Пропасть между нами

Часы совсем недавно пробили первый час ночи по местному времени, когда Америка останавливается посередине коридора и с задумчивым видом смотрит на стену. Он только что закончил работу с документацией и направился отдыхать, но в какой-то момент в голову пришла внезапная идея. Спать все равно не хотелось. Альфа мнется пару секунд, потаптывает пол и, поправляя волосы с важным видом, разворачивается на сто восемьдесят градусов, направляясь в обратную сторону. В любимых традициях, он без спросу и предупреждения распахивает дверь в гостевую комнату, которую каждый раз занимает канадец по приезде к нему в квартиру. Нечего спать пока другие работают. Штаты добирается до чужой кровати, валится на нее, раскинув руки в стороны. Из-под одеяла доносится поток ругательных слов. — Тихо, — загудел США, погребая под собой младшего брата, стискивая в своих объятиях. — Я пришёл к тебе. — Ты слишком тяжелый! — заворчал Канада, пытаясь отодвинуть от себя американца. — И слишком жаркий! Нет бы дать поспать младшему брату… — Да ладно тебе, я хороший старший брат, — обиженно пробормотал Америка, зарываясь носом во вторую подушку и отказываясь шевелиться. — Просто замечательный. Так ведь? Канада кое-как из извернулся, мстительно щипая брата за бок. Повредничать в ответ, конечно, хотелось, но вместо этого младший без всяких сомнений ответил: — Ты самый лучший брат. Я и мечтать о другом не мог. — Я проигнорирую нотки сарказма. Разговор с Японией занял слишком много времени и сил. А работа его добила. По итогу он понял, что где-то очень сильно налажал. Потому как теперь, судя по рассказу девушки, ладно, слив документов, но сама идея с видео интимного характера возникла не случайно — именно для того, чтобы Штаты точно не мог что-либо сделать на собрании. А значит, догадка оказалась правдива и Китай прознал, что у них с Россией все не так просто. — У тебя есть своя комната, — младший всё-таки спихивает американца на соседнюю сторону кровати. — Жаль тебе что ли? — податливо устраиваясь на новом месте, громко зевая, отвечает. — К тому же, у меня предчувствие, что кошмары будут сниться. А я устал, — Канада против этого факта ничего возразить не смог.   — Всё настолько плохо? — Он, — выделяя местоимение особой интонацией, продолжает, — похоже, всё знает про нашу с Россией связь. И сделает всё, чтобы её разорвать. В чём весьма успешен, кстати. — И каков твой план? — В этом то и суть. Я не знаю. Пока что, — США неопределенно мычит и пожимает плечами, хотя последнее в темноте видно не было. — Может, спросить напрямую об этом ? — Ага, а тот сразу спросит в чем заключен предмет шантажа, и тогда придётся показать видео. Ты гений. — едко подмечает младший альфа. — Знаешь, я уверен, что либо Китай догадался сам, как и я, в определенный момент, либо вы жёстко спалились. Америка вспоминает случай с телефонным звонком и глухо воет в подушку. Брат лишь сочувствующе хлопает его по плечу. — Думаю, тебе в любом случае надо с Россом поговорить и наладить связь...обходными путями, не упоминая неудобные моменты. Я разочаруюсь, если ты упустишь такого омегу. — Он сейчас не в том настроении, чтобы беседы милые вести со мной. По крайней мере, пока не опровергну обвинения. — Тебе повезло, что я с ним отношения не херачил. Мы договаривались завтра обсудить хоккейные матчи, но, технически, ты сможешь передать ему записку. США улыбается и снова лезет к брату с объятиями. Кошмары и бессонница на этот раз обходят его стороной.

****

— Ну, — беловолосый выгибает бровь, когда альфа в очередной раз врывается в чужой кабинет без спроса. — И зачем же наш многоуважаемый Америка соизволил снизойти до меня? — Да ладно тебе, — морщится старший от такого официального пассивно-агрессивного тона в свой адрес. — Я пришел передать записку от Канады. — Лично? Удивительно. Отдавайте и уходите. — Я не хотел говорить тогда так в коридоре. Мне нужно было создать видимость ужасных отношений. — Только видимость..? — удивился Россия. — У нас и без всяких спектаклей сейчас трудности. Определённо, — Америка лишь неловко улыбается на такой ответ. — Ты был грубоват. Да и я не подарок. Россия улыбнулся американцу – вежливо, даже мило, но абсолютно не искренне. В глазах так и читалось желание выгнать американца. Штаты улыбнулся в ответ, показывая, что не намерен так просто уходить. — И снова я в каком-то затруднительном положении перед тобой, — хрипло и с легкой насмешкой над судьбой произносит блондин. Бархатный, полурасслабленный тон с низкой хрипотцой. Россия вспомнил как менялся голос американца, когда тот злился. Идеальный. Вот же…ну не сейчас же. — Очевидно, вселенная бережет меня, глуповатое создание, показывая тебя в истинном свете, — бурчит омега и утыкается в записку, переданную Канадой, стараясь разобрать корявый почерк. Серьезно, кто в двадцать первом веке передает записки?  Альфа, очевидно, не дожидаясь привычной реакции, уточняет: — Случившееся — не то, что ты подумал, — русский закатывает глаза на очевидную фразу. — Я почти собрал все нужные опровержения. И всё-таки, прости за ту резкость после собрания. — Конечно, считай, сочлись, — холодно парирует младший. Он уже знал, что вина американца лишь косвенная, но все равно желал, чтобы те, кто допустил попадание оружия на черный рынок, ответили. — Это всё? — Штаты не планировал уходить так скоро. В какой-то момент начались долгие переглядывания. — Что тебе нужно? — не выдерживает омега. Рука под столом ломает напополам любимый карандаш, и Федерация судорожно и как можно более незаметно прячет обломки в карман. — Я подумал, что даже обозленным, ты выглядишь очень красивым, — США подходит прямо к его столу, наклоняясь к нему, — и я не собираюсь сдавать позиции, я и так слишком многое упустил, — продолжает вкрадчиво шептать он, а сердце омеги, кажется, начинает пропускать удар за ударом. Слова, конечно, хороши, но вера в них под большим сомнением. — Больше никаких избеганий? — Россия смотрит на него выжидающе. — Никаких, — сдается американец под натиском, не в его силах врать сейчас омеге. — Я не стану отмалчиваться. И верну недоброжелателям всё в двукратном размере. Тебе будет лучше посидеть в сторонке в этот момент. Федерация поджимает губы. Такой США ему нравился до безумия. Тот, кто не чувствовал ограничений. Человек, привыкший получать то, что хочет. И даже больше. Причем любыми способами. И знаете, что? Ему всегда все верили. Даже Россия верит. — Про союзы между государствами слышал? У меня как раз кое-что намечается, — сладко отвечает и щелкает короткими по сравнению с Штатами, но четко выделяющимися клыками в направлении лица альфы. Ни о каком союзе на деле и речи не шло, но очень хотелось посмотреть что с этим будет делать американец. — Так что учти, я тоже собираюсь быть в самой гуще событий. Тот дергается назад, явно оторопев. — Проходите! — произносит русский на весь кабинет, когда слышит стук в дверь. На пороге оказываются Индия с Бразилией. Америка хмурится и уходит. До конца дня его больше никто не трогает.   После работы Россия наслаждается любимой частью дня – запрыгнуть в постель и до самого утра никуда не уходить. Он изворачивается так, чтобы ноги опирались на стену, и кладет подушку под голову, некоторое время пялясь в потолок. Русский выдыхает: все нормально. Он ещё раз перечитывает документы о новом этапе сотрудничества в БРИКС. Выделяет желтым маркером самое важное и то, что под вопросом, и ерошит волосы.   Посол звонит ему под вечер и торжественно объявляет: совсем скоро прибудет Китай. С визитом. Россия стонет. Вот есть ли возможность сбежать от всех этих встреч? Стоит ему вернуться на Родину, как тут же придется увидеться с китайцем, которого в жизни стало как-то уж слишком много. После того случая с подслушиванием видеть его совершенно не хотелось. Так вот к чему было то отвратительное предчувствие, преследовавшее его весь день. Он заходит в ванную и становится перед зеркалом, обрабатывает недавно появившиеся рубцы на запястьях, которые так и не хотели заживать, постоянно кровоточа. Такие же появлялись в девяностые и он до сих пор пытается избавиться от шрамов. В этот раз проблема была явно в…санкциях? Не то чтобы они существенно вредили стране, но для таких ран самого факта введения такого количества санкций стало достаточно. В любом случае, рано или поздно и эти царапины исчезнут. — И когда я успел так измениться? — русский проводит рукой по лицу. И омежий феромон, и шрамы, да и с психикой явно что-то не так. У него депрессия, возможно. А возможно, диссоциативное расстройство: сегодня любит всех, а завтра ненавидит. — Ладно, возможно, мне просто нужен отпуск и я снова всех полюблю. Перед сном, погасив в комнате свет, он долго ворочается и, дождавшись, пока все звуки в вокруг, в том числе и лай собак за окном, затихнут, вытаскивает из тумбочки пачку сигарет, отщелкивает себе одну и отчаянно затягивается, вглядываясь в тихо гаснущий, как будто умирающий ночной город.  Ему не нравится здешняя атмосфера и образ жизни, хотя и многое напоминает жизнь в Москве, но Федерация уже физически не выносит фальшивых улыбок, разговоров о деньгах и вечных разногласий. Хочется вернуться к себе на территории. К тому же, подальше от Москвы. И Питера тоже. На следующий день он просыпается в четыре часа утра и долго не может заснуть: скоро приедет Китай. И Россия уверен, тот заглянет к нему сегодня, за день до отъезда и за неделю до своего официального визита. И точно предложил что-то напряжное. Омега приходит к зданию к пяти утра. Даже солнце ещë спит. Бесцельно покружив перед оградой и отморозив себе все, что только можно отморозить, он бредет в кафе и покупает какао в стаканчике. Выходит на улицу и смотрит, как из маленького отверстия в пластмассовой крышечке вверх стремится тонкая полосочка пара, превращающаяся, однако, на морозе в целое облако. Зевает и накидывает поверх шапки капюшон с белесым мехом, чувствуя себя исследователем далекого севера. Разве что снега пока особенно нет. Ох, как он успел соскучиться по снегу. Родная стихия, как никак. Только изморозь и иней на стеклах припаркованных машин. Может, взять отпуск и смотаться на две недели в Арктику? На инспекцию как раз. Давно он с моряками ледокольного флота не общался. Прекрасные люди и невероятная местность: своих границ и пределов не знают, и хоть увидишь на карте или ещё где, но в ощущении – границ нет, и своя земля прямо переходит во Вселенную. И вот это прямое соседство с бесконечностью, ориентированность на нее и все время ее чутьё. — Россия? — удивленно слышится сбоку, и сердце омеги пропускает удар. Вот так встреча. — Штаты, — передразнивает он интонацию альфы, улыбаясь. В какой-то мере он был рад этой встрече. Есть что-то романтичное в спонтанной встрече ранним утром. — Ты чего тут в такую рань-то делаешь? — американец стоит в черном пальто, его светлые волосы непривычно топорщатся, видимо, ему тепло и без шапки. Черная обувь вдавливает изморозь в асфальт. — Знаешь, а мы рушим все стереотипы, — следует неопределенный смешок в ответ. — Серьёзно, я тут замерз, а ты как ни в чём не бывало. — Всё потому что я только что вышел, а ты тут давно. – Мне не спалось, а ты? – Работал, — голос тихий, пугающе ровный, а глаза так и горят голубым, переходя в насыщенный синий. Очень ярко — прям дух захватывает. — Ты что...сейчас злишься? — спрашивает омега с осуждением. — Где харизматичный блондин, которого я знаю? — Нет, точно не на тебя, — американец вновь надевает очки и тон голоса становится мягче. — Просто устал за сутки непрерывной работы. Могу раздражаться по пустякам. Ничего, я уже близок к решению. Указательный палец левой руки начинает нервно настукивать что-то по стакану, и Федерация уже не может это контролировать. — Я замерз, — отвечает кратко, предвидя вопрос собеседника. — Думаю, нам не стоит здесь стоять. Я пойду. — Не уходи, давай тогда прогуляемся? — альфа догоняет уходящего от него в спешке Федерацию, но держится на расстоянии. — Сдурел? Нет. Будет странно, если нас застанут вместе гуляющими по парку. — Нам надо поговорить, — быстрыми шагами сокращает дистанцию. — Назначь официальную встречу. — Дело личного характера. — Тогда, тем более, — короткая пауза и Россия резко разворачивается к Америке лицом, благо последний успевает притормозить: — иди нахер! Сегодня максимально неудачный день для личных встреч. — Дни всегда будут неподходящими, в этом и суть. Надо что-то менять. Штаты в раздражении прикусывает губу и также внезапно хватает последнего за руку, дергая на себя, не дожидаясь пока кулак свободной руки омеги не прилетит ему прямо в лицо, выпаливает: — Выходи за меня! — Ч-чего?..— РФ действительно от шока разжимает ладонь, впадая в ступор. Потом спохватывается, оборачивается по сторонам в надежде, что никто этого не слышал. — Давай объединимся, — видя, что его готовы слушать, Штаты сам нервничает, выдыхает и продолжает увереннее. — Эта мысль сначала мне показалась совершенно безумной и нелепой. Однако…! Ты любишь меня, я люблю тебя и нам вовсе необязательно делать все и сразу. Ты когда-то предлагал мне такой вариант. Почему бы нам не вернуться к нему? — Я не имел в виду прямое объединение! — Россия машет рукой в отрицательном жесте. На щеках появляется яркий смущенный румянец. Он предлагал подобное много лет назад и с тех пор многое изменилось. То, что Америка созрел до этого только сейчас, очень внезапно. — Хотелось тесного сотрудничества и...эм, я пытался быть ближе к тебе. На сегодняшний день всё по-другому…не думаю, что могу согласиться. — Я и не предлагаю сразу. Понадобятся десятилетия для того, чтобы создать подходящую обстановку, — Америка берет руку РФ в свои ладони. — Речь идёт не о прямом объединении, скорее...союзе. Каждому свой регион и будем не вмешиваться в дела друг друга. — Мне нужно подумать, — Федерация видит как улица постепенно наполняется людьми. — Я не очень верю, что в случае, если мы признаем разные зоны влияния, ситуация не перерастет в очередное противостояние с железными занавесами. — Вспомни речь Китая,— Россия примерно понимает к чему клонит блондин, — если процесс разрушения глобализации необратим, тогда надо его возглавить. У крупных стран всегда было тяжело с союзниками. На самом деле их и не бывает на постоянной основе. Вы с Китаем работаете вместе ситуационно. В лучшем случае — когда настанет момент деления мира на свои регионы, вы займете позицию нейтралитета по отношению друг к другу. А учитывая наши нынешние разногласия, я хочу, чтобы к этому моменту у нас с тобой был чуть больше, чем просто нейтралитет. — Тогда перестань лезть в мои дела уже сейчас, — Федерация не теряется, понимая, что слышал примерно такие же мысли о построении мира от отца много лет назад. В словах Америки действительно была логика. Сегодня они враги, завтра союзники, через день снова враги. — Думаю, ты и так понимаешь, что в моих интересах, чтобы ты официально признал, что бывшие члены Союза и некоторые страны восточной Европы — моя зона влияния. — Я не могу в один момент двинуть государственную машину. За это право тебе придется бороться самому. — И какие же страны ты оставляешь себе? — Америку, —американец ухмыляется, но видя полное сомнений выражение лица омеги, становится посерьёзнее. — Два континента, — альфа даёт несколько секунд, чтобы русский уложил всё в голове. — Плюс надо будет помогать как-то Австралии. Япония и Корея должны будут как-то сами обозначить свои границы перед Китаем. Одно лишнее движение и тот точно их подавит. — Мне не нужна вся средняя Азия, — тут же уточняет русский. — Отец в свое время слишком многое туда вложил и слишком быстро от этого наследия там избавились. Территории тяжелы в управлении, я не буду брать то, что не смогу переварить. — Нет проблем, — отмахивается американец. — Пусть там делят зоны влияния Иран с Китаем. Вряд ли они зайдут дальше, чем открытие бизнеса и прокладки труб для газа и нефти. — Чисто в теории, — по Федерации было видно, насколько предложение казалось интересным, — я бы мог помочь Японии с Кореей, — он запинается, — обеим Кореям с военной защитой в обмен на технологии. — Я рад, что мои мысли о будущем мироустройстве тебя так заинтересовали, — американец уже не скрывает хитрый взгляд и довольную улыбку. — Так что? Я получу ответ на свое признание? Россия хмурится, смущенно опускает взгляд и от холода шмыгает носом, думая о чём-то своём, пока Америка тянет морозный воздух, суживает глаза и смотрит на омегу. Федерация как всегда пахнет просто крышесносно. Так близко находится, что в горле начинает першить и так и хочется выпить глоток молока с медом. — Ладно, — вновь отмахивается от темы Штаты, понимая, что уже слишком нагрузил русского, — проехали, дождусь ответа потом. А теперь можно я наконец тебя приобниму и мы хотя бы немного согреемся? — Всё-таки уговорил прогуляться, — безапелляционно говорит Россия, пристраиваясь сбоку. — Ты хреново делаешь предложения руки и сердца. Я надеялся выслушать слова любви ко мне, а тут сухой официоз и какие-то планы по захвату мира. Сам будешь разбираться со слухами, если нашу прогулку кто-то сфотографирует. — Зато я смогу доказать свои чувства к тебе поступками, — с озорством сообщает альфа. — Не отнекивайся позже, ты бы меня послал после первых же признаний в любви. А тут вон как оживился, стоило начать разговор про работу. Но ничего, я вижу, что ты сейчас тоже чем-то занят и постоянно о чем-то думаешь. Я готов подождать. Америка видит, насколько глубоко русский погрузился в свои мысли, как нахмурил брови, как от мягкой улыбки при встрече не осталось и следа и решает, что надо с этим что-то сделать. Так что разворачивается и приподняв того, начинает кружить, из-за чего последний хоть и возмущается, но к концу хихикает. Гуляют они ещё недолго — ровно до того момента, как телефон омеги начинает настойчиво разрываться от звонков приступивших к работе помощников. Федерация встаёт из-за стола круглосуточного кафе неподалеку от одного из филиала ООН, в которое они зашли погреться и обсудить детали. — Я не соглашусь, — на пару секунд у альфы что-то неприятно расползается внутри и тут же, словно пар испаряется, стоит услышать следующее, — пока ты не докажешь готовность сотрудничать ради нашего, надеюсь, общего будущего. Про снятие санкций я сегодня смолчу. Но, если ты всё-таки надумаешь делать предложение лично мне, Аляска, как свадебный подарок, звучит уж очень заманчиво, — они оба молчат недолго, прежде чем заулыбаться, предчувствуя идеальный момент для шуточного спора. — Вернешь мне отобранное наследство. Штаты ужасается последнему запросу. Вот это аппетиты у русского. — Да не в жизнь! Я купил территории честным образом. — Взял в аренду! И напомню, деньги так и не доехали до Москвы. — А ты докажи, что в аренду.

****

Зима в Японии отличается от многих: она более экзотическая и даже, можно сказать, обладает собственной культурой. От котокафе, кафе с совами и ниндзя-ресторанов до изысканных заведений, города электроники и районов аниме, Токио даже зимой не теряет своей яркости — в любое время года он уникален и полон жизни. — Итак, что мы имеем? — подытожил мужчина в костюме официанта. — Воплощения Японии и Америки тусовались в клубе... — Они переспали! — раздаётся голос программиста из динамиков. — Тише, сержант, — приказывает командир. — Продолжай, Сах. — такое прозвище ему выдали из-за места рождения. — Я не знаю, нахер мне надо было пробираться в это заведение под видом персонала, когда системы безопасности тут нет никакой, — на замечание со стороны главного он лишь презрительно цокает. — Все следы, особенно с видеокамер, были безвозвратно стёрты. Что-то случилось здесь, из-за чего Штаты идёт на поводу у шантажиста. — Да переспали они, переспали! — вновь вклинивается в разговор парень. — Заткнись, блонди, — раздраженное пыхтение, последовавшее из динамиков, послужило толчком для смеха всей команды. — Раз уж Саха ничего тут не нашёл, придётся действовать иначе и навестить непосредственно шантажиста. Из случая с китайским дипломатом и так ясно, от кого весь кипиш. Командир, разрешите наведаться в Пекин? Для взлома систем такого уровня понадобится непосредственное присутствие неподалеку. — Блять, да выслушайте уже меня! — не выдерживает программист. — Российская Федерация недавно поручил мне задание. Так, по мелочи: надо было помочь команде, занимающейся детальным расследованием в Сирии. Один из людей, который проходил по делу, был отправителем очень интересного письма, полученного Штатами. Там куча всего интересного. — А отправить материал через третье лицо умно. В случае чего его виновность не доказать, — задумчиво добавляет командир. — Именно так я и подумал, но решил покопать.Человеку явно не хватает способностей, потому что я раздобыл оригиналы всего материала, полученного им через шантажиста. И самое весёлое, что видео разнятся. Одно из них обрезали, чтобы передать не тот смысл. — А почта шантажиста? — Да какой-то левый аккаунт. Пусто. — Вот те на...— вклинивается Саха, просматривая материалы, отправленные парнишкой. — Не поймите неправильно, но почему кого-то вроде Штатов волнует судьба этих данных? С секретными документами можно поработать, у него мощнейшая информационная сила. Просто заставит людей подумать, что это фейк. С фотографиями та же история. Неужели весь кипиш из-за видео? Но интрижки между странами не редкость. — Значит ли это, что у США есть пара? — хитро улыбается единственная девушка в команде. В отличии от других, она хорошо разбирается в отношениях, особенно в тайных. На несколько секунд по групповой связи слышится молчание, а потом всех резко пробивает на хохот. Слова явно никто не воспринял серьёзно, сразу же отбросив теорию далеко и надолго. — Тогда мне жаль этого человека. — А если тоже воплощение? — Тогда мне жаль ещё и их народ. Из всей компании только молодой сержант-программист смеялся нервно, параллельно избавляясь от заснятых кадров в отеле полуторамесячной давности, когда Федерация отчетливо провел всю ночь в номере Штатов, а на утро вышел весь заспанный и неряшливый. И куда глядит охрана? Хотя...может, они давно в курсе происходящего, но упорно молчат. Всё-таки, начальство не ошибается — оно совершает стратегический ход. Блондин, конечно, в таких делах не специалист, но суть уловил явно. Ровно как и то, что знать об этом факте ещё кому-либо необязательно.