Секретный ингредиент

— Наконец-то у нас есть настоящие, неопровержимые доказательства, что Снейп жив! — торжественно объявил Гарри, хлопая на стол Гермионы сегодняшний выпуск Пророка. Гермиона и Рон посмотрели на него скептически. — Зелье памяти? Это же обязан быть Снейп! Никто же из вас не думает, что это правда Локхарт, как бы там ни писал Пророк? — сказал Гарри нарочито уверенно. — Ни одна душа в аврорате даже мысли такой не допускает. Он снова взялся за старое и выдает чужие заслуги за свои собственные. Рон и Гермиона обменялись раздраженными взглядами. — Гарри, это уже третий раз за месяц, когда ты прибегаешь с криками о новом неопровержимом доказательстве, — заметил Рон. — Но тела так и не нашли! Мы бросили его в Визжащей хижине истекающим кровью… — Мы помним. Мы там были, — перебила Гермиона. — …все отпираются, говорят, что знать не знают, ведать не ведают. Но мы бы знали, будь это кто-то из министерских, да и Пожиратели бы признались… — Гарри! — поспешила прервать его Гермиона, пока он в очередной раз не завел свою шарманку. — Допустим, мы признаем, что ты прав. Допустим, Снейп выжил и залег на дно, чтобы в один прекрасный день изобрести мощнейшее зелье памяти, какое только свет видывал. Допустим даже, что он решил протестировать его на Локхарте, и оно сработало. Но почему в таком случае Снейп позволил ему присвоить все лавры? Твои доводы лишены логики. В отчаянии Гарри взмахнул палочкой, и порыв ветра разворошил желтоватые страницы Пророка, перелистывая их до разворота, где красовалось огромное колдофото улыбающегося Гилдероя Локхарта. Тот что-то говорил, ярко жестикулируя над фиалом с Чудесным зельем памяти, а обступившая его толпа, очевидно, разрывалась в поздравлениях с таким крупным открытием. Чуть поодаль стоял Аурелио — его племянник, примечательный здоровенной бородавкой на носу. Сын сестры-сквибки Локхарта, он помогал вести дела в его новой аптеке. Бизнес, понятное дело, процветал. — Наверно, он пошел на это, потому что… — нахмурился Гарри, не в силах подыскать подходящее объяснение. Пристальные тяжелые взгляды друзей вдохновению не способствовали (Гермионы — в большей степени, поскольку Рон выглядел так, будто при наличии весомых аргументов готов был принять его сторону. Разумеется, когда поблизости не будет Гермионы). — Причина должна быть. Звучало жалко (он понимал это очень хорошо), но доводов, основанных на логике, а не на интуиции, у него и правда не было. Тем не менее, он был свято уверен, что Снейп не умирал или, по крайней мере, мертвым оставался недолго. Рон задумчиво помешал кофе. С некоторых пор он обзавелся привычкой таскать везде с собой пакетики сахара, позаимствованные им в маггловских кофейнях («с некоторых пор» в его случае значило «с того самого раза, как Джордж однажды подменил весь сахар в Министерстве на порошок, на несколько часов заклеивающий человеку рот»). — А почему бы тебе самому не протестировать это зелье, приятель? Может, на тебя снизойдет озарение, — сказал он, тряся пакетик. Гарри и Гермиона синхронно повернулись к нему. — Что? — спросил он недоуменно. — Вполне рабочая идея. — Да, и как раз поэтому не могу поверить, что она пришла в голову именно тебе, — уколол Гарри, складывая газету. Аурелио на колдографии отбежал к самой рамке, словно желая избежать приземления другого газетного листа ему на голову. Учась в аврорской академии, Гарри сосредоточился на всем, что было связано с зельями — во многом, воздавая дань уважения Снейпу (потому что надежды однажды зачать ребенка и назвать в его честь у него особо не было). — Твоя деликатность греет мне душу, — проворчал Рон, осторожно отпивая кофе, поморщился и всыпал еще сахару. Гермиона оставила их перебранку без внимания. — Ты без труда сумеешь добыть образец, — начала она осторожно. — По сути это же твоя работа. И в Министерстве должны храниться соответствующие записи, — Гарри хотел было что-то сказать, но Гермиона жестом остановила его. — Не важно, кто его изобрел. — Снейп… Рон и Гермиона раздраженно вздохнули. — …сейчас не с нами, независимо от того, умер ли он в Хижине или просто прячется. Я считаю, мы просто должны это принять, — сказал Рон словно бы извиняясь, но убежденно. — Что ж, ладно. Я протестирую зелье лично, на самом себе, и посмотрю: вдруг я вспомню какие-то подробности той ночи, подтверждавшие бы мою теорию, — ответил Гарри уперто. — На самом себе! Это просто легкомысленно — принимать неизвестное зелье, не имея при себе человека, который будет фиксировать твою реакцию и сможет в случае чего позвать на помощь, — припечатала Гермиона. — Для чего, по-твоему, придуманы правила? Локхарт страдал тяжелейшей амнезией. У него в голове был полный бардак. Он помнил, как раздавать автографы, но не мог наколдовать даже заклинаний для первогодок. Но твои-то воспоминания в порядке — и кто знает, как зелье подействует на тебя? Наверно, подумал Гарри, сейчас не лучший момент сообщать им, что он надеется вдобавок вспомнить что-нибудь из раннего детства. Лица родителей, например, или, может быть, молодого Снейпа, заходившего к ним взглянуть на новорожденного. Он был уверен, друзья хором скажут, что восстановить подобные воспоминания нереально и даже пробовать — уже плохая идея. — Даже твой любимый Снейп сказал бы тебе, что только идиот станет пить непроверенное зелье без человека, готового проконтролировать происходящее, — заключила Гермиона. На Гарри это не произвело ни малейшего впечатления. Он фыркнул. — Принц-Полукровка пробовал на себе тысячу вещей в тайне от всех, в том числе даже опасные заклинания типа Сектумсемпры. Максимум, что он бы мне сказал — что я чрезвычайно самоуверен и снова напрашиваюсь на неприятности. — Он прав, — согласился Рон, уворачиваясь от Гермионы, не преминувшей попытаться стукнуть его газетой. — Что? Это чистая правда! — По крайней мере убедись, что эксперты по зельям будут находиться где-то неподалеку, чтобы в случае чего тебе все-таки смогли помочь, — проворчала она, откладывая газету. — Слушай, в Париже на следующей неделе проходит зельеварческая конференция. Будут маги из Франции и, может, еще из Америки — а там и Локхарт не так популярен, и тебя узнает не каждый. Разыщи там каких-нибудь скептически настроенных товарищей и займитесь этим вопросом, — окинув Гарри взглядом, смутно напомнившим тому Молли, она добавила, — И развлекись, в конце концов. Заведи друзей. Сходи на свидание. — Оставьте в покое мою личную жизнь. Рон с Гермионой (не говоря уж о Молли, Артуре, Джордже, Билле, Флер, Джинни, Невилле, Симусе, Парвати, директрисе МакГонаналл и чуть позже присоединившемся к ним чертовом Драко Малфое) почитали за долг каждый раз, когда сталкивались с Гарри, интересоваться, не встретил ли он себе кого-нибудь. А это было совершенно не их дело.

***

Новая аптека заняла самый фешенебельный уголок Косого переулка. Яркие объемные буквы, сообщавшие всем прохожим «Мы открылись», выгодно выделялись на фоне старомодных скрипучих вывесок других лавок. Ни о каких темных немытых окнах и ветхости, к которым привыкли завсегдатаи Косого, тоже не шло и речи: надраенные стекла витрин сверкали, а ряды бутылочек и пузатых флакончиков поблескивали гладкими боками в лучах грамотно расставленных ламп. Сразу напротив входной двери висела картина, изображающая самодовольное лицо Локхарта (Гарри считал, что картина была та самая, что украшала еще преподавательские покои Локхарта в Хогвартсе. Теперь, правда, на картине был изображен еще и племянник Аурелио, пинающий своего дядюшку локтем в попытках занять его место в центре композиции). Гарри остановился напротив и несколько минут так и стоял, радуясь, что Снейп не видит всего этого великолепия. Наверняка, он перевернулся бы в гробу (которого, как страстно пытался доказать Гарри, у него и нет), увидь это все воочию. Гарри встряхнул головой, отгоняя дурацкие мысли, и приблизился к аптеке. Перед витриной сгрудилась небольшая толпа, занятая разглядыванием зелий со скидкой — хотя ведьм интересовали скорее не зелья, а внимание хозяина, которого они как раз и высматривали самым пристальным образом. Каждая из них желала быть замеченной — и что ж, Гарри готов был это обеспечить. — Дамы, — произнес он с галантной вежливостью и кивнул тем из них, что прихорашивались, глядя в почти зеркальное стекло. — Есть там что-нибудь интересное? — О да, — отозвалась одна из них, поправляя ярко-рыжие кудри и не оборачиваясь, — новый опрыскиватель от гномов и… — она все-таки обернулась, готовая продолжить, но перебила саму себя, узнав Гарри, — Да это же Гарри Поттер! На него тотчас же обратилось внимание всей толпы и кольцо людей сжалось вокруг него плотнее: каждый стремился подойти поближе, чтобы удостовериться лично. Гарри нечасто бывал в Косом как раз потому, что не желал каждый раз становиться объектом всеобщего внимания. Теперь он вынужден был терпеть его в тройном объеме. Растянув губы в приветливой улыбке, он подтвердил, дескать, да, это он, пожал несколько рук и напрочь отказался давать автографы. — Как новое зелье памяти, кто-нибудь пробовал? — спросил он, не особо успешно пытаясь не оказаться вжатым в стеклянную панель витрины спиной. — Чудесная штука! — воскликнул какой-то пожилой джентельмен с лохматой седой гривой на голове и не уступающими ей усами. — Я сам вспомнил, когда день рождения у моей жены, и ей даже не пришлось слать мне возмущенный громовещатель. — А я наконец отыскала сейф с бородавками тролля, который спрятал мой муж перед смертью. Это было много лет назад, и совсем забыла место! — доверительно сообщила аккуратная старушка. Гарри хотел было спросить, почему ей вообще понадобилось искать бородавки тролля, да и в принципе зачем их прятать, но не успел: его перебила еще одна ведьма: — Я вспомнила множество подробностей из детства, еще даже до письма из Хогвартса — а это было, между прочим, почти сто лет тому назад, — сказала она. Сердце Гарри застучало. Ему требовалось запомнить всего несколько дней рождения, не было никакого дела до бородавок троллей, но до смерти хотелось заглянуть в глубины прошлого, забытые им по немощности человеческой памяти. — Звучит впечатляюще, — негромко сказал он. Все вокруг согласно закивали и зашептались, будто каждый уже успел опробовать чудо-зелье лично. Гарри бросил взгляд поверх всех этих людей и увидел, что они наконец привлекли внимание хозяев магазина. На пороге стоял Аурелио. — Чем могу быть полезен? — спросил он. Кажется, он хотел казаться расслабленным, но не особо преуспевал. Почти все в волшебном мире знали, что Гарри работает в аврорате, но далеко не каждый копал столь глубоко, чтобы узнать о его специализации: незаконная варка и реализация зелий. Не каждый — но Аурелио, тянувший с отправкой в министерство образцов абсолютно всех зелий Локхарта, — определенно копал. — Кажется, в последнее время вы стали популярнее моего, — весело ответил Гарри, отмечая, что его слова привели Аурелио в восторг. Порывшись в воспоминаниях со школьной скамьи, он сумел его припомнить. Тот был совершенным середнячком: пусть и не получал Отвратительно или Слабо и даже, кажется, пару раз имел по зельям Выше Ожидаемого, Гарри сомневался, что хоть раз ему ставили Превосходно. — Если ваше последнее зелье действительно творит все то, о чем я только что слышал, вам с дядей в пору заявлять свои кандидатуры на орден Мерлина. Толпа вздохнула и послышались аплодисменты. Несколько мгновений Аурелио выглядел довольным, но быстро на его лицо набежала туча и он нахмурился. — Конечно, но было бы глупо с чьей бы то ни было стороны раздавать награды до того, как мы завершим разработку. — Уверен, вы не хотите тем самым сказать, что продаете незавершенное зелье? — спросил Гарри, хлопая глазами и делая самый невинный вид из всех возможных. — И какие у него побочные эффекты? — Мы не отметили ни одного побочного эффекта, — заявил Аурелио во всеуслышание. — Зелье работает прекрасно и не влечет никаких непредсказуемых последствий. — Тогда вы не будете возражать, если я попрошу отправить образец в Министерство, чтобы там его протестировали и внесли в классификатор. Взгляды толпы тут же переметнулись с Гарри на Аурелио. Тот покраснел и несколько замялся. — Конечно, не будем. После того, как завершим разработку. — Я слышал, что с помощью вашего зелья были полностью восстановлены воспоминания у людей, страдающих склерозом и даже деменцией, — Гарри махнул рукой на стоящую позади него толпу. — И вы говорите мне, что можно сделать еще лучше? Что еще оно должно делать? — Например, помогать ученикам Хогвартса жульничать на экзаменах, — раздалось из толпы чрезвычайно недовольно. Гарри резко обернулся, но не смог разглядеть говорившего, хотя на какое-то мгновение он готов был поклясться, что это был Снейп. — Какое же это жульничество, если ученики смогут запоминать на всю жизнь материал, прочитанный всего однажды? — возразил Аурелио. — Да, но это при условии, что доступ к зелью будет у каждого ученика, — сказал Гарри, с неохотой перестав выискивать в толпе Снейпа и снова обратив внимание на Аурелио. В конце концов, он тут именно ради него. — Я так понимаю, стоит оно достаточно дорого. Или вы намерены поставлять его студентам бесплатно? Толпа снова восхищенно вздохнула и за вздохом последовал еще один взрыв аплодисментов. Аурелио нахмурился и повысил голос: — Как я уже упомянул, преждевременно обсуждать подобные вопросы, поскольку зелье все еще в стадии разработки. Он сделал шаг назад, отступая вглубь магазина и уже потянулся, чтобы закрыть тяжелую дубовую дверь. Будучи аврором, Гарри мог бы (и даже должен был) изъять образец и без согласия Аурелио — соответствующее заклинание он знал. Но в этот раз он решил обойтись без применения силы. — Погодите! Вообще-то я пришел поговорить с вашим дядей. Может, он упоминал, что вел один из моих любимых предметов? Гарри не знал, распространялось ли чудесное выздоровление Локхарта на приснопамятную стычку, в результате которой он и потерял память, пытаясь наложить обливиейт на Гарри и Рона, но в его тщеславии был уверен. Конечно, тот не сможет пройти мимо, когда услышит, что Избранный оценил его преподавательские навыки. — Я от него узнал больше, чем, вероятно, от любого из хогвартских учителей, за исключением профессора Снейпа. Ну, про Снейпа вам должно быть все известно, вы же спец по зельям. Так я могу пообщаться с вашим дядей? Аурелио выглядел напряженнее прежнего и явно не желал пускать Гарри, но на него смотрело несколько десятков глаз, и просто хлопнуть дверью он не мог. Гарри показалось, тот понял его военную хитрость, но дверь все же открыл. — Я посмотрю, на месте ли он, — буркнул Аурелио, а затем его лицо вдруг посветлело и приобрело какое-то зловеще радостное выражение. — Но вообще-то он почти все время занят в лаборатории. Совершенствует свои творения. Толпа уважительно зашумела, но тем отчетливее был слышен голос, произнесший: — Скорее, свой автограф. Гарри повернулся, но разглядеть за тучей пестреющих шляп одинокого возмущенного не сумел: судя по голосу, тот стоял где-то в хвосте толпы, в то время как Гарри был практически на пороге. Однако голос, без сомнений, был прежним, а саркастический тон казался до боли знакомым. До Гарри дошло, что Аурелио говорил что-то еще, и ему пришлось обернуться, хмуро уставившись в дерево двери. — Простите, что? Сделав непроницаемое лицо, Аурелио повторил: — Вы можете записаться к нему на прием. На следующей неделе он отбывает на зельеварческую конференцию, но как только он вернется, я уверен… Несколько расстроенный, что не смог узнать владельца голоса, Гарри выпрямился во весь рост и расправил плечи. Хоть он и не сильно вытянулся со школьных времен, но все же был чуть выше Аурелио. — Позвольте мне войти и мы решим этот вопрос, — сказал он и настойчиво надавил на дверь, делая шаг за порог. Изнутри магазин выглядел ровно таким, каким его запомнил Гарри по фотографиям в Пророке: те же витрины с рядами разноцветных зелий в стеклянных флаконах и бутылочках, больше подошедших бы дорогим духам или ликерам. На вид и запах это заведение казалось скорее модным бутиком, а не исследовательской лабораторией, даже несмотря на то, что в углу за прилавком стояло несколько котлов и колб, от которых поднимался пар. Аурелио нервозно огляделся, но видимо не заметил ничего, что могло бы заинтересовать министерство. Он несколько расслабился и кривовато ухмыльнулся. — Видите? Обыкновенный магазин зелий. — Ну да, — сказал Гарри, ни капли не убежденный. — Так где ваш дядя? — Как видите, не здесь, — Аурелио повел рукой, призывая Гарри убедиться самому. Тот молча пнул ногой ближайший шкаф, и его дверцы распахнулись, являя взгляду пустые полки. Гарри не удивился. Магазин все сильнее напоминал ему театральные декорации. — Наверно, пошел за ингредиентами. Была одна вещь, которую Гарри обнаружил в ходе своих изысканий, и заключалась она в том, что Локхарт не появлялся нигде, помимо крупных публичных мероприятий. Его никто не видел с племянником, одного, впрочем, не видели тоже. Он не ходил в Лютный, не посещал лавки, торговавшие травами, не бывал в магазинчиках с ингредиентами (ни в известных, ни в самых крохотных), да и вообще не появлялся ни в одном из мест, которые пристало посещать зельеделу. А уж их Гарри в свое время облазил все сверху до низу в попытках выяснить, не сделался ли Снейп гербологом или, например, пивоваром. — Вы уверены, что он не в туалете? — спросил он. — Уверен. Аурелио отодвинул занавеску за кассой, открывая Гарри вид на коридор с приоткрытой дверью. За приоткрытой следовала еще одна дверь. Та была заперта. Проследив за взглядом Гарри, Аурелио поспешно добавил: — Это кладовка. Дяде там нечего делать. — А искать ингредиенты для работы над зельем? Аурелио снова нахмурился. — Он бы не стал закрывать дверь. Гарри было уже не важно, что говорит Аурелио: достаточно было того, что тот тянет время. — Что ж, ладно. Я запишусь на прием к вашему дядюшке. Если, как вы говорите, я не могу увидеть его завтра, приду с утра сразу, как он вернется. Но учтите: я не уйду без образца. Не важно, доведено ли зелье до конца или нет, работает ли оно в принципе — Министерство должно быть уверено в его безопасности. Аурелио зло наморщил нос, но, бросив быстрый взгляд на строгое серьезное лицо Гарри, кивнул. — Хорошо, я предоставлю вам образец. Он потянулся к одной из полок и снял бутылочку матового стекла, испещренную причудливыми завитками, обрамляющими маленькое изображение птички-болтрушайки. Гарри отчего-то вспомнил флакон туалетной воды, которой всегда пользовалась тетя Петунья. Тот был удивительно похож на этот, разве что лишен мелких деталей да с углами поострее. Слишком небрежно для человека, работающего с зельями, Аурелио плеснул зелья во флакон и заткнул пробку. — Погодите, — сказал Гарри. — Дайте понюхать. Аурелио поморщился, но протянул ему флакон. Постаравшись отвлечься от вездесущего искусственно-сладковатого запаха магазина, Гарри принюхался. Что бы ни было налито во флакон, пахло оно как совершенно обычное проясняющее сознание зелье, которое варят еще в Хогвартсе, — палеными перьями болтрушайки. Мгновение Аурелио выглядел смущенным, словно не знал, что такое Гарри делает, склонившись над образцом. Казалось, ему хотелось наклониться и понюхать самому, но он быстро взял себя в руки и его лоб прорезала обычная неприятная морщинка. — Знаете, он не гей, — сказал он. — Не… — Гарри чуть не уронил флакон, — не гей? Я не ослышался? Кто не гей? На дикую долю секунды, пока здравый смысл не вернулся к нему, Гарри подумалось, что Аурелио говорит о Снейпе. Но, и правда, тот никоим образом не мог знать, что у Гарри есть причины считать Снейпа живым. Да раз Рон с Гермионой считали его мертвым, то этот уж и подавно. Усмешка Аурелио не дрогнула. — Мой дядя, — сказал он, будто обращался к идиоту. — Он любит эпатаж, но он не педик. Недоуменно прищурившись, Гарри сунул флакон во внутренний карман куртки и спросил: — Почему вы считаете, что меня это волнует? Аурелио сейчас, за закрытыми дверями и наедине с Гарри, явно чувствовал себя куда более уверенно. — Всем известно, Поттер, — сказал он, — что ты педик. Прозвучало не то чтобы как обвинение, но очень близко. Небрежно облокотившись о стойку, Гарри ответил: — Да, я в курсе. Все знают. Я имею в виду, почему ты думаешь, что меня волнует ориентация твоего дяди? Ткнув пальцем в карман Гарри, Аурелио сказал: — Разве это не всего лишь повод сблизиться с ним? Я ни на секунду не верю, что тебе есть дело до всех этих зелий. Фыркнув от нелепости идеи, что он может в каких угодно обстоятельствах заинтересоваться Гилдероем Локхартом, Гарри хлопнул по карману. — Я всего лишь намерен отдать это министерским экспертам, — сообщил он, легко отталкиваясь от прилавка. — Я сообщу вам о результатах. Аурелио скользнул змеей и схватил Гарри за запястье. Его счастье, что за плечами у Гарри были аврорские курсы, научившие его выдержке, не то получить ему в лицо проклятье, а не просто острый взгляд. — Погоди, ты действительно собрался его тестировать? Должно быть, тяжелый взгляд произвел на него должное впечатление, потому что руку он почти сразу выпустил и поправил задравшийся было рукав. — Действительно собрался, — подтвердил Гарри, делая шаг к выходу. — Что вас так беспокоит? — спросил он, возвращаясь к профессионально спокойному тону. Ответа не последовало, и он продолжил: — Донесите, будьте добры, до сведения вашего дядюшки, что я намерен пообщаться с ним. Передайте мою просьбу послать сову с подтверждением, что он готов принять меня сразу по приезде. Аурелио кивнул. Кажется, он хотел сказать что-то еще, но не решился. Толпа перед входом ничуть не поредела. Напротив, народу сделалось еще больше: каждый в Косом переулке уже знал, что за закрытыми дверями магазина сейчас происходит стычка между Избранным и одним из изобретателей Чудесного зелья памяти. И пусть Аурелио и заявлял, что слухи об ориентации Гарри широко распространены, они не помешали юным ведьмам призывно ему улыбаться, а постарше — подпихивать поближе к нему своих дочерей. Сверкая ослепительной улыбкой, какой позавидовал бы сам Локхарт, Гарри прошел мимо всех них, направляясь к Дырявому котлу. У него не было причин полагать, что Снейп — ну, хорошо, кто-то похожий на него — отправился в столь людное заведение, но а куда? В Совариум или в кафе ныне покойного Фортескью, недавно вновь открытое его родственниками? Как и следовало ожидать, в Дырявом котле не обнаружилось никого, внешностью или голосом напоминавшего бы Снейпа. Никто даже не был похож на Снейпа, каким Гарри его мог вообразить под Оборотным или любым другим зельем или заклинанием, законным или не очень. Как это обычно происходило, стоило Гарри появиться в публичных местах, он получил неприличное количество многословных поздравлений как от знакомых ему людей (читай — тех, кого ему хоть раз представляли), так и от незнакомых вовсе. Пугающее множество народу имело привычку заводить с ним разговор, как со старым другом — это было одним из странных побочных эффектов его знаменитости. Гарри каждый раз чувствовал себя дискомфортно, хотя другой на его месте (взять хоть бы все семейство Локхартов) купался в лучах славы. Даже Снейп, насколько помнил Гарри, стремился получить орден Мерлина. Правда, тут Гарри не знал, нужен ли он был ему ради статуса знаменитости, который орден давал, или ради большего веса в обществе Пожирателей. Выбираясь наружу, погруженный в размышления о природе славы, Гарри вдруг наткнулся на человека, который был экспертом разом в вопросах и популярности, и зельеварения. — Здравствуй, мой мальчик! — воскликнул Гораций Слагхорн, взмахнув увесистой кружкой с элем. — Не ожидал встретить самого знаменитого аврора, выпивающего в обществе обычных людей. Еще с Хогвартских времен Гарри казалось, что Слагхорн делит общество исключительно по одному критерию: на людей, достойных членства в клубе Слизней, — и слишком обыкновенных для этого. Гарри это смешило (хотя он и задолжал Слагхорну за развернутейшую рекомендацию в Министерство, которую тот написал ему как блестящему студенту… Снейп бы никогда не сделал ничего подобного). Он не сомневался, что до попадания в Мунго Локхарт как раз относился к числу людей, Слагхорна восхищавших. — Я был в аптеке через дорогу, искал профессора Локхарта. Подумал, не зашел ли он сюда, — объяснил Гарри. — Вы же специалист по зельям — скажите, что вы думаете об этом его Чудесном зелье памяти? Слагхорн нахмурил брови. — Никогда бы не подумал, что у Гилдероя такой талант к зельям, — признался он. — Но, я уверен, вы читали «Пророк» — и не можете отрицать, что его зелье, похоже, действительно обладает всеми заявленными свойствами. Я слышал о том несчастном случае — и факт, что он восстановился, кажется первейшим доказательством. — Честно говоря, скажи мне кто-нибудь, что профессор Хогвартса изобрел чудодейственное зелье, я бы подумал на вас, — сказал Гарри, старательно сохраняя на лице серьезность. Конечно, он всегда считал блестящим зельеваром Снейпа, а не Слагхорна, но этого говорить не стоило. Да и Слагхорн, почти как и все остальные, считал того мертвым. — Если бы вы разрабатывали зелье памяти, что бы вы использовали? — Разумеется, перья болтрушайки, женьшень и китайский мох — но едва ли об этом вы не догадались и сами, — усмехнулся Слагхорн, раскрасневшись от комплимента (или выпитого эля). — И еще щупальца светящихся в темноте медуз, но они достаточно дорогие. — Не думаю, что Локхарта это остановило бы, — вставил Гарри, делая в уме заметку проверить, светится ли зелье Аурелио в темноте. — А розмарин? — Улучшил бы вкус, но использовать его для улучшения памяти — анекдот. Кабы не Офелия бы из «Гамлета», сомневаюсь, что кому-то пришло бы в голову его использовать. Гарри впечатлили познания Слагхорна в творчестве Шекспира. Сам он вспомнил о розмарине как раз-таки потому, что Гермиона как-то затащила их с Роном в театр на «Гамлета» (и, надо отметить, это было совсем не так весело, как наблюдать за «ведьмами» в «Макбете», на который они ходили до этого). — А какие-нибудь опасные ингредиенты он мог использовать? — Все что угодно может нести опасность при неправильном использовании, вам ли не знать? — покачал головой Слагхорн. — Но я не знаю случая, чтобы кто-то пострадал от этого зелья. — Спасибо, профессор. Гарри подумывал дать Слагхорну понюхать образец, полученный от Аурелио, но в конечном счете справедливо рассудил, что навряд ли он знает сильно больше, чем Гарри почерпнул из учебника Принца-полукровки. Да и хвастаться станет, что его об этом спрашивали. Нет, все же лучше он скажет Гермионе, что другого выхода, кроме как пробовать на самом себе, нет.