ANGST Драбблы

      Ты покинула Санзу пару месяцев назад, оставив свои вещи. Но вместо того, чтобы выбросить их или сжечь, молодой человек хранил их в надежде, что ты вернёшься. Ему противно оборачиваться на то место, где спишь ты, ведь эта часть кровати пустует. Противно поднимать глаза на место напротив него, ведь обычно там сидишь ты и улыбаешься ему. А теперь там лишь пустота.       Иногда разум Санзу играет с ним злые шутки, подбрасывая ему галлюцинации того, как щёлкает дверной замок, но, ринувшись к двери, он не застаёт никого. Харучиё понимает, что сам всё испортил, и за всё, содеянное им, ты никогда не захочешь с ним разговаривать. Но Санзу желает услышать твой голос, почти сводя себя с ума, игнорируя зарождающуюся агонию. Желает услышать своё имя, срывающееся с твоих губ.       Палец молодого человека завис над кнопкой вызова, его дыхание рваное и тяжёлое, оно сушит губы. Глубокий вдох, – и Санзу нажимает на кнопку, слушая томительные гудки. Ты не отвечаешь, и он находится на грани нервного срыва. Большое количество выпитого за последнюю неделю алкоголя и ряд бессонных ночей дают о себе знать, однако шальная мысль зазывает его ехать к тебе. – Хару, ты ещё не спишь? – раздаётся твой голос за дверью. Как такое может быть? Санзу почти уверен, что снова бредит, но отворяющаяся дверь ясно даёт понять – ты прибыла к нему. – Я пришла поговорить. Только поговорить, – больше ничего.       Вы не помните, как в порыве страсти срывали вещи. Помните только поцелуи, оставляемые на телах друг друга, стоны в унисон, когда он рывком входил в твоё нежное лоно. Харучиё, будто в бреду, шепчет в твои губы о том, как сильно скучал по тебе, как ему не хватало твоего тепла. Твои слова путаются с каждым движением внутри тебя. "Это не разговор", – прерываясь, скулишь ты, но не думаешь его отталкивать, убирать мозолистые руки, в то время, как Санзу толкается в тебя сильнее, его член ударяется о шейку матки. – Я ушла от тебя из-за твоей работы. Даже если мы вновь сойдёмся, всё снова повторится, – ты привлекаешь внимание Харучиё своими словами, вцепившись в его щёки и сильнее вдавливая ногти в кожу. – Ты сколько угодно можешь говорить, что изменился, но ничего не поменяется. – У меня – всего лишь работа. А что есть конкретно у нас? У нас есть всё, чего мы хотим, — Санзу прижимается губами к твоим, одновременно с этим вбиваясь в твоё тело в сбавленном темпе. – Просто будь моей снова.       Жар разливается по телу, когда тебя настигает очередная волна экстаза. Ваши стоны обрушивались с потолка, оглушая своим эхом. Всё стихло, – и только ваше дыхание разрезало тишину. – Обещаешь? – спрашиваешь ты, и Санзу отворачивается, кусая губы и подавляя ком в горле. – Да… Да, чёрт возьми, – Харучиё проводит остаток ночи, расположив свою голову на твоей груди, – ему этого не хватало, – по буквам произнося своё имя губами на твоей коже, щекоча тебя. Его руки блуждают по твоему телу, будто бы впервые запоминая каждый изгиб. И молодой человек готов был умереть, чем ещё хотя бы раз отпустить тебя.