ANGST Драбблы

      У Казуторы не было много радостей в жизни. Конечно, у него были друзья, которые были согласны на любые авантюры, но этого всё равно было недостаточно. Юноше не хватало любви. Простой, банальной любви и ласки, которую он не получал от своей семьи. Ему было противно смотреть на счастливые семьи и счастливых людей. Его просто выворачивало наизнанку от понимания того, что в его жизни такого никогда особо не было.       Он глушил это, как умел, порой совершая необдуманные поступки на грани риска для жизни и здоровья. Ханемия изо всех сил старался окружить себя вниманием, заглядывался на девушек. Он просто хотел полноценной жизни, как у всех.       И вот в его жизни появилась ты. Добрая к нему, заботливая и чуткая. Он был счастлив, парень уже почти полностью позабыл о своих печалях, наслаждаясь твоим теплом и домашним печеньем, которое ты для него пекла. Казутора не рассказывал о тебе никому, желая сохранить тебя для себя. Он боялся, что потеряет тебя, как только о тебе узнают его друзья. А ты и не была против стать его маленькой тайной, которую он очень любил.       Ты любила его даже когда он попал в исправительную школу. Никого к себе не подпускала, клялась, что твоя первая любовь порвёт всех в клочья, как только вернётся. Многие говорили тебе забыть о Ханемии, продолжать жить дальше, найти новую любовь. Но ты лишь упорно продолжала твердить, что Казутора — единственный, кто тебе и правда нужен.       Он изменился, когда вернулся, но его любовь к тебе одной оставалась прежней, хоть и с капелькой извращения. В его немигающем взгляде ты видела стойкое желание мстить кому-то. Но кому, за что — не знала, да и сам парень не хотел втягивать тебя в это. Не считал это правильным. Тобой он дорожил больше всего на свете.       Как и раньше, парень промышлял мелким воровством, о чём ты не знала: он умело увиливал от ответа на твои вопросы и менял тему разговора. Его привычки никуда не делись, но сам же себя убеждал, что всё это ради твоей улыбки и твоего блага. Вкусности, мелкие безделушки вроде парных брелоков на мобильный или милый браслетик — всё только ради тебя одной — Когда мы станем взрослыми, я на тебе женюсь, — сказал он однажды, когда вы виделись с ним на крыше школы. Ветер трепал ваши волосы, а его серёжка тихо звякала колокольчиком. — Поклянись, что мы будем вместе всегда. Поклянись мне!       Его грубоватые ладони трясли тебя за плечи. Несильно, конечно, но и этого было вполне достаточно, чтобы внутри росло странное чувство тревоги. Требовательный тон немного пугал, но ты лишь успокаивала себя тем, что Казутора боится остаться один. Если бы всё было так просто. Во взгляде его медовых глаз было маниакальное желание сокрушить Майки, которого парень винил в своей неудаче, винил в убийстве, которое совершил своими руками.       Парень защищал тебя, охранял свою тайну от чужих глаз, как и берёг тебя от его дел в «Вальхалле». Просто не желал втягивать, зная, насколько мерзкими и гнусными являются бойцы банды. Хоть Ханемия и изменился далеко не в лучшую сторону, к тебе лично его отношение не изменилось почти совсем.       Разве что появилась навязчивая мысль, что тебя могут у него отнять. Он всегда судорожно, почти дрожа всем телом, сжимал тебя в своих руках, шепча мольбы не оставлять его одного. И тебя пугала такая судорожность, привязанность. Будто навязчивая идея. И день ото дня ситуация становилась лишь хуже. — Завтра состоится драка со «Свастонами», — предупредил он тебя, не вдаваясь в подробности. Казутора всё ещё охранял тебя, свою маленькую тайну, от чужих глаз и ушей. Ты была всем в его жизни, лучиком, который пробивался сквозь тучи, не позволявшим потеряться во мраке. — Дай мне слово, что будешь ждать меня дома!       Он снова тряс тебя за плечи, глядя, казалось бы, в саму душу, чтобы убедиться в правдивости твоего обещания, которое ты дала ему. Ему это было нужно. Нужно, чтобы точно быть уверенным: он не останется один, ты с ним до конца. Осторожно ухватив его за предплечья, ты лишь улыбнулась мягко, качая головой. — Тигруль, ты же знаешь, я никогда не оставлю тебя одного, обещаю, — твои слова звучали мягко, даже с некоторой опаской. Ты не знала, чего боялась больше: того, что он не поверит тебе или его реакции.       Ты и правда ждала его дома, как и обещала, но парня всё не было. Тебя охватывала тревога, но из-за чего — не могла понять. Казутора вышел на связь только спустя несколько дней, позвонив тебе с телефона в тюрьме. Ты была рада слышать его голос, всё ещё не веря его словам. Ты думала, что это всего лишь розыгрыш, Ханемия тебя разыгрывает, но реальность оказалась более жестокой. — Милая, я совершил много ошибок, и я должен понести за них ответственность. Мне сказали готовиться к приговору на десять лет. Я безумно люблю тебя, поэтому попросил об одолжении, — голос парня дрожал, он почти рыдал в трубку, вспоминая переданное послание от Майки. На твои глаза наворачивались слёзы, мелкая дрожь пробивала тело. Ты прикрыла рот ладонью, чтобы Казутора не слышал твои тихие рыдания. — Я попросил Майки присмотреть за тобой. Не бойся обратиться за помощью к нему и к его ребятам. Уверен, он тебе не откажет. Не плачь, конфетка, я всегда буду тебя любить.       С того разговора прошло много времени. Сано Манджиро казался тебе неплохим парнем, хоть и не без странностей, но что в нём было странным — ты никак понять не могла. Что-то тебя настораживало, потому на сближение ты ни в какую не шла, оставаясь просто хорошей знакомой и любимой девушкой его некогда товарища, который убил Шиничиро Сано, старшего брата Майки.       Шли годы, вы становились старше. И чем дальше — тем хуже. Если ранее ты навещала Ханемию, рассказывала ему, как обстоят дела, то после распада «Тосвы» всё полетело под откос. Майки стал более жестоким, превратился в настоящего тирана и собственника. Он отогнал от себя всех своих друзей, заставив его ненавидеть, не позволял тебе более видеться с Казуторой. И только ты оставалась в опасной близости к нему. Тебя Манджиро не отпускал от себя — максимум только в сопровождении Санзу или доверенных людей, выступавших в качестве твоей личной охраны.       По сути, ты была запертой птицей в клетке. Апартаменты недалеко от филиала «Бонтен», где был кабинет Сано, были под наблюдением его чёрных, как безлунная ночь, глаз. Казалось, молодой человек забыл напрочь, что ты не его собственность, что Казутора, что вот-вот должен выйти из тюрьмы, начал выяснять причины твоего внезапного исчезновения. Майки был одержим идеей заполучить тебя и твою любовь всеми возможными способами, даже если потребуется убить того, с кем ты была почти со школьной скамьи.       Дошло до того, что он инсценировал твою смерть ради выполнения своей цели. Тебе изменили имя, изменили внешность. Только мышление и чувства изменить так и не получалось. — Манджиро, одумайся, — пыталась вразумить его ты, когда равнодушный взгляд чёрных глаз прожигал в тебе дыры. Сано сидел в кресле, пока ты — перед ним на коленях с гематомами и мелкими царапинами по телу. Так было каждый раз, когда тебе взбредала идея поднять тему, ставшую обыденностью. Ты снова и снова просила лишь об одном — хоть раз увидеться с Казуторой, человеком, которого ты так любила. — Моё решение окончательное, — отрезал он, хмуря брови. В его глазах было презрение, гнев и явное желание разрушить всё, стереть в порошок его некогда друга, чтобы не было ни единого упоминания о нём. Последовала звонкая пощёчина. Жилистая рука ухватила тебя за запястье, притягивая ближе к лидеру «Бонтен», едва только ты хотела прикрыть покрасневшую щёку. — Ещё одно упоминание о нём — и будь уверена, я сделаю всё, чтобы от него и мокрого места не осталось. Даже в твоём сердце. ***       Казутора согласился помогать Такемичи искать хотя бы какие-то зацепки касаемо Манджиро, преследуя и свои цели тоже. Он не верил, что ты погибла, он просто не мог поверить, что квартира, в которой ты жила, могла взлететь на воздух из-за утечки газа, не задев соседние. Как-то странно выглядел пожар, и потому молодой человек просто не оставлял идею, что ты всё ещё жива и где-то прячешься. Но если так, то от кого? Почему не вышла на связь в таком случае?       Недели ушли, чтобы обыскать все уголки, проверить каждый чёртов ресторан, небольшие заведения, но везде ответ один и тот же. С расспросами о «Бонтен» нигде не были рады Ханемии и Ханагаки. И когда уже, казалось, надежды больше нет, медовым глазам попался до боли знакомый силуэт. Сомнения одолевали Казутору. Он не был уверен в том, что видел, ему казалось, что в каждой девушке, что проходила мимо, были твои черты. Твоя добрая улыбка, твои сияющие счастьем глаза.       Ты могла бы пройти мимо, сделав вид, что не заметила молодого человека, не заметила отчаяния, с которым тот смотрел тебе во след. Ты боялась Майки и его угрозы убить твою первую любовь и убить тебя, если ему что-то не понравится в твоём поведении. Твои чувства и эмоции к лидеру «Бонтен» были имитацией, но такой качественной, что ты почти сама верила в это. Верила в то, что забыла напрочь про юношу из своего прошлого с чёрно-жёлтыми волосами и такой милой серёжкой с колокольчиком. Но ты остановилась, твои губы дрогнули, а по побледневшим щекам потекли слёзы. — Казутора, — дрожащим голосом выдавила из себя ты, наплевав на то, что будет дальше. Злобный взгляд Сано был обращён на тебя и Ханемию. Ты предала, лгала всё это время, чтобы угодить, а Майки… Он был лоялен к тебе за хорошее поведение, уже почти веря, что способен что-то чувствовать, кроме пустоты, гнева и желания уничтожать. — Трогательное воссоединение Ромео и Джульетты. Как мило, — голос Манджиро звучал угрожающе. В пару кликов по экрану своего мобильного, тот разослал сообщения всем, кто был бы ему полезен, и достал пистолет, снимая его с предохранителя. — А я уж думал, ты одумалась и поняла, что я — единственный, кто о тебе, глупая сука, заботился больше всего. Окружил тебя охраной для твоей безопасности, держал подле себя. Проще было отдать тебя в лапы Санзу. Он бы о тебе как следует позаботился. Что ж…       Ты обернулась, в страхе вжимаясь в крепкую мужскую грудь Ханемии, что устремил свой взор на Сано. Тот расслабленно поднял пистолет, целясь в молодого человека. Внутри всё сжалось, слёзы сами потекли по твоим щекам. — Нет, Майки, прошу, всё не так, — тебе хотелось ударить себя за произнесённые слова. В сути, ты была, словно между Сциллой и Харибдой. По одну руку от тебя ничего не понимающий молодой человек, который молча сверлил Манджиро взглядом и явно требовал объяснений, а перед твоими глазами — разъярённый лидер «Бонтен». — Что всё это значит? — Казутора был в недоумении, бросая взгляд на тебя. Вокруг росла паника от представшей мирным жителям картины. Ты металась взглядом то на Майки, то на свою первую любовь, не зная, что делать. Внутри росло стойкое чувство, будто ты предала обоих.       На все твои дальнейшие попытки вразумить Сано и объясниться перед Ханемией оба теряли терпение. И только второй хотел забрать тебя с собой, как раздался выстрел. Молодой человек замер, глядя куда-то наверх, и пал замертво. Его глаза так и оставались открыты. Твой оглушительный крик раздался на улицу, но приблизиться к телу уже мёртвого любимого тебе не позволил Майки, грубо ухватив тебя за запястье, командуя по телефону, чтобы все, кто стал свидетелем убийства, были мертвы.