Пропасть между нами

Китай, конечно, не считал себя чересчур эмоциональным. Как правило, он был спокоен и хладнокровен — без капли романтизма: рациональная отстранённость была всего лишь профессиональной деформацией. Он был слишком занят, чтобы тратить время на сопереживание, вестись на откровенные провокации, и слишком удачлив, чтобы видеть в политике других стран нечто большее, чем повод извлечь для себя выгоду. У него не так много союзников и ещё больше врагов. Он слышал сотни претензий, десятки исповедей — ни разу его сердце не реагировало так рьяно, как в последнее время. — …таким образом, все обвинения в мою сторону беспочвенны, — закончил свою речь Штаты, по которому было видно, как тот гордится собой и предъявленными аргументами. Все планы со стремительной скоростью шли по наклонной: США всё-таки начал отстаивать свою невиновность вопреки шантажу и возможным последствиям. Но с этим не было большой проблемы: вред репутации американца уже был нанесён, однако другие пункты так и не были исполнены, ведь Япония по-прежнему активно поддерживает Америку, ровно как и ближайшие соратники, которые побоялись осудить того в открытую — лишь терпеливо дожидались окончания процесса. А главное, Россия был подозрительно тихим в последнее время, в происходящее особо не лез, лишь смотрел украдкой осуждающе, но, тем не менее, в открытую не выступал. Ни против Китая, ни против Штатов — Раз уж подчинённые США допустили пропажу или, как выяснилось, кражу, а после и распространение оружия на чёрном рынке, — задаёт логичный вопрос Украина, который впервые был выбран одной из стран-наблюдателей в совбезе ООН. И к своему большому везению, сразу же стал свидетелем столь масштабных событий. — Значит ли это, что его сторону всё-таки можно признать виновной? — Ни одна страна не застрахована от предательства со стороны граждан, — довольно резко отвечает Америка. Постановка вопроса явно не понравилась альфе. — Они действовали не от лица государства, а из корыстных целей. — Хотите сказать, Вы не несёте ответственности? — удачно вклинивается КНР. — Напомните, какое наказание понесут виновные? — Процесс суда проходит публично, — парирует Штаты. — Каждый присутствующий может лично ознакомится с положением дел. — Насколько я знаю, задержаны не все участники событий, — подаёт голос Франция, явно довольная неудачей сына, на что получает недовольный взгляд Великобритании. — Верно, — спокойно отвечает Америка. — есть число тех, кому удалось скрыться. — И службы до сих пор их не обнаружили? Прошло достаточно много времени с возбуждения дела, — осторожно спрашивает украинец. Злить американца наводящими вопросами не хотелось, но он, кажется, начинает кое-что понимать. Есть только одна сторона, заинтересованная по-настоящему в наступлении последствий для всех виновных. — Они уже объявлены в международный розыск. В любом случае, заседание суда по истечении срока их явки пройдет без их присутствия. Большая часть понесут наказание, а как только достанем оставшихся, закроем дело полностью. — Пропавшие ведь далеко не последние фигуранты в произошедшем? — задумчиво тянет Швеция. — Есть такое. Один из них занимал высокую должность и, возможно, являлся организатором. Службы пытались выйти на него через его близких и некоторых общих знакомых, но он словно испарился вместе со своими двумя приближенными. — Вот наивные, они их и не найдут, — с уверенностью думает Украина, посматривая в сторону притихшего брата. Россия спокойно, без какого-либо напряжения в теле, сидит на своём кресле, прикрыв глаза, и слабо улыбается, слушая рассуждения других стран. Украинец презрительно морщится, открыто намекая старшему, что обо всем догадался, когда омега приоткрывает веки и игриво смотрит на него в ответ, явно находясь в хорошем расположении духа. Он, повторяя за манерой старшего, устраивается на своем месте поудобнее и фыркает в ответ на мимолетное подмигивание со стороны Федерации, потому что теперь точно знает, кто стоит за внезапным исчезновением. Ну, ему всё равно никто не поверит.

****

Нынешняя жизнь Штатам даже нравилась, кто бы что не говорил. Глядя на обилие красок, окружающих его, деньги, на дорогие машины, хрустальные люстры, вечерние платья, дорогие костюмы, улыбки прекрасных девушек и потрясающее зрелище на ночной мегаполис, высокий личный статус, он чувствует нечто близкое ностальгии, когда смотрит вниз, куда-то в темноту бесконечных пустых переулков, бедных улочек, где может таиться опасность, где убежище находят такие же бедные люди. Там реальность такая, какая она есть. Когда-то Америка просто мечтал о независимости, конце угнетения на его территориях, о дорогих и красивых домах, где они бы с Канадой смогли бы жить спокойно, мечтал о таком де благополучии для своих людей. Мечтал о полном вкусностей столе, о балконе с незабываемой панорамой на город. Мечты переросли в цели и теперь, достигнув их, он не уверен к чему теперь ему стремиться. Штаты продвигается в сторону террасы с бокалом шампанского в руке, улыбается влиятельным гостям, которых он всё равно не запоминает, такой же наигранной улыбкой и делает вид, что ему приятно их общество. Сейчас подобная жизнь Америку малость…утомила. Со временем одиночество начало казаться всё комфортнее. — Не против моей компании? — США приподнимает брови от удивления, резко переходя взглядом на подошедшего к нему. Федерация улыбается еле заметно, таинственно, держит своими красивыми аристократическими пальцами бокал. — Россия? — Выдыхает тихо. Тише, чем рассчитывал. Его не должно было быть на сегодняшнем мероприятии. — А ты ожидал кого-то другого? — Америка только откашливается неловко, осматривая классический чёрный костюм на русском. А ведь во время последнего мероприятия они… И снова выдох. А Федерация тем временем хитро поглядывает на него: видно, что тот чем-то очень доволен. — Предвидя твой вопрос, подделать пригласительное было легче легкого, — омега устраивается удобнее, поворачиваясь корпусом к обомлевшему США, крутит бокал в руке, а сам следит за эмоциями на лице светловолосого. — Я так и не поздравил тебя с успешным разбирательством. Но учти, я извиняться не буду, потому что ты косвенно всё ещё виноват в той ситуации. Как там Канада, кстати? — Ты забыл поблагодарить меня за подарок, — Америка обворожительно улыбается, но периодически поглядывает на открывающийся вид. Он не может спокойно задержать свой взгляд на русском. — у Канады все прекрасно, уже делает ставки на предстоящий чемпионат по хоккею. — Я тоже с нетерпением жду матч между нашими командами, — губы омеги трогает лёгкая улыбка, а Штаты не может не улыбнуться в ответ. Омега, видно, доволен, что успел провести что-то за его спиной и теперь ходит в хорошем расположении духа. — А за указку на виновников случившегося в Сирии благодарю. Более чем показательный жест с твоей стороны. — Я просто терпеть не могу предателей. Надеюсь, кроме как случившегося в Сирии, у них ничего не выведывали. Выпьешь со мной? — приподнимая свой напиток, предлагает Федерация. Бокалы мягко сталкиваются. Америка не слышит ни единого характерного звука, исходящего от столкнувшейся друг с другом посуды, что, в целом, неудивительно. Ветер и доносящаяся до них громкая музыка с возгласами людей прекрасно всё объясняют. Он делает крупные глотки согревающего изнутри напитка и, осушив бокал, облизывает губы, наблюдая за русским. — Как и договаривались. Ни слова о ваших внутренних делах. — Знаешь, являться к альфе в преддверии течки — наглость. Я оторваться от тебя не могу, — обвиняет русского Штаты, понимая, что проблема крылась не в алкоголе. — Она начнется только через пару дней, — Россия закатывает глаза, делая ещё один глоток. — Не будь занудой, это не в твоём духе. К тому же, никто не заметил. — Я заметил. — Ты со своим вековым опытом и уже бывалой близостью со мной не считаешься, — американец мысленно соглашается, ведь со временем по некоторым признакам научился вычислять приближающийся цикл у омег, а тем более у России. — Твоему самоконтролю только позавидовать остаётся. Так что я воспользуюсь этим фактом перед отъездом. А если сорвёшься, у меня уж точно хватит сил и сил электрошока в кармане, чтобы тебя ударить и вернуть в чувства или вырубить. — Тогда ты специально пришёл помельтешить перед глазами? — Скорее показать, кого ты чуть было не потерял, — русский делает уж очень наигранный, по крайней мере так кажется альфе, расстроенный вид. — А, может, просто соскучился? Разве я делаю что-то не так? — омега ставит свой бокал на балюстраду прежде чем сказать: — И разве наглость — это не спать со своей подругой в то время, как задумал снова сойтись со мной? — Ты посмотрел видео, да? — с одной стороны Америка рад, что ему больше не надо скрывать от россиянина столь неблаговременный казус, а с другой — он в ужасе. Немножко. — От начала и до конца. И, признаться, я разочарован!.. — США морально готовится к долгой и напряженной беседе, — Я искренне считал, что Япония куда искуснее в соблазнениях! — Повтори, что ты сказал? — пытаясь осмыслить последнюю фразу, пораженно пялится на омегу. — Не придуривайся, — Россия ухмыляется. — всё ведь услышал. Не ожидал, что тебя додумаются шантажировать подобным способом, хотя в этом и есть моя вина. Китай пытался в какой-то мере меня защитить. И себя тоже, от твоего влияния на меня. — Стой, подожди, — американец прерывает его, — почему ты не злишься? Не пойми неправильно, но я ожидал куда более бурной реакции. — С чего бы это? — не понимает русский. — Да меня чуть ревность не сожрала при просмотре! Я ещё как злился. — Только это? — Америка совсем запутался. Что он упускает? — Я думал, мы, как ты признал ранее, снова пытаемся сойтись. — Ну, — Федерация делает задумчивую паузу, — допустим. И? — Тогда за видео с изменой, пусть и неспециальной, ты должен был мне, как минимум, врезать, — договаривает мысль старший. — Вряд ли ты из тех, кто одобряет свободные отношения… — Ты мне не изменял, дурень, — омега говорит это так, словно сказанное является самой очевидной вещью в мире. — А принцип свободных отношений я и правда не признаю. — Но я же переспал с Японией… — американец хмурится и смотрит на Россию как на сумасшедшего, когда тот внезапно начинает громко хохотать. Заливисто так и заразительно. — Так это правда! — омега вытирает невольно выступившие от смеха слёзы. Смотрит на альфу, его выражение лица и снова смеётся. — Ты и вправду не видел полного видеоролика! Я до последнего не верил, но… — он снисходительно улыбается и достаёт из кармана свой телефон: — даже немного рад тому, что ты не в курсе. Успокойся, — русский ободряюще проводит рукой по напряженному плечу. — сейчас всё покажу. Россия разблокировал экран и начинает искать нужный файл, пока альфа пытается собрать всю информацию в единое целое. Через две минуты ему протягивают мобильник и включают запись. Штаты словно возвращается в тот день. Руки непроизвольно ведут по плоскому животу, вдоль боков партнера, захватывают маленький замок-змейку на платье и с незаметной дрожью тянут вниз. Все тем же мягкие ладони словно играют, кружа по рельефной груди и крепким бедрам. Мутное зрение в темноте мешает увидеть и осознать ошибку, однако настойчивые касания, ласковый шёпот у уха и горячее дыхание уводят Америку в полное небытие. США начинает ощущать, как будто всё под ним продавливается, в глазах темнеет, а воздух через горло как будто сейчас что-то перекроет — мужчина отталкивает девушку, на долю секунд приходя в себя, ещё больше отшатывается от японки, как ошпаренный. — Что такое? — ошарашенно спрашивает Япония. Даже воплощениям трудно противостоять такой смеси, американец просто не мог очухаться. — Т-ты не моя омега, он у меня такой х-хорошенький, — альфа запинался через каждые два слова, еле шевеля языком и практически хныча под конец: — особенно, когда злится. Он же узнает и…мне к-конец… — У тебя есть омега?! — возмущенно вскрикнула она и окончательно встала, отойдя на шаг от кровати. — М-гм, самый...милый и кл-лас-сивый, а готовит просто…о-огонь…огоньки… Глаза закрываются, и голова снова падает на подушку; в комнате слышится только тихое похрапывание. Япония громко ругается и вылетает из помещения. Альфа чувствует как жар распространяется по лицу в присутствии русского, не перестающего смеяться от концовки видео. Он оставляет телефон недалеко от бокалов и закрывает лицо руками, медленно опускаясь на корточки. Боже, Америка уже и не помнит, когда ему в последний раз было так стыдно. — Аме, ты такой кл-лассиввый... — начинает было Федерация. — Заткнись, Россия, — немного грубо отвечает старший. Омега, вопреки всему, продолжает посмеиваться и передразнивать его фразочками, сказанными в том бреду. —Ты ж мой х-холошенький, — давненько Федерация так не веселился. — Самый-самый лучший… и клас-с-сивый! — он проводит рукой по покрасневшему от стыда загривку альфы. США издаёт приглушенный вопль. — Чёрт, — американец собирается с силами и вновь встаёт на ноги, — как я не догадался, что видео, присланное мне, неполное?! Я так зациклился на поисках доказательств, что пропустил такую важную вещь. Ладно, если по интернету разойдётся обрезанная часть, но что будет с моей репутацией, если весь мир увидит меня в том состоянии?! — Тише, Аме, — Россия обнимает его со спины и кладёт голову ему на плечо, — ничего в интернет не вылезет. Я уже решил этот вопрос, да и Китай дал мне обещание не использовать против тебя полное содержание. Конечно, взамен мне пришлось оказать услугу, поэтому, пожалуйста, будь осторожнее в следующий раз. И ты теперь мне должен, хотя нет, считай это моим ответным подарком. — Как ты можешь ему верить? — он поворачивается к нему головой. — Подожди, так ты знал о шантаже ещё до последнего собрания? — Конечно, ты меня недооцениваешь, — русский целует того в щеку. — И знаешь ли, Китай меня ещё ни разу не подводил. Когда я пришёл к нему после нашего разговора в коридоре, он не стал от меня что-либо утаивать в своём плане. Всё же понял, что его план по влиянию на тебя через меня не удался. — Так он всё-таки знает о нас! — Штаты отстраняется и зло смотрит на омегу. — Раннее ты сказал, что в этой ситуации есть и твоя вина. Ты рассказал ему? Он же не отступит, пока не использует всё, что может. Будет манипулировать и тобой в том числе! — Не смей повышать на меня голос, — Америку словно водой ледяной окатывает. Однако он имел право злиться. — У меня выбора не было. Я очень глупо попался, когда возвращался в свой номер и, признаю, может, надо было оставаться с тобой в то утро, — последние слова он произносит совсем тихо. — Я понял, о каком дне ты говоришь. Глупо было возвращаться в номер, не удостоверившись, что в коридорах пусто, — русский удивленно вскидывает брови. — Глупо было с тобой..! — Федерация краснеет, потому что не может закончить предложение, хотя судя по выражению лица старшего, мысль тот прекрасно понял. — Да от меня за километр разило тобой! Как мне надо было объяснять это? Радуйся, что я выкрутился! Китай до сих пор думает, что это был первый и единственный раз, хоть и догадался о моих чувствах. Хотя, возможно, его предположения отчасти станут правдой! — Успокойся. — Это ты успокойся. — Ладно-ладно, ты прав, — Америка показывает жестами быть тише. США приобнимает его, соприкасаясь лбами. — Тебе тоже досталось ничуть не меньше за последнее время. Спасибо, что прикрыл. — Да пошёл ты, — устало произносит русский. — Всё будет хорошо, не переживай. Теперь все будет по-другому. Постепенно. Россия фыркает, прикрывает глаза и просто наслаждается атмосферой вечера и доносящимися из зала до них звуков музыки. — Позволь пригласить тебя на танец, — отступая на шаг, проговаривает Америка со своей фирменной улыбкой, но с довольно-таки мягкой интонацией. — А? Я не думаю, что это хорошая идея… — Да ладно тебе, нас никто не увидит. Пока Федерация, сомневаясь, молчал, Америка уже хотел было убрать руку, но омега взволнованно схватил ее и сжал в своей. Штаты осторожно притянул пару к себе, обнял его за талию, и они неспешно двинулись по кругу. Как должностные лица они оба хорошо танцевали, но поначалу выходило довольно-таки неуклюже. Россия, не обращая внимания на свою сущность, в роли ведомого был крайне редко, а потому перестроить привычные движения и попасть под заданный американцем ритм было сложно. В итоге США все-таки взял дело под контроль, и они наконец-то наладили совместные движения. Федерация запрокинул голову и позволил ночному небу закружиться у себя перед глазами. США неотрывно смотрел на умиротворенное лицо напротив и не мог оторваться. Глаза молодой страны словно светились, щеки разрумянились. Америка осторожно коснулся его лица. ― Что? ― спросил омега, доверительно склонив голову к теплой шершавой ладони. ― Не знаю, просто ты кажешься каким-то не от мира всего. Волшебным. — И это вовсе не из-за приближающейся течки? — Федерации чувствует, что щеки предательски покрылись румянцем. Сколько бы парень ни старался быть независимым от этого, как любому омеге ему было приятно это слышать комплименты. Тем более от привлекательного альфы. ― Это так, приятный бонус. Посчитаем моим вознаграждением? — говорит Штаты и крутит младшего вокруг своей оси. — Обойдешься! Дело не закрыто, санкции не отменены, и… — несколько секунд паузы для окончательного поворота. — И теперь я хочу кольцо! Потом. Но обязательно. — Ещё полчаса назад ты бы отнекивался. — То было полчаса назад, — завершив вращение, Федерация позволяет себе вновь обнять альфу за плечи. — А сейчас я хочу формального закрепления статуса. Вдруг ты потом решишь переспать с ещё одной подружкой? Штаты закатывает глаза. Мыслить про омег стереотипно он не привык, но тут тоже есть исключения. Россия честно пытался охарактеризовать в своей голове эмоции и понять для себя, чего он хочет от этих отношений в дальнейшем и смогут ли они преодолеть трудности. США тем временем оставляет легкий поцелуй на шее омеги, вызывая хихиканье последнего. ― Щекотно, да? — американец спускается губами ниже, расстегивает верхние пуговицы и целует место между ключицей и шеей русского. ― Хватит, ― РФ неосознанно цепляется за мужчину крепче, но при этом пытается уйти от щекотки. В голове у Штатов мелькает безумная идея. — Всё ещё хочешь формальностей? — Федерация настораживается, видя что американец что-то задумал, но кивает. Получив подтверждение, США немедля оттягивает ворот рубашки наклоняясь к ароматным железам русского, прикусывает тонкую кожу клыками в том месте, где пульсирует жилка, источая аромат омеги, позволяя собственному феромону оказаться в чужой крови — это не реальная метка, но такой способ позволяет оставить свой запах на ком-либо не просто на несколько суток, а на неделю и больше. Американец чувствует, что пальцы русского в его ладони дрожат и со всей силы сжимают в ответ, пытаясь облегчить неприятные ощущения от укуса. Россия шумно выдыхает, не препятствуя альфе в процессе. Дрожь распространяется по всему телу так, что колени начинают подкашиваться, однако знакомые руки помогают удержаться: одна вольно обвивается вокруг талии, а вторая продолжает сплетать пальцы с пальцами бледной руки. — Ой, — виновато думает Штаты, когда понимает, что совершенно забыл о временных побочных эффектов от таких укусов. Как правило, у омег, постоянно контактирующих с чужими феромонами — с теми же родственниками, возлюбленными или пациентами, если дело касается омег-медиков, использующих запахи как природное успокоительное для детей или других пострадавших, всё проходит гораздо спокойнее, чем у тех, у кого этот самый контакт отсутствует. Россия как раз относится ко второму варианту, ведь его сфера деятельности предусматривает частое скрытие запаха, а нечастые встречи с оставшимися с ним в хороших отношениях после распада СССР родственниками совершенно не восполняли нужный баланс в организме, что уж говорить об их отношениях. — Россия явно не оценит, как придёт в себя… Федерация почти сразу погружается в легкое феромонное опьянение. Спасибо, что хоть без обмороков. — Вот почему я бы предпочел получить кольцо, придурок! Ох, а почему тебя двое? — Прости, прости, прости! Только не сердись, — выговаривает быстро Америка, мысленно посмеиваясь с некоторых странных фраз-ругательств которые вырываются с уст партнера, и отводит омегу в укромное местечко возле входа на террасу: там можно расположиться на небольшом диванчике, как раз на случай, если гость не очень хорошо себя почувствует и ему понадобится посидеть на свежем воздухе. — Честно говоря, я не подумал о реакции твоего организма. — Не подумал он, — Россия злобно смотрит на альфу, когда пытается сосредоточиться на происходящем и усесться поудобнее, — блять. Почему именно мне приходится терпеть сначала неприятные ощущения от сцепки, а теперь и это? Природа несправедлива. — Не ругайся, зато с меткой течка пройдёт без проблем, — США не спешит присоединяться, лишь ждёт момента, когда русский займёт определенное положение. — Как ты себя чувствуешь? — Как будто выпил литр водки, — признаётся младший, двигаясь правее и указывая на пустое пространство. — Ладно, чуть меньше. Но голова кружится так, что без мата не описать, — американец занимает место и укладывает голову омеги к себе на колени, начиная почесывать волосы и массировать виски. Они находятся в таком положении порядка пятнадцати минут, пока напряжение в теле России не спадает и он не начинает облегченно дышать. Временный запах наконец формируется благодаря ускоренным процессам в организмах у воплощений, что вызывает у Штатов довольную ухмылку. Ему нереально нравился их общий аромат, исходящий сейчас от омеги. — Я прерву сейчас твои сладкие фантазии своим занудством, но как я уйду с мероприятия, гений? — Федерация привстает, устало разминая шею и вопросительно выгибает бровь. — Опять столкнусь с кем-то на лестнице? Ставлю на Великобританию. Нет, ещё лучше, на Беларусь. — Если уйдём вместе, то никто не заметит твоего запаха, — Америка перекидывает руку через чужое плечо, тем самым приобнимая пару, а тот только и рад пойти на контакт. Кто бы что не предполагал о Федерации, но обниматься он любил. — Уж лучше слухи распустят, чем поймают на горячем. Давай проверим твоё состояние, назови несколько стран на букву «П»? — Пакистан, — говорит русский почему-то неуверенно. — Польша, Португалия, Пендостан, Перу, — внезапно замолкает, когда альфа прерывает его возмущениями из-за дурацкого прозвища. — Проехали, — омега фыркает с реакции старшего. — четырежды четыре? — Ты смеёшься? — американец в ответ упрямо молчит. — Ладно, шестнадцать. — А в квадрате? —Двести пятьдесят шесть, оно же в квадрате будет равно шестидесяти пяти тысячам пятистам тридцати шести, а это в квадрате — четыре миллиарда двести девяносто четыре миллиона девятьсот шестьдесят семь тысяч двести девяносто шесть, — на одном дыхании выговорил младший. — Дальнейшее число слишком большое, чтобы я его продиктовал, но я могу записать. — Это Союз тебя поднатаскал? — Видишь, а ты недооценивал советскую закалку, — гордо произносит россиянин. — Я никогда не думал о ней в действительности плохо, — признался Америка, наклоняясь, чтобы коротко коснуться губами лба русского. — Знаешь, я увидел тебя тогда на первом после распада Союза собрании и…наверное, ты стал некой зависимостью с первого взгляда. В смысле, дело не только в том, что я учуял твой безусловно идеальный запах, — Россия рядом засмущался. — И благодаря ему догадался, что это ты помог мне однажды с приступом, хоть мы и не говорили об этом даже по сей день. — А я думал, ты забыл про тот случай, — тепло отзывается омега. — Ты же сразу мне понравился, и я сначала думал, что мы могли бы провести вместе время, узнать друг друга, потому что я, честно говоря, практически ничего не запомнил о тебе с того дня, а большинство рассказов о наследниках СССР благополучно прослушал, — Федерация заинтересованно поглядывает на него, однако не торопит с рассказом, лишь терпеливо ждёт, пока он соберется с мыслями. — В конечном счете, мне показалось, расставание будет лучше, чем если бы ты продолжал мучиться, пока я наконец не определюсь с тем, чего действительно хочу. К слову, я и сейчас, — он сразу же уточнил то, что имеет в виду, — в плане последних событий, не собирался менять своего решения, но… чёрт возьми, Россия, ты же знаешь, разве перед тобой устоишь? — Штаты хмыкает, скрывая собственное смущение, и внутренне радуется, чувствуя на интуитивном уровне, насколько доволен омега его откровением. — Я не знаю, как долго времени займёт смена, как минимум, наших межгосударственных отношений в лучшую сторону, как всё получится с нашим возможным союзом, — Федерация лишь виновато пожимает плечами, не отрицая сказанного. — И я всё ещё не в восторге от твоих связей с Китаем, потому что этот скользкий тип от нас теперь не отстанет, но, если ты считаешь, что у нас с тобой может быть шанс… — Да уж, и долго же времени у тебя заняло, чтобы признаться, — наконец будто почувствовав уверенность, скидывает с себя чужую руку, немного нервируя этим американца, и нагло усаживается на колени альфы. — Штаты, ты идиот, если всерьез думаешь, что после всей этой нашей вражды моей парой мог бы быть кто-то, кроме тебя. США без лишних слов дергает Россию на себя и ловит его губы в поцелуе, пока омега приобнимает его за шею. Этот выбор вовсе не был выгоден и вообще чертовски невовремя, к тому же, было не ясно, к чему приведут их чувства, и точно ли грядущее противостояние закончится так благополучно, как рассчитывал Америка. Но они были уверены в том, что риски, на которые оба идут, точно стоят друг друга.