Глаза за толстыми стеклами очков метали гром и молнии. И мне правда было ее немно-о-ожечко жалко, так что сочувствующее выражение лица было у меня почти естественным. Повторюсь, почти.       – Это ты во всем виноват! – загрохотала Женя. – Ты притащил ее в постановку! Ручался за нее, обещал, что все будет нормально! Я и так, скрипя зубами, согласилась на ее участие! И что теперь?       – Да чего ты разоралась-то? – родной голос донесся со входа в репетиционную. И сразу так тепло на душе стало. – Или тебе тоже прививку от бешенства назначить?       Вот клянусь, вся труппа синхронно выдохнула. Женя же аж икнула от неожиданности. Мое рыжее счастье сейчас появилось очень вовремя. И, по своему обыкновению, эффектно.       – Сестренка! – замахала рукой Алена. – А мы тебя еще даже и не ждали.       – Да, а чего нам, туда и обратно, по сути-то, метнуться надо было, – пожала плечами Алиса. – Я так и предполагала, что примерно к ужину должна буду уже вернуться. Макс же вас уже обрадовал новостью? Ленусь, если что, я Жульке твой старый матрас под лежанку отдала. Ничего же?       – Да я все равно его выкидывать по возвращению собиралась, – ответила та. – Пусть пользуется.       – Спасибо, – по губам девушки на секунду скользнула робкая улыбка, которая тут же переросла в привычную нахальную. – Ну так чего, товарищи артисты, будем репетировать, или как?       – Будем, – буркнула Женя. – Перво-наперво – все, что связано с Кубыркиной. Так что все дружно открываем десятое явление.       Алисе, впрочем, резко стало как будто не до этого. Со счастливой улыбкой она подлетела ко мне, без лишних церемоний заключив в объятия.       – И тебе привет, – также заулыбался я, поглаживая ее пахнущие земляникой волосы.       – Нет, ну все его уже обняли, кроме меня! – раздосадовано всплеснул руками Дэнчик.       – Так, это кто это тебя там еще обнимал? – задорно спросила Алиса, естественно не упустив возможность надо мной поиздеваться. – Опять Аленушка хулиганит?       – Что поделать, я востребован обществом, – хмыкнул я, ехидно подмигнув подруге. А еще закономерно получил кулаком в плечо, вкупе с недовольным взглядом янтарных глаз. Эх, кто бы что ни говорил, но как же все-таки хорошо найти в жизни свою «жадину», которая тебя никому не отдаст. Без шуток, дорогого стоит.       – Ладно, все, за работу! – прервала нашу идиллию Женя. И мне показалось, или она сейчас наградила нас с Алисой каким-то даже грустным взглядом? Любопытно…       В десятом явлении нас с Дэном не было, так что я решил, пока там девушки корячатся, немного поговорить с другом. Ну и постараться выяснить заодно, замечал ли он какие странности за собой во время моего отсутствия.       – Чего, как в целом-то дела? – спрашиваю. – Ну, не считая твою войну с псами Дракулы?       – Да нормально, – ответил Дэнчик, смерив меня подозрительным взглядом. – А что?       – Просто интересуюсь, – с плеча рубить точно не надо, потихонечку, аккуратненько. – Как тебе, кстати, быть дежурным по столовке?       – Это бювар ваш, матушка, конечно, – заголосила тем временем Алиса.       – Будуар, маменька, – поправила свою сценическую матушку Алена.       – Ну, все равно, у генеральши Ахлебовой точно такой же есть. Скажите, как в Петербурге все живут!       – Знаешь, нормально. Ожидал худшего, – хмыкнул Дэнчик. – Ну, мне, наверное, повезло, что мне в пару Ульянка попалась. Так бы, наверное, со скуки помер. Но тетя Наташа с Зоей Нестеровной, которые в столовке всем заправляют, мировые тетки так-то оказались. Конфетами нас после обеда угостили. А мне так вообще двойная порция перепала. Знал бы, что так можно – давно бы сам в дежурные напросился.       Нет, вроде с ним все в порядке. Старый-добрый Дэнчик. Наверное, действительно стоит отодвинуть на задний план все эти мои мрачные мысли и вести себя, как ни в чем не бывало. Получится ли? Попробовать стоило. Ох, вашу Машу...       Нет, просто так себя убедить у меня, к сожалению, не получится. Да и достали уже все эти недомолвки, честно говоря. Ай, пошло оно все к черту. Не выясню все сейчас – потом опять по лесу без очков бегать буду, одурманенный этим щелкающим пальцами дебилом. Чего бы мне крайне не хотелось.       – Точно все нормально?       – Так, что происходит? Максон, давай честно, у тебя что-то случилось?       – У меня-то все отлично. А вот насчет тебя я как-то не уверен. Или ты уже сам забыл про свои «случайные» оговорки?       – А, ты все об этом, – махнул рукой мой друг. – Слушай, я же говорил, все нормально. В первый раз я только вот-вот вернулся из ловушки Пионера, и ничего удивительного, что голова была немного набекрень. А вчера я просто перегрелся, вот и оговорился. В конце концов, если бы со мной что-то действительно происходило, то неужели я бы с тобой не поделился?       Логично, спору нет. Поделился бы. Так может и мне стоит? Пофиг вообще, чего там эта кошкодевочка надумала, в «Совенок» мы с Дэном попали вместе и со всей его чертовщиной должны разбираться тоже вместе.       – Просто я встретил сегодня Юлю. И вела она себя довольно странно. Нет, конечно, она всегда себя так ведет, но как-то мне не по себе теперь.       Дэнчик только нахмурился. Было видно, что он напрягся:       – И что она хотела?       – Поговорить. И почему-то только со мной.       – Ну а чему ты удивляешься? Ты с ней как-то больше подружился, чем я.       – Да, но ты не находишь…       – Так, Золотниковы, вы долго там еще шептаться будете? – не выдержала нашего шушуканья Женя. – Мы скоро будем прогонять финал, так что повторяли бы лучше слова!       – Да-да, Жень, сорян, – кивнул Дэнчик, для пущей верности подняв перед собой руки в примирительном жесте. – Все, Максон, давай потом.       Ну, потом, так потом. Но пусть не думает, что я буду делать вид, будто ничего не было.       Прогнали семнадцатое явление. Без лишней скромности скажу, что библиотекарша меня даже вроде как искренне похвалила, что я действительно «выучил» роль. В целом так-то уже почти у всех слова от зубов отскакивали кроме, разумеется, Алисы, которая еще физически не успела бы все выучить. Ну и Аленка чего-то капитально так запнулась в паре мест. Поэтому и нагоняй от библиотекарши она получила вполне себе справедливо, как бы при этом не косилась щенячьими глазами в мою сторону. В итоге надулась и, как я только я произнес финальные в пьесе слова, тут же, гордо вскинув подбородок, усвистала куда-то в угол репетиционной.       – Ладно, – Женя решила не обращать на нее внимания. Видимо, даже у нее лимит ругани был на сегодня исчерпан. – До идеала, конечно, далеко, но меня, в целом, устраивает. Два… Кхм… Алиса, давай прогоним пятнадцатое явление? Реплики там только у нас с тобой.       – Да, давай, – отозвалась рыжая без особого энтузиазма.       – Слушай, Жень, я тогда побегу, лады? – кивнул в сторону выхода Дэнчик. – К дежурству надо уже готовиться.       – Да, хорошо, – ровным голосом произнесла библиотекарша. – К тебе у меня вопросов нет, так что на сегодня можешь быть свободен. Славя, ты, если что, тоже можешь идти. Лен, а ты еще пока задержись, десятое явление еще разок для закрепления прогоним. Да, умник… тоже можешь идти.       – Я останусь, девчонок подожду, – говорю.       – Как хочешь.       Пока Женя с Алисой занимались читкой, я бочком притиснулся к Аленке. Девушка внимательно вчитывалась в какой-то листок, так что меня сперва даже и не заметила. Ее профиль был наполовину скрыт сизыми волосами, но даже так я увидел, как она счастливо улыбается. Мне даже прям любопытно стало.       – Слова муштруешь? – не удержался я, на что та шутливо поморщилась.       – Письмо читаю. Сегодня же среда. Вот, пришло мне.       Ну да, точно. Думаю, спрашивать у Ольги Дмитриевны, пришли ли нам на этот раз с Дэном письма заведомо бессмысленно. Можно, конечно, чисто эксперимента ради. Но я почти уверен, что ответ будет отрицательным.       – И чего, кто пишет?             – Сережка с «Волчонка». Помнишь же его?       Хех, да как же тут забыть. И его, и его лучшего друга-оборотня. До сих пор не верится, честно говоря… Ладно, хрен с этим.       – Чего он там, в большой и чистой признается?       – Да, хочешь, можешь сам почитать, мне от тебя скрывать нечего.       И протягивает мне листок. Ну посмотрим, что там наваял наш ухажер.       Аленка, привет!       Как у тебя дела? У нас, если что, все хорошо, типичная пионерская рутина. Даже не верится, что уже скоро домой. Витек продолжает периодически ругаться со Светкой, но уже в меньших масштабах, чем раньше. Знаешь, мне кажется, что между ними что-то происходит, но он, зараза такая, молчит, как партизан. Хорошо, если так. Ну, что он смог полностью наконец-таки отпустить свои детские чувства к той Насте, помнишь же ее? Что до меня – все так же, особо ничего нового за это время не случилось. Мы даже к Семенову как-то не сбегали даже ни разу, как вернулись. Ну, это ничего страшного. И на территории лагеря всегда есть, чем заняться.       Помню, что у тебя на этой неделе должен быть день рождения. Не знаю, когда ты получишь это письмо, но все равно поздравлю тебя. Поздравляю тебя с наступающим или уже прошедшим днем рождения! Улыбайся, смейся, веселись. Никогда не унывай. Добивайся всего, чего хочет душа. Оставайся, как сейчас, яркой, цветущей, жизнерадостной. И будь счастлива! Надеюсь, что в один прекрасный день ты все-таки станешь всадником облаков. Серьезно, это одно из самых милых стремлений, о которых мне вообще кто-либо рассказывал.       Как Макс поживает? Он же точно не мечтает меня прибить? Напомни ему, на всякий случай, что между нами правда не было ничего предосудительного.       Знаешь, я часто ловлю себя на том, что вспоминаю о тебе и о тех чудесных моментах, которые мы провели вместе. Я уже давно чувствовал, что моему сердцу явно не хватает кого-то очень удивительного, прекрасного и особенного. И этим человеком стала ты. И я хочу, чтобы ты знала – я скучаю по тебе безумно сильно и хочу с тобой снова встретиться как можно скорее. Очень надеюсь поскорее получить от тебя ответ.

Твой Сережа

      – Ну какая же милота, – хмыкнул я, возвращая Аленке письмо. – Гордись собой – мальчика ты очаровала по полной программе.       – Ага… – мечтательно протянула девушка. – Не, он хороший, правда. Я бы даже сейчас, наверное, прыгала от радости, но вот эти отношения на расстоянии… Смущает это меня немного.       – Да фигня это, – говорю. – У меня, конечно, такого никогда не было, но… Ален, все в ваших руках. Если вы оба действительно будете этого хотеть, то все получится. Отношения, они так и работают. Вон, нам с Алисой тоже надо будет ведь… разбежаться на какое-то время по возвращению.       Эту фразу я произнес ожидаемо куда более мрачным тоном. Само по себе получилось, как бы ни старался я сохранить расслабленность в голосе. Бросил мимолетный взгляд в сторону рыжей, которая с явным удовольствием изображала из себя деревенщину.       – Ваша Машенька, конечно, милая девушка, однако ж где ей сравниться с моей Катенькой! Оно хоть и не заметно очень, однако всем известно, что она немножко ведь кривобока, – зачитывала она со злорадной ухмылкой.       – Как? Машенька моя кривобока! – в притворном ужасе воскликнула Женя. – У вас глаза разве кривобоки! Я ей прикажу раздеться перед вами. Кривобокая! Вот прекрасно! Не с того ли вы это взяли, что у вас-то дочь вся на вате?       – Что? Дочь моя на вате? У меня салоп на вате, а не дочь, моя дочь не салоп. Дочь моя как родилась, так и есть, а платье она носит только для приличия. Ей обманывать некого!       – Вот так вот, Макс, – вздохнула Аленка. – На вате я хожу. А Ленка так вообще кривобока. Сейчас вот, кстати, серьезно, ты никогда не замечал, что она немного косолапит?       – Нет, не замечал, – едва спрятал ухмылку я. Блин, ну что это за слово такое – «косолапит»… Не знаю уж, кому как, но на медведя наша Лена уж точно не похожа.       – Ладно, проехали… А вообще, знаешь, ты прав. Вы же с Алисой почти год не увидитесь. Но все равно останетесь вместе, я вот уверена. Так что я чем, спрашивается, хуже?       – Ничем, солнышко мое, – я прижал девушку к себе. – Вот абсолютно ничем. Так что не переживай. Если действительно твое, оно от тебя никуда не денется, как бы ты ни пыталась его прогнать. А там, глядишь, еще на свадьбе вашей погуляем.       – Макс! – быстро отстранилась та с выпученными глазами. – Ну какая еще свадьба? Мне завтра только пятнадцать исполняется. Рано еще голову такими глупостями забивать.       Хорошо-хорошо, молчу. На какое-то время. Так что пару раз, дорогая моя подруга, я тебе еще об этом обязательно напомню. Уж не обессудь.