Секретный ингредиент

Снейп уже кончил сам и скатился с Гарри, ложась рядом. Бедра Гарри все еще слегка подрагивали. Кажется, Северус не особо торопился сбегать, но Гарри поспешил оплести его руками и ногами. Просто на всякий случай. — Это было чертовски классно! Северус приподнял голову. — Что ты сказал? Ну, до этого. Гарри моргнул, припоминая. — Ээ… Я назвал тебя Северус? В смысле, я же могу теперь звать тебя по имени? К тому же, я больше и не твой студент… Снейп кивнул. — Можешь. Он внимательно изучал лицо Гарри, потом прочистил горло и наконец сказал: — Еще раньше. Когда кончал, ты сказал, что ты мой. Гарри отчетливо ощутил, как заливается краской, но все равно выдавил улыбку. — Наверно. Он был почти уверен, что после этого признания Снейп снова сделает непроницаемое лицо, встанет и все-таки сбежит, но тот лишь кивнул будто бы своим мыслям. — Слизеринцы большие собственники. Гарри рассмеялся. — Гриффиндорцы не лучше. По крайней мере я. Снейп все-таки выскользнул из его объятий и перевернулся на бок, почти прижимаясь грудью к груди Гарри. — Что ж, могу смело сказать: это было весьма удовлетворительно. — Не прибедняйся, это было куда лучше, чем просто «удовлетворительно»! Совершенно уверен, мысленно ты уже поставил мне твердое «Превосходно», — счастливо выдохнул Гарри, ненавязчиво придвигаясь ближе. — Должно быть, у тебя немалый опыт. Ни с кем раньше у меня не было желания лечь в постель дважды. Это казалось неправильным. Северус томно потянулся, но на ползновения никак не среагировал. — Не такой уж у меня опыт, как ты себе вообразил, — проворчал он. — А сейчас тебе все показалось правильным? — Просто превосходным! — с замиранием сердца Гарри ощутил, как рука Северуса медленно ползет по его бедру, а ноги захватывают его. Вот оно, разрекламированное собственничество! — Даже лучше, чем просто превосходным, потому что с тобой. — Никогда бы не подумал, что однажды ты скажешь мне это, — задумчиво протянул Северус. Гарри, пользуясь возможностью, постарался притереться еще ближе, раз уж он не встречал ни малейшего сопротивления. — Нет, я надеялся, что ты посмотришь воспоминания и поймешь меня, и может даже простишь, но где «поймешь и простишь» — а где страстный секс? Лицом Гарри почти зарылся в подмышку Северуса, и может поэтому решиться задать вопрос было совсем не трудно. — Будешь ли ты ругаться, если я скажу, что думал о сексе с тобой еще до того, как понял и простил? — Каким образом можно хотеть человека, которого ты не понимаешь и винишь во всех смертных грехах? — с непонятным раздражением спросил Снейп. Гарри обвел пальцем его сосок. — А ты никогда не хотел кого-то, кого совершенно не понимал, только из-за того, что он был недоступен, но горяч? Под его прикосновениями Северус вздрогнул. — Если, конечно, — продолжил Гарри, — это не та самая причина, по которой ты сейчас здесь и лежишь. Северус выгнулся. — Сделай так еще раз. Улыбнувшись, Гарри очертил вокруг соска невнятную фигуру. — Ты же правда здесь не потому, что я был самый проблемный студент, верно? — Будь ты все еще моим студентом, мы бы не вели сейчас этот диалог, лежа в одной постели совершенно голыми, — веско возразил Снейп, поворачиваясь так, чтобы Гарри мог достать и до второго соска. — Я хочу тебя не потому, что ты недоступен, или что ты там себе напридумывал. Уверен, ты в курсе, что ты очень привлекательный молодой человек. — Совершенно обыкновенный. Большинство людей заинтересованы во мне только из-за дурацкого шрама. Северус ласково погладил его по волосам. — В тебе есть куда более интересные качества, чем шрам. Локхарт — ходячее доказательство, что слава переоценена. Довольный, Гарри потерся щекой о его руку. — Очень рад, что ты так считаешь, потому что иначе бы ты, вероятно, сейчас лежал не со мной, а с Аурелио. — Аурелио унаследовал мозги от своего дядюшки, — кисло заметил Снейп. — Да, но ведь кто-то из них придумал всю эту аферу с зельем Памяти, и сомневаюсь, что это был Локхарт. Как бы он его изобрел, лежа в Мунго со съехавшими мозгами? — сказал Гарри. Пора было вспоминать, зачем он приехал на конференцию в первую очередь. — Вот это действительно загадка: если продаваемое зелье не работает (а мы оба в этом почти уверены), то что вылечило Локхарта? — Если предположить, что он действительно излечен. Гарри нахмурился. — Думаешь, его действия контролирует племянник? Северус пожал плечами. — Или это вообще не Локхарт. Гарри рассмеялся. Ну конечно! — Да! Не Локхарт, но кто-то с его лицом и воспоминаниями! Не могу поверить, что Гермиона не подумала об этом в первую очередь, — он нахмурился снова. — Только если это Оборотное (волосы-то нетрудно добыть), то кто под ним? Кто настолько хорошо знаком с Локхартом, чтобы выдавать себя за него? По-моему, он близко общается только с Аурелио, но очевидцы видели их вместе, да и колдографии есть… Облокотившись о подушку, Снейп устроился поудобнее. — Колдографии не проблема. Они же не разговаривают. — Но он будет выступать на конференции. Ключевое выступление и все такое, — сказал Гарри, с трудом сохраняя концентрацию. Нога Северуса настойчиво поглаживала его. — Мы же сможем доказать, что это не он? — Если его пронырливый племянничек действительно явится под Оборотным, то заклинаниями мы ничего не добьемся. Иначе бы на твоем четвертом курсе Барти вычислили куда как раньше, — Снейп задумчиво покачал головой. — Нам надо не дать ему принять новую дозу. — Выступление рассчитано на час. Сколько максимально длится действие Оборотного? У него по-любому должна быть где-то спрятана фляжка или что-то вроде, я прав? — Гарри попытался вспомнить, не попадался ли ему на глаза какой-нибудь подозрительный сосуд, когда он был в лавке Локхарта. По всему выходило, что подозрительным там было все. — У меня есть идея. Я предложу представить его. Рассыплюсь в хвалебных речах, распишу, каким замечательным преподавателем он был и вообще буду нести околесицу. Опять же, после выступления, готов поспорить, у публики будут вопросы независимо от того, что там наболтает Локхарт. Либо в процессе выяснится, где он прячет фляжку, либо ему не хватит времени и действие зелья закончится. Поскольку выступление Локхарта было заявлено ключевым, в расписании оно значилось уже завтрашним вечером после банкета. Разумеется, помимо него расписание изобиловало всевозможными докладами помельче, дискуссиями и презентациями, и как Гарри не отбрыкивался, Снейп явно дал понять: проваляться все утро в постели не получится. Правда, заявил он об этом сразу после весьма бурного секса, и поэтому протест у Гарри вышел чисто номинальным. В конце концов, действительно имело смысл покрутиться то тут — то там, позадавать ненавязчивые вопросы о нашумевшем зелье Памяти и вообще подготовить почву. В течение дня мысли Гарри то и дело возвращались к ним со Снейпом. Кто бы мог подумать, что настойчивые советы Рона и Гермионы съездить на конференцию и найти себе там кого-нибудь окажутся столь оглушительно полезны? Он мог смело сказать, что все его потаенные желания исполнились враз, а почти на все вопросы нашлись ответы. В такую удачу Гарри никогда не верил, даже с Феликсом Фелицис, и поэтому какая-то маленькая подленькая часть сознания все время нашептывала ему, что он вернется в комнату вечером и никого там не найдет, и кровать окажется застелена, и выяснится, что все произошедшее было лишь галлюцинацией отравленного зельем мозга… Но потом он приземлялся на очередной стул, и благословенная боль в заднице развеивала все сомнения. После того, как они обсудили план по разоблачению лже-Локхарта, Снейп, одеваясь, намекнул на некоторые приготовления, которые ему необходимо проделать перед выходом. Гарри ничего не спросил, будучи слишком занят фантазиями, как будет его раздевать обратно. Непринужденно участвуя в невероятно скучной дискуссии на тему техники правильной нарезки ингредиентов для медицинских зелий, Гарри вдруг краем глаза заметил очень пристально наблюдающего за ним служащего отеля. Гарри моргнул — но тот уже скрылся за неприметной дверью с надписью «Служебное помещение». Гарри шагнул было в ее сторону, но тотчас же остановился: дверь скрипнула, в образовавшуюся щелку просунулась мужская голова и очень многозначительно подмигнула. «Это обязан быть Снейп,» — подумал Гарри, улыбнулся и отправился обратно к своим собеседникам обсуждать правильную нарезку. Но те уже позабыли о споре и восторженно делились впечатлениями от замечательного оформления актового зала. — Уже предвкушаете сегодняшнее выступление? — обратился он к небольшой компании магов. — Мне страшно интересно, что же собирается рассказать Локхарт, если намерен держать рецепт в секрете. Развернулся оживленный спор. Зельевары помоложе были склонны верить, что Локхарт в самом деле мог совершить невозможное, а постарше да поопытнее вспоминали скандал девятилетней давности и лишь качали головами. Ничего от человека, выдумавшего и выдавшего за правду все свои старые достижения, они не ожидали. Дискуссия обещала затянуться, но тут одна из ведьмочек вдруг спросила: — Вы же Гарри Поттер? Подпишете мне программку? Гарри рассыпался в извинениях и поспешил ретироваться, оправдываясь необходимостью отрепетировать речь. Он побродил еще немного, как бы невзначай рассказал пару историй о сбежавших пикси и дуэльном клубе и порассуждал с группой американцев о свойствах щупалец медуз. Он счел их лучшими собеседниками, зная, что в Америке легендарная личность Избранного не производила такого эффекта, как на родине (а некоторые официальные лица МАКУСА считали даже, что угроза со стороны Волдеморта всегда была несколько преувеличена). При других обстоятельствах он бы поспорил насчет последнего, но не теперь: ему было необходимо, чтобы у всего неевропейского зельеварческого сообщества от марокканского подмастерья до южноамериканского герболога сложилось о Локхарте вполне конкретное впечатление. Хотя бы для того, чтобы те чуть охотнее делились информацией о редких ингредиентах, которые ему поставляли. Банкет, неминуемо близящийся, Гарри бы не отказался прогулять на пару со Снейпом. Однако того не было в номере, куда Гарри заглядывал переодеться к ужину, и подставного портье он тоже не нашел. Перспектива сидеть в окружении британских магов и слушать их подобострастные излияния (как, рассыпаясь в любезностях, приглашал его Кормак МакЛагген) была просто отвратительна, и к тому же Гарри сомневался, что на этом празднике жизни найдется кто-нибудь, с кем он встречался больше раза или двух за всю свою жизнь. Поэтому без особых колебаний он отправился есть в гордом одиночестве. Он мерно жевал, прокручивая в голове речь, когда неожиданно к нему подсела Ромильда Вэйн. — Прости, но я… — начал было Гарри кисло. — Не заинтересован, не свободен, я знаю. Я это переросла, — перебила она, и между ними завязался приятельский разговор. Как оказалось, Ромильда больше не стремилась во что бы то ни стало заполучить в парни знаменитость, но зато еще в Хогвартсе открыла в себе талант к изобретению и совершенствованию любовных зелий. Кроме того, как и в старые добрые, она была прекрасно осведомлена обо всех местных сплетнях и могла поведать историю практически каждого из присутствовавших на конференции — включая, разумеется, и тех, у кого на Локхарта был зуб. Об Аурелио она знала всего лишь чуть больше, чем те, с кем Гарри успел поговорить до нее, а вот о его дядюшке ей было известно очень и очень многое. — То есть сестра Локхарта не сквиб? — заинтересованно прошептал Гарри, провожая взглядом организаторов, поднимающихся на сцену. — Нет. Она маггла, как и отец и вторая его сестра. Его мать была единственной ведьмой в семье. Она спала и видела своего сына самым знаменитым волшебником на свете. — Что ж, ее мечта была близка к исполнению, — задумчиво проговорил Гарри. — А сейчас ее внук пытается вернуть Локхарту блеск былой славы. Те люди, с которыми ты говорила — они вообще верят в его зелье? — Я абсолютна уверена, что каждый из присутствующих здесь магов мечтает доказать, что это зелье — подделка. А если не выйдет — то хоть притвориться, что это так, — ответила Ромильда убежденно. — Любовные зелья замечательно продаются, и никто о них не говорит. Ты знаешь, что, когда Локхарт был студентом, он однажды послал сам себе восемьсот валентинок? Завтрак был сорван, потому что совы загадили всю еду! Гарри быстро добавил этот факт в свою речь. Организаторы уже закруглялись с благодарностями бесчисленным спонсорам и потихоньку начали заговаривать о Мальчике, Который Выжил. Пора было толкать речь. Гарри поднялся на сцену, приветствуемый бурными аплодисментами. Это было даже удивительно: репутации зельевара Гарри, понятное дело, не имел вовсе, а героизмом британских мальчишек за рубежом интересовались немногие. Пока шел банкет, Гарри не спускал глаз с Локхарта, сидящего за главным столом. Для почетного гостя тот выглядел уж больно подавленным и тихим. За спиной у него шептались, строили различные догадки и передавали слухи, некоторые из которых Гарри распустил самолично. Едва Гарри, прокашлявшись, открыл рот, в зал влетели необычайно деловитые официанты и поспешили забрать все блюда и напитки (Гарри мысленно улыбнулся). Когда один из них левитировал на поднос тарелки Локхарта, Гарри заметил, как тот, судорожно схватившись за стакан, быстро пьет из него воду. Официант терпеливо, но настойчиво подождал, пока Локхарт допьет, затем аккуратно вытащил стакан из цепких пальцев и отправил его к остальной посуде. Время пошло. — Я познакомился с профессором Локхартом, — начал Гарри патетически после того, как аплодисменты стихли, — будучи всему удивленным студентом школы чародейства и волшебства Хогвартс… Он прошелся по всем намеченным пунктами и даже почти искренне рассмеялся, рассказывая историю о корнуоллских пикси. Охваченный вдохновением, он ярко живописал, как Локхарт со всей присущей ему отвагой ворвался в полный кровожадных пикси класс с одной только палочкой наперевес и героически спас несчастных студентов. Наконец аудитория начала уставать, все чаще Гарри замечал наколдованные украдкой темпусы и несдержанные зевки — пора было сворачиваться. Он бросил быстрый взгляд на Локхарта. Его тугие светлые локоны, кажется, чуть потемнели и выпрямились. Поддав в голос драматизма, Гарри объявил: — А теперь, леди и джентльмены, к вашим услугам изобретатель линейки зелий по уходу за волосами, почетный член Лиги защиты от темных искусств, кавалер Ордена Мерлина третьей степени, пятикратный обладатель приза журнала «Ведьмополитен» за самую обаятельную улыбку, а также мой друг и учитель… Гилдерой Локхарт! Торопливо соскочив со сцены, Гарри двинулся вдоль банкетных столов, давая глазам привыкнуть к нормальному освещению после софитов сцены. — …И спасибо вам, мистер Поттер, за столь, кхм, полное представление, — раздалось со сцены. Локхарт положил свои записи на кафедру и держался вполне уверенно. Вот уж кто, подумал Гарри, действительно выглядел как золотой мальчик. Локхарт улыбнулся, и по залу прокатился мечтательный вздох. — Замечательная работа, — раздалось за плечом голосом Снейпа. — Севе… — начал Гарри. — Чш-ш, — остановил его Северус, и Гарри ощутил тепло его тела совсем близко. Он обернулся. Лицо Снейпа утопало глубоко в тени капюшона, но это без сомнений был именно он без каких-либо зелий. До этой секунды Гарри и не понимал, насколько, оказывается, сильно он беспокоился о том, не было ли произошедшее ночью и утром сном. — Это было непросто, — сказал Гарри, снизив голос. — Ты убил почти половину времени, — сказал Снейп, склоняясь почти к уху Гарри. — У него никаких шансов дотянуть на этой порции. — Спасибо, спасибо, — снова донеслось со сцены, хотя уже никто не хлопал. Локхарт вдруг закашлялся (Гарри никогда не слышал более фальшивого кашля) и, сияя улыбкой, направился за занавес. — Прощу прощения, — сказал он, не переставая улыбаться, — мне нужно выпить воды. Гарри чертыхнулся. — Спокойно, — сказал Снейп, сохраняя лицо. Гарри скосил на него глаз. — Официант… — начал он. — Подкуплен. — Вода… — Моих рук дело. Оба снова обернулись к Локхарту. Тот принял стакан воды из рук все того же официанта, что забирал у него тарелки и, развернувшись ярко голубой спиной к аудитории, одним махом выхлебал половину. — Ты подмешал что-то в воду? — восхищенно спросил Гарри. Ухмылка была заметна даже под капюшоном. — Теперь этот словоблуд даже не заметит, что действие зелья закончилось. Гарри прижался к Северусу и сказал тому на ухо очень тихо: — Сегодня ночью, Северус, тебя ждет такой минет!.. Как и ожидалось, Локхарт завел бесконечную шарманку о своих прошлых заслугах, ни слова не говоря о чудесном зелье (и, уж конечно, о том, как эти заслуги были им присвоены). Его рассказы не отличались и половиной накала, присущего книгам — увы, Аурелио не имел того таланта к саморекламе, какой имел настоящий Локхарт — но было заметно, что с матчастью он знаком очень и очень хорошо. Судя по состоянию аудитории, сомнений в личности Локхарта ни у кого не возникло. Да и мало кто, честно говоря, знал о его недееспособности в последние годы. Краем уха Гарри слышал, что в Мунго он получает все те же стопки писем, что и в лучшие времена. — …Итак, мои непростые путешествия по джунглям Амазонки окупились сторицей, — продолжал тем временем человек за кафедрой. — Мною были открыты несколько видов медуз, неизвестных доселе ни магам, ни магглам, а также разработан ряд заклинаний, усиливающий их магические свойства. А само Чудесное зелье памяти оказалось лишь вполне естественным применением моих открытий… Волосы говорившего, отметил про себя Гарри, почти выпрямились и приобрели тускло каштановый оттенок, а улыбка растеряла свой блеск. Наверное, Аурелио все же почувствовал, что что-то идет не так, потому что снова фальшиво закашлялся и отхлебнул еще воды. Заговорив, он услышал, что тембр его голоса заметно изменился, и заторопился. — Но говорить о большем пока рано, зелье еще только входит в завершающую стадию разработки. На этом, леди и джентльмены, позвольте поблагодарить вас за внимание… — Один момент. Завораживающий голос Снейпа раздался в полнейшей тишине и, казалось, отразился от всех стен. Он неторопливо поднялся на ноги и эффектным жестом откинул капюшон. Толпа громко ахнула, и тотчас грянул гром аплодисментов, будто чудо воскрешения Снейпа было еще одним делом рук Локхарта. Аурелио (а теперь не осталось никаких сомнений, что это все-таки он) совершенно охватила паника и стало заметно, что у него нет ни малейшей идеи, как выкрутиться. Он воровато оглянулся, и пока все внимание было обращено на Снейпа, схватил стакан и попытался бесшумно смыться. — Остановите самозванца! — закричал Гарри. Даже толики снейповой значительности в его голосе не было, но эффект не заставил себя ждать: внимание толпы снова обратилось к лже-эксперту и его лже-изобретению. — Этот человек — не Гилдерой Локхарт, и никакого Чудесного зелья памяти не существует. — Несомненно, я Гилдерой Локхарт! — с натугой рассмеялся Аурелио, глазами ища выход. Однако толпа уже вскочила на ноги, занимая все помещение, и пространства для маневра не оставалось никакого. Гарри заметил, как Аурелио нервозно возится с маленькой фляжкой, невесть откуда взявшейся в его руке. — Бедный Поттер переживает нелегкие времена, поскольку слава его прошла, и поэтому немного тронулся умом. А теперь простите… позвольте… Аурелио утекал из самых рук, и Гарри не нашел ничего лучшего, кроме как выхватить палочку и заорать: — Акцио Оборотное зелье! Фляжка выскочила из захвата Аурелио и в момент оказалась в руке Гарри. — Это не Гилдерой Локхарт, и я вам это докажу! — Не… — предупреждающе начал Северус, но было уже поздно: Гарри откупорил фляжку и сделал большой глоток. Вкус Оборотного был таким же омерзительным, как и всегда, и его покачнуло, когда зелье начало свое действие. Гарри почувствовал, как челюсть болезненно растягивается, а задница увеличивается настолько, что брюки того гляди лопнут. Зал снова ахнул. Кто-то закричал: — Вот настоящий Локхарт! Он выпил Оборотное, чтобы прикинуться Поттером! — Вы идиот, — рыкнул Снейп в ответ. — Это Поттер, выпивший Оборотное с волосом Локхарта. А вон тот молодой человек — тупоголовый племянник Локхарта, Аурелио. А самого Гилдероя на конференции нет вовсе! — Да я и есть Гилдерой Локхарт! Спросите меня о чем угодно! — прокричал Аурелио, все не оставляя попыток прорваться через толпу и закрывая лицо высоко поднятым воротником мантии. — Чем вы заняли Гарри Поттера, когда он был у вас на отработке? — жестко спросил Снейп. По толпе прокатился гул предположений, но все затихло, едва Аурелио подал голос, уже совсем не похожий на голос его дяди. — О чем вы! Гарри Поттер всегда был примерным студентом и никогда не получал отработок. Гарри хмыкнул, и рот сам нелепо растянулся в широкой локхартовской улыбке. Он открыл было рот, чтобы опровергнуть сказанное, но Снейп жестом остановил его. — Как мне известно, Поттер получал великое множество отработок, и некоторые из них проводил со мной, но особенно запоминающейся была одна, с настоящим Локхартом. На ней мистеру Поттеру пришлось подписывать конверты с автографами! — объяснил он. Гарри не знал, откуда ему известны такие подробности, но жаловаться не приходилось. Толпа взорвалась хохотом. Снейп обратился к Гарри: — Можете подтвердить это, Поттер? Гарри активно закивал, отмечая, как странно покачиваются на голове локоны. Собирается ли Северус продолжать в том же духе, вдруг спросил он себя, разрушая то немногое, что еще осталось от репутации Локхарта? Аурелио сбежать не удалось: двое здоровых волшебников подхватили его под белы руки. Оборотное почти выветрилось, в его внешности всего-то от Локхарта и оставалось, что несколько золотистых прядей в темных тусклых волосах. — Где ваш дядя? — вкрадчиво поинтересовался Снейп. — Мне известно, что в Мунго его сейчас нет, как не было последние несколько месяцев. Что ты с ним сделал, негодяй? То, как Северус сказал «негодяй», задело внутри Гарри какие-то тонкие струны, и заставило его член дернуться. Ощущалось странно, член казался меньше привычного и не воспринимался своим. Гарри прекрасно отдавал себе отчет, что в теле Локхарта ему жить еще чуть меньше часа, и потом — никоим образом не хотелось, чтобы Снейп вожделел его, пока он в таком виде. Усилием воли он подавил неуместную волну возбуждения и все свое внимание обратил на Аурелио, захлебывающегося возмущением. — Как будто кого-то из вас волнует его судьба, — воскликнул он. — Я один навещал его в больнице. Я один слушал его рассказы о тех замечательных вещах, которые он делал для таких, как вы! Он рванулся, пытаясь вырваться из крепкой хватки, но успеха не достиг. У Гарри зачесался язык сказать, что все россказни Локхарта сплошь и рядом лживы или основаны на подвигах других волшебников. Но тут он заметил, как Снейп полез во внутренний карман мантии и вытащил крошечный флакончик. — У меня есть Веритасерум… — начал он и тут же озадаченно замер на полуслове: еще с дюжину других волшебников полезли по карманам вслед за ним и уже держали в руках похожие флаконы. Аурелио зло усмехнулся: — В этом нет нужды, — он враждебно оглядел толпу, но больше не сопротивлялся. — Мой дядя в безопасности, на частном курорте в Бате подписывает документы касаемо Чудесного зелья памяти, — золотые пряди в волосах Аурелио наконец совсем потускнели. — А выручка от продаж идет на его содержание. Гарри знал: правда или нет слова Аурелио — будет решать следствие, но сам склонен был ему поверить. В конце концов, Аурелио нужно было, чтоб его дядя (вместе с шевелюрой) был всегда под рукой, но при этом подальше от Лондона — не привлекать внимания. Аурелио увели, и Снейп двинулся к Гарри. Однако его быстро перехватили несколько его коллег, весьма заинтересованных вопросом его выживания. Зал гудел: маги обменивались мнениями о зелье памяти, строили догадки, действительно ли Снейп убил Альбуса Дамблдора или его подставили, и Снейп ли предстал перед ними вообще. На Гарри, все еще в обличии Локхарта, никто не обращал внимания, и даже наоборот — будто бы старались обходить по широкой дуге. Наконец Снейп вырвался из цепких лап любопытствующих, и подошел к нему. Выглядел он при этом так сурово, что у Гарри мгновенно снова встал. — Это было безрассудно, — сказал Снейп. — И теперь победитель не сможет получить свой поцелуй, — он достал из кармана часы и сверился с ними, — еще почти двадцать семь минут. — Ты, кажется, собирался дать мне куда большее, чем поцелуй через двадцать семь минут, — сказал Гарри. Он прекрасно знал, что улыбается сейчас самой что ни на есть локхартовой улыбкой. Северус содрогнулся. — Не волнуйся, это время я намерен потратить с пользой: отругать тебя за то, что ты выпил неизвестное зелье, — и с предельно серьезным видом подтолкнул Гарри к дверям в коридор. — Гарри! — это была Ромильда. Она продиралась к ним через толпу, на ходу вытаскивая флакончик с чем-то слишком розовым и пузырящимся, чтобы это было Оборотным или Веритасерумом. — Это любовное зелье из магазина Локхарта. Чушь полная! И я почти уверена, в нем содержится жабья моча. (Гарри и Северус одинаково наморщили носы.) Полагаю, министерство в любом случае прикроет эту лавочку, но убедитесь, что они не устроят распродажи остатков. Ничем хорошим это не кончится. Ромильда коротко кивнула Снейпу, и тот кивнул ей в ответ, заставляя Гарри задуматься, что она, верно, была сносной студенткой (когда, конечно, не подсовывала никому конфеты с приворотным). — Спасибо, — сказал Гарри. Ромильда ушла, но вместо нее Гарри заметил глазеющего МакЛаггена, подвыпившего Слагхорна и еще несколько человек, готовых в любую секунду накинуться на них с расспросами. — На выход, — емко приказал Северус, оглядывая окружающих с таким свирепым видом, что подойти никто не осмелился. Наконец они выбрались на безлюдную лестницу. — Чрезвычайно упитанная задница Локхарта порвала твои штаны, — проинформировал Снейп. — Я чувствую. Продувает, знаешь, — Гарри расплылся в улыбке, довольный происходящим, но Снейп лишь кинул на него сердитый взгляд и взял за руку. Мгновение спустя Гарри стало не до взглядов: набитый желудок скрутило, и их утянуло в воронку аппарации. Через несколько секунд мир снова приобрел четкость и стало понятно, что они снова в номере. — Сколько еще там? — спросил Гарри, восстанавливая дыхание. — Где-то десять минут. Которые я проведу в ванной: не имею ни малейшего желания наблюдать, как лицо Локхарта превращается в твое, — сообщил Снейп и, сбросив мантию, скрылся за дверью. Зашумела вода. С горем пополам выбираясь из узкой одежды, Гарри ненароком мельком увидел себя в зеркале. Он был в курсе, что Локхарт считается красивым мужчиной, но себя красивым в его теле не ощущал. Он уже разделся и начал латать магией разошедшиеся швы, как вдруг за спиной раздался хлопок. Он обернулся в надежде, что это Северус аппарировал из ванной, чтобы пригласить его присоединиться. Посреди комнаты стояли, залившись неумолимым алым румянцем, двое, и ни один из них Северусом не был. — Гермиона! — вскрикнул Гарри, сгребая рубашку в попытках прикрыться. — Профессор Локхарт! — взвизгнула та, прикрывая глаза рукой. — Извините, мы ищем Гарри Поттера! Я думала, это его номер! — Я и есть Гарри! Я выпил Оборотное с волосом Локхарта, чтобы доказать, что его дурацкий племянничек Аурелио делает то же! Рон исподволь разглядывал его, будто пытался разглядеть черты Гарри под чертами Локхарта, и Гарри вдруг понял, что в попытках прикрыться рубашкой спереди, он оставил голой задницу, и сейчас на нее открывался прекрасный вид в зеркале. — Ну Гермиона! Соображай, ты же должна быть самой умной, даже несмотря на то, что однажды выпила Оборотное с кошачьей шерстинкой! — Ба, да это же правда ты, Гарри! — воскликнул Рон. На лице его было написано гигантское облегчение пополам с еще большей неловкостью. — Это Гермиона предложила тебя навестить. Внизу нам сказали, что ты как раз только что ушел… — Чтобы переодеться! Не приходило в голову стучать? — ехидно спросил Гарри, и вдруг улыбнулся. В носу странно засвербело, и, бросив взгляд в зеркало, он увидел собственный шрам на локхартовском лбу (никогда он еще не был ему так рад). Кажется, и волосы начали стремительно темнеть. — Слушайте, действие Оборотного скоро закончится, и мне совсем не охота, чтобы здесь кто-то был, когда я превращусь окончательно. Я переоденусь, и тогда… — Конечно-конечно, нам очень стыдно, — протараторила все еще красная Гермиона. — Скажи лишь, что ты пил только Оборотное и не пробовал больше никаких зелий, и мы уйдем. — Зелье памяти не работает, — начал быстро объяснять Гарри. — Локхарт все еще дурачок, Аурелио не в состоянии сварить даже простейшее приворотное, и всем теперь это известно, — голос Гарри звучал уже обыкновенно, и он снова бросил взгляд в зеркало: оказалось, превращение в самого себя почти завершилось. — Если вы — ну пожалуйста! — наконец спуститесь вниз, то найдете там МакЛаггена или кого еще — и вам опишут все в подробностях. А мне очень нужно отдохнуть, я объясню вам все завтра. Извините. И именно в этот момент дверь ванной распахнулась, и из нее вышел совершенно голый свежепомытый Северус со словами: — Двадцать семь минут прошли. Теперь я намерен слизать остатки Оборотного с твоего прекрасного, вкусного члена… — Профессор Снейп! — ахнула Гермиона. — Грейнджер! — рявкнул Снейп и безуспешно попытался прикрыть руками стоящий колом член. Он бросил пылающий яростью взгляд на Рона. Тот, казалось, не провалился еще сквозь землю потому только, что не знал для этого заклинания. Гермиона снова прикрыла лицо руками, но посмотрела на Гарри сквозь пальцы одним глазом. — Я в курсе, что ты весьма увлечен, но не говори мне, что докатился до того, чтобы напоить Оборотным с волосом Снейпа какого-то… какого-то… — Мальчика по вызову, — любезно подсказал Рон. — Что? Нет! — возмутился Гарри. — Это Снейп, э-э-э… во плоти. — Да как вам в голову пришло! — прорычал Снейп, почти выпрямляясь, но не забывая прикрываться. — Грейнджер, Уизли. Все никак не бросите привычку доставлять всем неприятности, как тогда, когда вы выслеживали тролля? Что, во имя Мерлина, вы здесь забыли? Гарри сгреб Гермиону за руку и настойчиво потянул к двери. — Они уже уходят. — Но… как он… и вы двое… — залепетала Гермиона, но, увидев красноречиво указывающий на дверь палец Гарри, громко сглотнула и встряхнула головой. — Да, понятно, расскажете позже, — она обернулась на Снейпа и тут же опустила глаза. — Профессор, убедитесь, что он не пил ничего непроверенного… — ВОН! — прозвучало хором. Гермиона хотела сказать что-то еще, но понятливый Рон вытолкал ее за дверь. В последний момент он оглянулся, чтобы подмигнуть Гарри, но немного промахнулся и подмигнул Снейпу. Тот окатил его полным вопросительного презрения взглядом, и Рон вылетел в коридор, хлопнув дверью. Гарри заметался в поисках палочки, чтобы намертво запечатать дверь, но в замке вдруг само что-то щелкнуло: Гермиона его опередила. Теперь можно было быть уверенным, что больше их не потревожат. — Прости за это, — ошеломленно пробормотал Гарри. Снейп закатил глаза. — И что, твои друзья будут появляться так каждый раз? — В таком случае им же хуже. Придется вспомнить, что я неплохо поднатаскался в проклятиях. Северус медленно убрал руки, скрывавшие член. — Что ж, действие Оборотного закончилось, в покое нас оставили. Время проверить, насколько ты хорош в других формах магии. При виде члена Снейпа Гарри в момент воспрял духом. — Пожалуй, после сегодняшнего мы заслужили парочку экспериментов. Он толкнул Снейпа, и тот повалился на кровать, широко раскинув руки и ноги. — Вам, мистер Поттер, полагается отработка за безрассудное поведение, как очень правильно заметила мисс Грейнджер. Ухмыляясь, Гарри забрался на кровать, устраиваясь на коленях между ног Северуса. — Можешь назначать мне отработки, когда захочешь. Хотя, вообще-то, это не я полдня бегал по всему отелю под Оборотным. Я-то просто хлебнул немного ради наглядной демонстрации. — Я пил зелье, сваренное и отмеренное мною самолично, — Северус осудительно посмотрел на Гарри. Почему-то даже это получилось у него удивительно горячо. — А ты взял зелье у психа и проходимца и даже не подумал о последствиях! Пожав плечами, Гарри наклонился и провел носом по бедру Северуса. — Весь мир несколько месяцев был уверен, что он Локхарт. Соответственно, подумал я, Оборотное качественное. Либо так, либо это был все-таки Локхарт, и тогда бы я просто попробовал зелье памяти — как и собирался изначально. Он нахально улыбнулся и добавил: — Безопасно ли пользоваться смазкой, которую ты сварил, или мне стоит одеться, спуститься вниз и попросить какого-нибудь глубокоуважаемого зельевара помочь мне ее протестировать? Ухмыльнувшись, Северус взмахнул палочкой и как раз призвал смазку. — Я — глубокоуважаемый зельевар, и я даю добро на использование этого зелья на моей заднице. — Приятно слушать, как ты говоришь о своей заднице, — ухмыльнулся Гарри в ответ и выдавил немного смазки на пальцы. — Должен ли я знать что-то еще об ее использовании, о глубокоуважаемый зельевар? — Лей побольше, а то я и правда задумаюсь об отработке. Гарри изо всех старался удержать серьезное лицо, но все-таки расплылся в широкой улыбке. — Той, где ты загнешь меня через парту? — Никогда не давал подобных отработок, но для тебя могу сделать исключение, — Северус подтянул колени плотнее к груди и Гарри огладил его яйца. — Я и из мертвых-то только ради тебя восстал. — Надо было тебе сделать это еще раньше. По крайней мере, до того, как мои друзья потихоньку начали считать меня психом за то, что я верил, что ты жив, — тут стоит отметить, Гарри никак не мог определиться, во что же все-таки поверить труднее: в то, что Северус и правда вернулся, или в то, что позволяет его пальцу кружить около входа, да еще и с таким удовольствием при этом прикрывает глаза. — Было бы большой потерей, если бы ты так навсегда и пропал. Не только для меня даже, для целой кучи народу. Северус приоткрыл один глаз. — Назови хоть одно имя. — Ну, для начала те идиоты, которые небось все еще толпятся на первом этаже. Твои слизеринские друзья. И директриса, — Гарри склонился и лизнул член Северуса, одновременно с этим проталкивая палец в тугое отверстие. Он почувствовал, как в волосы вцепились пальцы. — Я сделал больно? — Напротив, — пальцы ласкающе пробежались по голове, и Гарри вдохновленно задвигал пальцем. — Не сомневаюсь, ты знаешь, что делаешь. — Что-то никогда раньше ты не доверял так просто моим действиям. — Несколько лет ты был предоставлен сам себе и сумел не убиться. Курсы вон даже аврорские окончил, — прозвучало довольно. Впрочем, возможно, он был доволен не этим: Гарри как раз посасывал головку его члена, двигая при этом в анусе уже двумя пальцами. — Зачем ты вернулся в таком случае? Северус приподнял голову, протянул руку и провел большим пальцем по нижней губе Гарри. — Ты уже знаешь. — Хочу услышать это от тебя, — он медленно погладил член скользкими пальцами. Северус смотрел на происходящее завороженно. — Я узнал, что ты ищешь меня. Мне захотелось понять, зачем. Гарри хмыкнул, и с силой провел уже по своему члену. — Хотел узнать, есть ли у меня к тебе чувства. Снейп тщетно попытался скрыть, насколько сильно он возбужден. — Я полагал, что наличие у тебя неких чувств ко мне возможно. — Неких!.. Романтических чувств! Сексуальных! — Гарри наклонился и запечатлел на губах Северуса поцелуй. — И таких сильных, что мне ужасно страшно торопить события. Снейп пнул коленкой его в плечо. — Продемонстрируй мне, как ты хотел меня. И никого ты не торопишь, запомни это как следует. Я хочу тебя! Даже в самых смелых мечтах Гарри и мечтать не мог о том, что Снейп скажет ему что-то подобное. В восторге он потерся членом о растянутый вход и надавил. — Боже, надеюсь, я не кончу сейчас же! С низким рычанием Северус выгнулся ему навстречу. — Кончишь слишком скоро — отработка, Поттер! Так что уж постарайся. Гарри не сдержал стон и толкнулся в глубину, сгребая в кулак член Северуса. — Да пожалуйста! А там уж, хочешь — можешь разложить меня на своем столе, хочешь — что хочешь, — напряженные мышцы сжали член Гарри, он почти взвыл и задвигал рукой на члене интенсивнее. От Снейпа с его профессорскими интонациями просто сносило крышу. Интересно, подумал Гарри, насколько это нормально? Впрочем, его члену все нравилось. — Такой горячий, как я себе и представлял! Он сжал пальцы на члене сильнее, вырывая у Снейпа сдавленный стон. — Ты тоже очень… привлекательный. Даже такое невинное определение из уст Снейпа звучало почему-то очень возбуждающе. Гарри почувствовал, что оргазм не за горами. — Ужас, как мне нравится тебя трахать! — Ты переоцениваешь мое… Но он не договорил: напрягшись вдруг всем телом, он вцепился в руку любовника и с тихим хриплым «Гарри!..» излился на его пальцы. Ничего эротичнее, чем Северус Снейп с запрокинутой головой, перекошенным от удовольствия лицом и его именем на губах, Гарри не встречал. — Боже, да, просто потрясающе! — выдохнул он, лихорадочно вбиваясь в распростертое под ним тело. Через несколько мгновений, последний раз сильно толкнувшись, он тоже кончил. Пару минут оба лежали молча, пытаясь восстановить дыхание, а потом Северус проговорил, еле ворочая языком: — Мне следовало догадаться, что ты не затыкаешься даже во время секса. Стоит ли и говорить, что раздражения в его голосе не было ни грана. — Мне следовало догадаться, что ты окажешься чертовски хорош. — А ты не догадывался? — Северус погладил его по спине. — Ты знаешь, что догадывался. Я столько думал о тебе! Хотя реальность все равно лучше, — Гарри поднял голову, улыбнулся и заглянул в глаза. — Ни в какое сравнение не идет. — Я рад, что ты представлял… нас, — палец пробежался по бедру Гарри. — И что ты хотел моего возвращения. — Больше всего на свете, — Гарри наконец аккуратно выскользнул и, перевернувшись, плюхнулся рядом. — Больше даже, чем стать аврором. Я знаю, ты скажешь, это глупо, но я чувствовал себя на своем месте, только когда занимался зельями и поисками доказательств, что ты живой. Настойчивая рука Северуса снова легла на бедро Гарри, и он вспомнил, как тот говорил о собственничестве слизеринцев. Да, ему, определенно, нравилось это качество. — Я рад, что ты никогда не опускаешь руки, — продолжил Северус. — Я бы не вернулся, если бы не знал, что ты вроде как не прочь меня видеть. — Никогда? — удивленно нахмурился Гарри. — Но как же остальные, кто хотел бы тебя видеть? Ты же видел там, внизу. Никто не орал в ужасе и не прятался под стол. Все хотели с тобой пообщаться, — возможно, он бы заметил, каким довольным выглядит Снейп, если бы тот не отвлекал его, старательно выводя пальцем на коже инициалы. SS, конечно. — Теперь все знают, что личность Локхарта — подделка, и ты — снова самый маститый зельевар в Европе. Ты мог бы даже заняться пресловутым зельем памяти. Никогда (даже когда Слизерин громил Гриффиндор в квиддиче) Гарри не видел у Северуса такой улыбки. — Что ж, если я решу открыть аптеку, мне не обойтись без компаньона. Расплывшись в ответной улыбке, Гарри растянулся на кровати и задумчиво начал перебирать: — Ну… Аурелио, я боюсь, ближайшее время проведет в Азкабане, Гермиона в полном восторге от своей нынешней работы, а Рон… зелья не его конек, ты в курсе, — он сморщил нос и продолжил, — Драко Малфой может согласиться, если ты предложишь, но не удивляйся, когда он попытается найти кого-то, кто будет делать грязную работу заместо него. — Не имею никакого желания работать с Малфоем. Но если ты не заинтересован… — пальцы Северуса намекающе скользнули вниз по животу. — Так ты мне предлагал? Я согласен! — просиял Гарри. — Нам будет нужна лаборатория. Пока мы не нашли подходящего места, можешь осесть у меня. На Гриммо целая куча комнат для всех этих твоих бальзамированных уродцев и флоббер-червей. Снейп ухмыльнулся. — Это предложение? Я согласен, — он потянулся и быстро поцеловал Гарри в губы. — Какая удачная конференция. Наверно, самая удачная из тех, на которых я бывал. И наконец-то она закончилась. — И у нас все получилось, — Гарри обхватил лицо Северуса руками. — Ну ладно, мы разоблачили обман Аурелио. Но мы все еще понятия не имеем, как варить Чудесное зелье памяти! — Уверен, нам по силам воплотить все, что мы только не придумаем, — ответил Северус, позволяя Гарри прижаться к нему горячим боком. — Нужно только найти секретный ингредиент.